Готовый перевод The Undefeated East's Beloved Vampire / Непобедимый Восток: Узы вечной крови: Глава 14

Оба молчали, пока не подошел официант. Только тогда Дунфан перевел взгляд на еду, расставленную на столе, но аппетита у него не было вовсе. Протянув руку, он схватил кувшин и первым делом налил себе вина. Золотой листок, который он дал ранее, сослужил добрую службу: принесли отличное выдержанное вино, распространявшее густой, терпкий аромат. Дунфан погладил пальцами край кубка и невольно вспомнил тот день и красное, как кровь, вино в прозрачном бокале…

Фэн Сыинь тихо вздохнул. Сделав вид, что это случайность, он пододвинул тарелки с закусками ближе и произнес:

— Пить на пустой желудок вредно. Дунфан, почему бы тебе сначала немного не поесть?

Дунфан опомнился и поднял на него глаза. С чего это он вдруг стал таким заботливым? Впрочем, Дунфан Бубай никогда не следовал чужим советам. Он поднял кубок и залпом осушил его. Жгучий вкус вина ударил по рецепторам, и в душе Дунфана, вечно пребывавшего в смятении, разлилась горькая смесь чувств…

Взгляд Фэн Сыиня чуть потемнел, уголки губ тронула улыбка:

— Дунфан, у тебя что-то на душе? Говорят, вином горю не поможешь, а только усугубишь его. Может, лучше выговоришься? — Он откинулся на спинку стула, не сводя глаз с бледного лица Дунфан Бубая. Опять у него болит желудок. Совсем себя не бережет.

Дунфан подался вперед, прикрыв лоб рукой. Его прекрасное лицо было обращено к Фэн Сыиню. Этот человек, казалось, не должен был быть таким шумным, но слова сорвались с губ раньше, чем он успел осознать:

— Мир так велик, а мне нет в нем места. Сон после вина, пробуждение после опьянения — я повсюду один. С чего ты взял, что вино — не лучшее утешение?

Сердце Фэн Сыиня сжалось. Он рассмеялся:

— Хорошо. Если хочешь так, я составлю тебе компанию. Будем пить, пока не свалимся. — С этими словами он позвал официанта и заказал четыре кувшина лучшего вина. Не став утруждать себя кубками, он сорвал печать, поднял кувшин и приложился прямо к горлышку.

На лице Дунфана, обычно холодном, промелькнула улыбка. Взмахом руки он притянул к себе другой кувшин, лихо сорвал печать и, не говоря ни слова, начал пить. Струйки вина потекли по его белоснежной подбородок, скатываясь на черный воротник одежды.

Фэн Сыинь невольно сглотнул. Его взгляд стал жадным: он смотрел, как на тонкой шее Дунфана при каждом глотке вздрагивает кадык, как капли вина проскальзывают в глубину одежд. По телу разлился жар. Скривившись в досадной усмешке, Фэн Сыинь сделал большой глоток из своего кувшина, чтобы скрыть волнение, но глядел на Дунфана уже с нескрываемым пылом.

Вино на голодный желудок пьянит быстрее. Дунфан, несмотря на свое мастерство в боевых искусствах, был не слишком стоек к спиртному. После первого кувшина сознание затуманилось. В полузабытьи он потянулся за вторым и, глядя на расплывчатую фигуру перед собой, пробормотал:

— Пей…

Фэн Сыинь покачал головой. Он не знал, правильно ли поступил, позволив ему так напиться. Он пил из своего кувшина, изо всех сил стараясь сдержать рвущийся наружу жар. Но вдруг… Фэн Сыинь насторожился. Злобные взгляды, направленные на них, заставили его нахмуриться.

Он тихо огляделся по сторонам и увидел, что на пьющего Дунфана устремлено множество глаз. В них читалось презрение, восхищение, а порой… неприкрытая похоть. Брови Фэн Сыиня сошлись на переносице, взгляд стал ледяным. По залу второго этажа разлилась едва уловимая аура убийственного намерения.

Дунфан, продолжавший пить, замер. Он медленно опустил кувшин на стол. Его глаза, подернутые хмельной поволокой, настороженно обшарили зал. Стоило ему поставить вино, как странное давление исчезло. Он поднял взгляд на Фэн Сыиня, и тот широко улыбнулся. Ему показалось — или это была лишь игра воображения? — будто между зубов Фэн Сыиня промелькнул холодный серебристый блеск. Тряхнув головой, Дунфан снова взялся за кувшин… Пить… Сейчас ему хотелось только одного: напиться до беспамятства и ни о чем не думать.

