Готовый перевод Prefab Lovers / Запрограммированный любовник: Оковы прошлого: Глава 15

Цэнь Юйфэй с улыбкой произнес:

— Если бы не мой собственный медведь на ухо наступил и голос как из разбитого таза, я бы сам вышел.

Не было никого лучше Юй Сэньсэня: не нужно искать замену, что экономило время; поскольку они были относительно знакомы, не требовалось притираться к остальным участникам мероприятия, что снова экономило время; даже если понадобились бы повторные репетиции, максимум ушла бы всего неделя. С учетом всех факторов Юй Сэньсэнь, без сомнения, являлся идеальным кандидатом.

Ни Ся шагнула вперед и с жаром произнесла:

— Ради нашей общей чести, давай? Соглашайся.

Цэнь Юйфэй встретился взглядом с Юй Сэньсэнем. Его глаза были глубокими и завораживающими, словно он пытался затуманить разум. Он произнес:

— Иди.

Юй Сэньсэнь упрямо вытянул шею, чувствуя, будто какая-то невидимая сила прижала его голову. Он не мог покачать головой и лишь растерянно кивнул.

Теперь Ни Ся окончательно восхитилась Цэнь Юйфэем. Она сочла его похожим на таинственного колдуна из стран Юго-Восточной Азии или на мачеху-ведьму из сказки: какими бы методами он ни пользовался — наступая или отступая, — он всегда находил уязвимое место Юй Сэньсэня и заставлял эту Белоснежку проглотить отравленное яблоко.

В конце концов Юй Сэньсэнь все же согласился на это решение, которое еще вчера показалось бы ему слишком смелым и дерзким.

Он ушел, сжимая в руке пакет с комплектом прекрасно изданной зарубежной классики. Солнце заходило, и оранжево-желтый свет, окутанный остаточным теплом, отбросил под его ногами тонкую и длинную тень. Это казалось неким знамением — знамением того, что прежде бледную, как бумага жизнь Юй Сэньсэня кто-то яростно раскрашивает яркими красками, мазок за мазком, густо и глубоко.

Падение

Цэнь Юйфэй считал, что все развивается в самом лучшем направлении.

Например, когда он заводил разговор, Юй Сэньсэнь отвечал в трех случаях из пяти, а даже если не отвечал, то по крайней мере не встречал его хмурым лицом; например, когда после занятий он шел рядом с Юй Сэньсэнем, тот не прогонял его — пусть даже это и происходило при условии, что сам Цэнь Юйфэй заблаговременно держался на расстоянии трех метров; например, он снова принес на репетиционную площадку печенье целых три раза, и Юй Сэньсэнь дважды похвалил его вкус.

Но он все еще не осмеливался опрометчиво просить о совместном фото. Возможно, сейчас говорить об этом было слишком рано, и одно неверное движение могло перечеркнуть все прежние усилия. Он не смел так рисковать — лучше действовать по чуть-чуть, а уже потом обдумывать всё в долговременной перспективе.

На последующих репетициях он выкладывался активнее всех. Особенно когда дело доходило до выхода Юй Сэньсэня, он не пропустил ни разу и неизменно кричал из зала слова одобрения. В конце концов, мелькать перед глазами и оставлять хорошее впечатление тоже входило в его план.

Из-за этого он немало натерпелся насмешек от Ни Ся: она заявляла, что у него талант подлизываться и он, должно быть, реинкарнация какого-нибудь Чжао Гао или Хэшэня. Цэнь Юйфэй лишь отшучивался, заявляя, что подлизывание — это тоже высокотехнологичное ремесло, и ему еще предстоит совершенствоваться.

На самом деле, каждый раз льстя Юй Сэньсэню, он испытывал вполне искренние чувства, поскольку тот выступал действительно прекрасно.

Помимо этого, произошло еще кое-чего, чего он совершенно не ожидал:

Юй Сэньсэнь, оказывается, умел играть на гитаре.

В первые разы этого не было. На финальной репетиции незадолго до официального выступления кто-то из студентов, планировавших вечером попеть с гитарой на спортивной площадке, принес инструмент и оставил его в углу. Юй Сэньсэнь заметил гитару и предложил добавить немного живого аккомпанемента в середину номера, полагая, что так эффект может оказаться еще лучше.

— Ты умеешь играть на гитаре? — Цэнь Юйфэй был искренне потрясен, он понятия не имел об этом навыке.

