Готовый перевод Ascension: Sacrifice Mountain, Take Grass / Трон в тени: история никчёмного принца: Глава 3

Я ответил:

— Мне же кажется, что это Ань-ван затаил обиду и просто не хочет развязывать язык, чтобы говорить прямо.

Хэ Лишань опешил, а затем вдруг рассмеялся.

Двое слуг-кучеров снова взобрались на облучок, и карета продолжила путь. Мы с Хэ Лишанем больше не проронили ни слова. От постоянной тряски сон не шел, и в такой тишине прошло около четверти часа, пока карета внезапно не остановилась.

Не успели мы спросить, в чем дело, как занавеска приподнялась.

Кучеров было двое: один постарше, лет тридцати-сорока, и другой совсем юный, лет пятнадцати-шестнадцати. Занавеску отдернул подросток — худощавый, тонкий. Раскрыв рот, он сначала обратился к Хэ Лишаню, назвав его ванъе, а затем, опустив голову, посмотрел на меня:

— Ванъе, князь Цзинь, там впереди люди ссорятся, дорогу перегородили.

— Ссорятся — ну и пусть ссорятся, дорога такая широкая, неужели они могут ее полностью заблокировать? — Хэ Лишань поддел рукоятью веера край занавески и высунул голову наружу. — И вправду, не проехать.

Я тоже подался вперед:

— В чем дело?

Хэ Лишань опустил занавеску и, согнувшись, направился к выходу:

— Снаружи дождь, я схожу посмотрю. Князь, посидите пока внутри.

Когда Хэ Лишань вышел, в карете стало заметно просторнее. Я перебрался на ту сторону, где он сидел, и отодвинул шторку. Увидел, как подросток держит над ним зонт; они отошли недалеко и ждали прямо у кареты. Мы остановились в узком переулке, где по вечерам было немноголюдно, и проезд обычно был свободным, но сейчас дорогу поперек перегородила чужая лошадь.

Лошадь была непростая: седло, уздечка и удила — всё военного образца. Человек, державший поводья, был облачен в доспехи — черные, отливающие тусклым блеском, с воротником в красно-синих тонах. Меня тут же прошиб холодный пот:

— Солдаты из Лагеря Шэньу.

В переулке под крышами домов теплились фонари. Солдат, увидев, что Хэ Лишань вышел из кареты, нахмурился и отвернулся, явно не собираясь уступать дорогу. Сегодня мы пили вино в людном месте, где полно любопытных глаз, поэтому Хэ Лишань пересел в простую карету без украшений, какой мог бы пользоваться обычный торговец.

Хэ Лишань сказал, что пойдет посмотрит, — и правда, только посмотрел. Он встал в сторонке, сложив руки в рукава, и просто наблюдал за перепалкой, происходящей посреди дороги.

Помимо солдата там стояли несколько ученых мужей в длинных халатах, а на земле лежал юноша, обхватив ногу. Рядом валялась раскрытая шкатулка, а возле нее — расколотый пополам нефритовый кулон.

— Ну и что, что вы везете донесение? Разве это дает право носиться сломя голову и плевать на закон?

— Это всего лишь кусок дешевого нефрита! Если из-за вас сорвется выполнение военного приказа, вы сможете за это ответить?

— Ха! Выходит, это мы еще должны перед вами извиняться?

— Ты…

Они препирались, не обращая ни на кого внимания. Хэ Лишань с интересом слушал, а вот солдат, прижатый к стенке доводами ученых, не мог вымолвить ни слова, лицо его то краснело, то чернело от ярости. Он резко обернулся и рявкнул на Хэ Лишаня:

— Ты еще кто такой? Чего здесь встал?!

Подросток с зонтом шагнул вперед и указал на солдата пальцем, на его лице закипал гнев, он уже хотел что-то сказать, но Хэ Лишань придержал его рукой, отвел назад и, плавно сложив ладони в приветственном жесте, мягко произнес:

— Господин военный, не то чтобы мы не хотели проехать, просто никак не получается.