Фэн Сыинь про себя отметил: не зря тот зовется первым мастером боевых искусств, раз столь тонкое убийственное намерение вызвало у него такую реакцию. Но почему же он не замечает злобных взглядов окружающих? То ли он слишком бдителен, то ли, наоборот, притуплен? Кончиками пальцев Фэн Сыинь незаметно выпустил несколько сгустков черного тумана, которые растворились в воздухе зала и впились в тела тех мерзавцев. На губах Фэн Сыиня играла холодная усмешка: те, кто смеет так смотреть на его Дунфана, должны заплатить за это!

Люди в зале почувствовали, как перед глазами вдруг потемнело, а затем их охватил необъяснимый холод. Даже в такой теплый сезон их пробрал озноб. Покосившись на мужчину, сидящего рядом с пьяным красавцем, они поспешно отвели глаза, не подозревая, что ночью их ждет бесконечный кошмар.

Когда последний кувшин был опустошен, Дунфан Бубай окончательно опьянел. Оперевшись подбородком на руку, он глядел на Фэн Сыиня влажными от вина черными глазами, в которых больше не было холода. Он медленно и заторможенно улыбнулся и невнятно произнес:

— Лянь-ди… почему ты… такой… бессердечный?

Как только эти слова сорвались с его губ, все присутствующие на втором этаже навострили уши. В цзянху всегда любили посплетничать, тем более когда такой несравненный красавец задавал подобные вопросы холодному мужчине.

Фэн Сыинь нахмурился и поднялся, поддерживая его:

— Официант! — его ледяной голос прорезал зал, заставив вздрогнуть не только зевак, но и самого слугу. Тот поспешно подбежал: — Господин, что… что вам угодно? — Под холодным взглядом Фэн Сыиня он не осмелился даже взглянуть на красавца в черном, что опирался на мужчину.

— Лучшую комнату! — Фэн Сыинь вытащил из-за пазухи Дунфана золотой листок и швырнул его на стол. Вокруг раздался шепот… Кто-то начал отпускать пошлые шуточки. Фэн Сыинь, не стерпев, вытащил из одежды Дунфана золотую иглу и метнул ее прямо в язык наглецу. Зал мгновенно погрузился в тишину, прерываемую лишь мучительными стонами того человека.

Официант, дрожа, подобрал золото и засуетился:

— Господин, прошу за мной!

Фэн Сыинь, все еще кипевший от ярости, подхватил Дунфана на руки и последовал за слугой на третий этаж.

Комната была изящной, с окнами на солнечную сторону, и все пространство было залито золотым светом. Фэн Сыинь уложил Дунфана на кровать, а официант, проявив догадливость, поспешил удалиться, закрыв за собой дверь.

Фэн Сыиня мало волновало, что там думают остальные. Сейчас его заботил только Дунфан Бубай. Он смотрел на него, и все его силы уходили на то, чтобы не наброситься прямо сейчас.

Дунфан улыбнулся — улыбкой соблазнительной и свободной, той, что рождается, когда отбрасываешь все тревоги. Его черные, сияющие глаза светились странным светом, от которого Фэн Сыинь потерял дар речи. Дунфан, покачиваясь, сел и тонкими пальцами зацепился за воротник халата Фэн Сыиня.

— Я тебе нужен, ведь так? — прошептал он, обдавая его дыханием, подобным аромату орхидей.

Кадык Фэн Сыиня дернулся. Он схватил слегка прохладную руку Дунфана и прижал его к кровати. Даже сейчас, когда огонь желания сжигал его изнутри, он не мог…

Дунфан снова улыбнулся, но на этот раз в его улыбке было нечто горькое:

— Тебе противно… верно?

Фэн Сыинь застыл, резко взглянув на него, но Дунфан уже закрыл глаза, и слезинка медленно скатилась по его белоснежной щеке.

— Даже если тебя влечет к моему лицу, ты не можешь принять мое тело, не так ли?

Фэн Сыинь молчал. Он убрал руку, которой прижимал его к постели, и крепко обнял Дунфана, пытаясь буквально впитать его в себя, растворить в собственной крови. Он не знал, что делать, чтобы сердце перестало быть таким пустым, таким болезненным и полным гневного смятения.

Он осторожно погладил человека в своих объятиях и приник губами к той самой слезе. В его взгляде промелькнула небывалая нежность и сострадание.

Дунфан крепко уснул в теплых, как никогда прежде, объятиях — уснул глубоким, тяжелым сном, словно до этого никогда не знал такого покоя. Фэн Сыинь бережно гладил его по спине, раз за разом целуя в глаза и брови.

http://bllate.org/book/34587/4267101