Юй Сэньсэнь принял протянутую гитару, взвесил ее на одной руке, проверяя удобство, и ответил:

— Я умею только самую малость, что-то посложнее уже не осилю.

В этот момент, глядя на Юй Сэньсэня с головы до ног, он чувствовал себя так, будто разглядывает только что очищенную луковицу — настолько свежо и неожиданно тот выглядел. Замкнутый, угрюмый Юй Сэньсэнь и слегка задирающий нос Юй Сэньсэнь, который умеет играть на гитаре и держится с лихим видом, — это были два совершенно разных человека.

Цэнь Юйфэй даже начал гадать: а не станут ли маленькие девочки в зале смотреть на него восторженными глазами? Хватит ли у кого-нибудь смелости начать добиваться Юй Сэньсэня? Если они вдруг сойдутся, сможет ли он продолжить свой план? И даже если план удастся, кто в итоге окажется на той фотографии — он или эта девочка?

Стоп!

Цэнь Юйфэй хлопнул себя по лбу, останавливая только что начавший блуждать поток мыслей, и перевел взгляд обратно на еще не украшенную сцену.

Он закрыл глаза, пытаясь представить, как все будет выглядеть в некий день в будущем. На самом деле ждать оставалось недолго — уже в начале следующего месяца Юй Сэньсэнь официально выйдет на сцену. Для любого другого в зрительном зале это не имело бы никакого значения, но для него самого — имело огромную важность.

Он предполагал, что в тот день освещение будет очень ярким: разноцветные неоновые огни станут слегка резать глаза, а звук колонок окажется настолько мощным, что из-за кулисы будет звучать сплошным грохотом.

Как только выступление танцевального кружка завершится, стоящая рядом с ним девушка-ведущая первой поднимется на сцену, поднесет к губам микрофон и четко, поставленным голосом произведет:

— А теперь перед вами выступят студенты Института информационной науки и инженерии...

Цэнь Юйфэй глубоко вздохнул, открыл глаза и оглядел кишащую людьми спортивную площадку. Светящиеся палочки взмывали вверх и непрерывно рассекали воздух, создавая головокружительное зрелище.

Кто-то прошел мимо него сзади, обогнал и оказался впереди.

Сами собой руки Цэнь Юйфэя протянулись вперед, и он опустил ладони на чужие плечи:

— Не нервничай.

— Угу, — ответил Юй Сэньсэнь.

— Закрой глаза и представь, что вокруг никого нет, — снова произвел Цэнь Юйфэй.

— Хорошо, — повторил Юй Сэньсэнь, больше не задерживаясь ни на секунду, и зашагал по ступенькам вверх.

Небо постепенно темнело. Единственный прожектор выхватил из темноты фигуру в центре сцены, скрывая всё остальное из вида — Цэнь Юйфэй теперь видел только Юй Сэньсэня.

У Цэнь Юйфэя, должно быть, и правда было превосходное зрение: он заметил, как в этот момент Юй Сэньсэнь все еще держал глаза закрытыми, его грудь тяжело и глубоко вздымалась. Затем он разомкнул веки, шагнул вперед и приподнял микрофон.

Цэнь Юйфэй наконец-то снова услышал те самые полные строчки песни, которые не смог разобрать у цветочной клумбы.

Пальцы Юй Сэньсэня коснулись струн, извлекая первую ноту, которая удивительным образом совпала с новым ударом сердцебиения Цэнь Юйфэя.

Опустив голову и тронув уголки губ, Юй Сэньсэнь запел:

City of stars, о, город звезд,

Are you shining just for me? Ты ли сияешь лишь для меня?

City of stars, о, город звезд,

There's so much that I can't see, в мире так много скрыто от глаз...

Who knows? Кто может знать?

I felt it from the first embrace I shared with you, я почувствовал с нашего самого первого объятия,

That now our dreams... что теперь наши мечты...

...

...

'Cause all that I need is this crazy feeling, ведь все, что мне нужно — это безумное чувство,

And a rat-tat-tat on my heart, и стук в моей груди,

Think I want it to stay, я хочу, чтобы это осталось навсегда.

City of stars, о, город звезд,

Are you shining just for me? Ты ли сияешь лишь для меня?

City of stars, о, город звезд,

You never shined so brightly... я ощутил твое невиданное сияние...

...