Говоря это, он перевел взгляд на лошадь, перегородившую путь. Солдат замер, его лицо пошло пятнами, словно он только сейчас пришел в себя. Он прекратил ругаться, вскочил на коня и стрелой вылетел из переулка.

Ученые, однако, не унимались: все, кроме того, что лежал на земле, бросились в погоню. Увы, лошадь неслась слишком быстро, догнать ее не удалось, и вскоре они остановились.

Хэ Лишань вернулся в карету, крикнул кучеру ехать, сел напротив и сказал мне:

— Всё в порядке, князь. Это были люди из Лагеря Шэньу, повредили чужую вещь и не хотели извиняться, вот их и не пускали.

— Этот ван всё видел. Ань-ван умеет прогибаться, когда нужно.

— Прошу прощения, что заставил вас наблюдать эту сцену, — Хэ Лишань расправил складки одежды. — Я раскрыл свою личность. Теперь тот солдат вернется и разболтает другим, а слухи имеют свойство обрастать подробностями, не угадаешь, во что они превратятся.

Он на мгновение задумался и добавил:

— Хотя моя репутация и так уже давно не безупречна, я иногда излишне щепетилен и боюсь, что из-за пустых сплетен возникнут ненужные неприятности.

Хэ Лишань был очень известен в Линьани. Когда кто-то столь знаменит, это обычно означает, что он в чем-то выдается настолько, что остальные не могут с ним сравниться.

Он был хорош собой, слыл ловеласом, а сорил деньгами так, что никто не мог с ним тягаться. Но важнее всего было то, что он слыл законченным невеждой. Тот, кто обладает знаниями, обычно сторонится сомнительных компаний и окружает себя лишь образованными людьми. Но таких в мире мало, а по-настоящему благородных — и того меньше, поэтому друзей у него почти не было.

В поместье Хэ Лишаня было полно певиц, танцовщиц и юношей для услад. На пирушках он выбирал тех, кто приглянулся, и увозил с собой, не моргнув глазом разбрасываясь золотом. Отовсюду доносились пересуды, и с каждым словом его слава росла.

Простой люд любил это обсуждать, а вот столичные чиновники смотрели свысока, считая его поведение грязным, дурно пахнущим деньгами, а если говорить прямо — называли транжирой. Поэтому те, кто занимал официальные посты, старались держаться от него подальше, дабы не запятнать свое доброе имя. Когда он выбирался на пиры с Цзин Шанем, они встречались лишь с такими же золотыми бездельниками, как и сами. Сегодня же, в порыве странного любопытства, он отправился на банкет к Се Вэню, но Цзин Шань, едва выдержав царившую там кислую атмосферу, тут же сбежал.

— Ань-ван, вы отправились в путь глубокой ночью, да еще и специально пересели в простую карету. Боитесь, что люди начнут болтать, будто вы снова гуляли и привели домой очередную красавицу?

— Князь, вы снова насмехаетесь, — Хэ Лишань скорбно прижал руку к груди. — Увы, в этот раз я направлялся в Поместье князя Цзинь. Если уж говорить о гулянках, то это вы, князь, должны были завершить свои дела и забрать меня с собой.

Он любил общаться с распутниками и никогда не стеснялся в выражениях. Если я продолжу этот спор, то только проиграю, поэтому решил промолчать.

Через некоторое время я бросил на него взгляд и увидел, что уголки губ Хэ Лишаня приподняты в самодовольной ухмылке.

Понятно, решил меня переговорить.

Карета ехала довольно долго и наконец остановилась у ворот моего поместья.

Хэ Лишань вышел первым, окинул взглядом дом и пару раз прошелся вокруг:

— Обычно те, кто любит казаться утонченным, ищут уединения посреди шумного города. А вот князь Цзинь пошел от обратного: ищет покоя в тишине. Вы поистине утонченная натура, мне даже стало стыдно.

Я скосил на него глаза:

— Мое жилище скромно, но если Ань-ван не побрезгует, окажите честь, отдохните здесь до утра. А то вернетесь поздно, да и дождь разыгрался.