Последняя нота стихла. Юй Сэньсэнь почти автоматически повернул голову в сторону кулис и как раз в этот момент столкнулся взглядом с Цэнь Юйфэем, который тоже повернулся к нему. Юй Сэньсэнь торопливо опустил глаза и отвернулся, однако Цэнь Юйфэй не спешил отводить взгляд.

Его глаза по-прежнему были прикованы к сцене, а в голове промелькнула мысль, что сейчас ему даже захотелось бы посмотреть те романтические фильмы, к которым он раньше относился с презрением.

Аплодисменты в зале взметнулись подобно приливу, заглушая гулкие, подобно барабанному бою, сердечные ритмы двух людей, затерянных в огромной толпе.

Над внешним видом Юй Сэньсэня особо не колдовали стилисты, поэтому ему не нужно было, как остальным, идти за кулисы смывать макияж. Сразу после спуска со сцены он нашел свободное место в первых рядах трибун и уселся там вместе со всеми смотреть дальнейшую программу.

Подняв глаза на сцену, он с некоторым смятением думал о том, что, кажется, совершил какую-то ошибку. В чем именно она заключалась, он толком не мог сформулировать, но интуиция подсказывала: что-то пошло не так. Ему все сильнее казалось, что физическая дистанция между ним и Цэнь Юйфэем сокращается, и психологическая, пожалуй, тоже.

Это не сулило ничего хорошего.

Руководство школы выделило двух парней и двух девушек на роли ведущих. Согласно порядку, они сменяли друг друга для объявления номеров, и Цэнь Юйфэй был одним из ведущих-парней.

Мероприятие подходило к концу. Последними с речами должны были выступить руководство университета и успешные выпускники, после чего ведущие поднимались на сцену для произнесения финальных слов.

— Пройдя сквозь века испытаний и бурь, мы идем рука об руку со светом, с высоко поднятой головой и великими устремлениями в сердце!

Эту фразу произносил Цэнь Юйфэй.

Юй Сэньсэнь как раз смотрел наверх, когда кто-то легко тронул его за плечо.

— На последних рядах сидеть было тесно, пробираться сюда оказалось непросто, — Вэнь Хуа опустился рядом с ним на свободное сиденье.

Юй Сэньсэнь на мгновение замер, услышав его продолжение:

— Раньше я и не знал, что ты так здорово поешь.

Юй Сэньсэнь смутился и уже собирался сказать, что его уровень вполне обычен, как вдруг услышал от Вэнь Хуа:

— Кстати, держи.

Повернувшись, он увидел, как тот словно по волшебству извлек откуда-то небольшой букетик.

— Это тебе, поздравляю с успешным выступлением, — произнес Вэнь Хуа.

Юй Сэньсэнь хотел сказать спасибо, но, опустив взгляд на цветы в руках Вэнь Хуа, слова благодарности мгновенно застряли у него в горле.

По идее, поздравляя друга, полагается дарить фрезии или гвоздики, но Вэнь Хуа держал в руках букет самых классических ярко-красных роз.

Даже самый безнадежный в плане этикета и лишенный здравого смысла человек должен был знать, что означают красные розы. Вэнь Хуа никак не мог этого не понимать.

Оставалось лишь одно объяснение: он сделал это намеренно.

Рука Юй Сэньсэня зависла в воздухе, так и не приняв протянутый букет.

Он не знал, как поступить: прямой отказ поставил бы в неловкое положение их обоих, но принятие цветов гарантированно создало бы еще более неловкую ситуацию для него самого.

Пауза затянулась на несколько секунд. Вэнь Хуа тихо усмехнулся, первым убрал руку и спросил:

— Пойдешь сегодня перекусить чего-нибудь поздно вечером?

Юй Сэньсэнь почувствовал себя так, будто ему даровали помилование. Даже не задумываясь, он тут же кивнул:

— Хорошо.

В тот же миг из-за кулис донесся громкий грохот, и кто-то из спускавшихся ранее ведущих испуганно вскрикнул:

— Юйфэй, ты в порядке?!

Цэнь Юйфэй, оступившийся на ступенях и сорвавшийся вниз, болезненно поморщился, отмахнулся от бросившихся к нему людей и бросил:

— Всё в порядке.

При этом направление его взгляда не изменилось: пронзив слои софитов, он уставился прямо на двух людей внизу и тот самый режущий глаза букет алых роз.

— Спускайся аккуратнее, — подошел второй ведущий, чтобы поддержать его, но, заметив странное выражение лица товарища, проследил за его взглядом. — Ты на что там смотришь?

http://bllate.org/book/34576/4265510