Не знаю, какая напасть сглазила нас после встречи с солдатом из Лагеря Шэньу, но дождь лил всё сильнее, а карета двигалась всё медленнее. Едва я договорил, как ливень обрушился стеной, забарабанив по зонтам. Хэ Лишань поднял голову, взглянул на раскачивающийся бумажный зонт и направился ко мне.

— Князь, я безмерно тронут вашей добротой. Даже если мне придется питаться одними отрубями и спать в каморке для слуг, я не буду жаловаться.

Я в очередной раз с досадой посмотрел на него и шагнул за ворота:

— Я понял. Прикажу подготовить лучшую гостевую комнату. Поскольку мы уже ужинали, тяжелая еда на ночь ни к чему, поэтому обойдемся без пиршества — велю заварить вам отрезвляющий чай.

Хэ Лишань изобразил глубокую благодарность и последовал за мной внутрь.

Он был в моем поместье впервые, и слуги его не узнали. Но поскольку он был хорош собой и, в отличие от других высокомерных господ, не задирал нос, на следующее утро, когда он прогуливался по саду, служанки то и дело сбегались на него посмотреть. Те дорожки, по которым он проходил, становились чистыми, словно их только что вычистили до блеска, хотя служанки всё равно продолжали там мести.

Я проснулся позже него. Когда я вышел в сад, девушки с метлами тут же разбежались. Он сидел в беседке, пил чай и ел сладости — как сказал дворецкий, он отказался идти в столовую и пожелал завтракать среди цветов, говоря, что только так у него просыпается аппетит. Из-за этого мне пришлось потратить лишние четверть часа, блуждая по поместью, пока я его нашел.

Этот виновник переполоха еще и жаловался:

— Князь, вы слишком долго пробыли в гарнизонах Учжоу, от вас исходит такая аура, что стоит вам появиться, как все красавицы в страхе разбегаются.

— Служанки в моем доме — девушки из порядочных семей, они не привыкли к вашим шуткам, — я присел на каменную скамью напротив него, к маленькому квадратному столику. — Если будете и дальше крутить голову моим людям, мне придется вас выпроводить.

Хэ Лишань проглотил кусочек пирожного с османтусом, размером не больше фишки для игры, сделал глоток чая, неспешно вытер рот салфеткой, положил ее и рассмеялся:

— Я ведь ничего не сделал, а вы уже наговариваете на меня, князь.

— Даже ничего не делая, вы уже приносите немало бед, — я поднял чайник и налил себе чаю. — А если бы вы решили что-то предпринять, то каких бы дел наворотили?

Хэ Лишань отозвался:

— Мы с вами одного возраста, но вы по-прежнему читаете мне нотации, как в прежние времена. У меня на сердце так горько, но раз уж вы открыли рот, мне остается только терпеть.

— В вашем рту никогда не бывает серьезных слов.

— Каждое мое слово серьезно, просто вы не хотите видеть во мне серьезного человека.

После завтрака Хэ Лишань попросил меня провести для него экскурсию по саду.

Хотя мое поместье стояло в отдалении, это был императорский дар, поэтому планировка была соблюдена. Видимо, цветы тоже не любили людей, и там, где было меньше всего прохожих, они разрастались особенно пышно. Был третий месяц, и сад утопал в зелени. Хэ Лишань долго бродил среди клумб, хвалил расположение цветов, но заметил, что не хватает немного фиолетового цвета. Он предложил, если мне угодно, прислать из своего поместья несколько кустов фиолетовых цветов для украшения.

Хэ Лишань, хоть и был невеждой в науках, но в развлечениях, еде, вине, благовониях и садоводстве был признанным экспертом.

Сначала я не видел разницы, но, послушав его доводы, действительно почувствовал, что чего-то не хватает.

Я согласился, и не прошло и нескольких дней, как цветы привезли.

Сам Хэ Лишань не приехал, но прислал своего садовника. Помимо цветов тот привез землю и железную лопату, сам высадил растения в саду, долго наставлял моих служанок, как правильно ухаживать за ними и в какое время поливать.

http://bllate.org/book/34634/4273859