Готовый перевод Did the Young Lord Run Away Today? Dead Fish Thesis / Сбежит ли сегодня наследный принц?: Глава 1

В Цзянье нет ничего, чтобы подарить, лишь ветвь весны в знак внимания.Конские копыта стучали часто, приминая прибрежную трава, и отряд всадников, мчавшийся с быстротой молчания, выехал на поросшую густыми зарослями тростника отмели.

Как раз наступил день зимнего солнцестояния, и отмели окутывала легкая дымка.

Паром не прибыл в назначенное время, из-за чего всадникам пришлось ждать у самой реки.

Ехавший впереди мужчина натянул поводья — это был статный всадник с мужественным лицом. Окинув взглядом окрестности, он затаил бдительную настороженность.

Брызги омывали конские копыта, и на речной отмели царило какое-то небывалое затишье. Вдруг кони заржали, словно почувствовав чье-то необычное присутствие.

Внезапно.

Визг рассек воздух!

Свирепый ветер налетел из тумана, пронзая пространство. Всадник обратным движением выхватил меч и рубанул сверху вниз — из тумана на них внезапно обрушилась скрытая оперенная стрела.

Убийцы!

Защищайте Вашего Величества, защищайте Вашего Величества!

Крики испуганных коней и людей не смолкали, сверкающие клинки с резким звоном вылетали из ножен, сливаясь в единую линию среди морозного белого тумана.

Летящие стрелы, скрытые арбалетные болты, клубящийся туман и ревущие волны... В эту ледяную зимнюю пору стояла самая подходящая пора для убийств, лишения жизней и уничтожения улик.

Однако сидевший в самом центре человек оставался совершенно невозмутим.

Взгляд Пей Чжао был холоден; он издалека смотрел на бурный противоположный берег реки, где сквозь пелену белого тумана и густые заросли леса прятались те, кто устроил засаду.

Как и ожидалось, стоило вестям лишь просочиться наружу, как они уже не смогли сдержаться?

Хотя всадников было немного, все они являлись элитными воинами. Плотным кольцом они окружили все вокруг так, что не просочился бы и ветер, а взмахи клинков сбивали стрелы на землю — ни одна из них не смогла приблизиться к Пей Чжао.

На отмели летели бесчисленные стрелы, с обоих берегов доносился рокот речных волн, и помимо этого не было слышно никаких иных звуков — царила полная тишина. Возможно, убийцы сочли момент неподходящим и поняли, что добиться успеха трудно, поэтому они тихо скрылись.

Всадники, привыкшие к подобному, доложили о ситуации в нескольких упорядоченных фразах и отдали приказ обыскать окрестности.

Вода в реке весело журчала, водовороты кружили у отмели.

Именно в этот миг в сердце Пей Чжао внезапно возникло смутное предчувствие опасности.

В следующее мгновение волны пробили берег, стремительно рассекая воздух и целясь прямо в грудь. Оказалось, что истинный смертельный удар был скрыт на самом дне реки!

Это убийственное намерение было ледяным и зловещим, подобно раздвоенному языку ядовитой змеи, жутко холодящим душу и пробирающим до костей. В глазах всадников отразился ужас, однако ядовитая стрела летела так быстро, что помешать ей уже не успевали.

Пей Чжао внезапно поднял руку, и широкий рукав взметнулся занавесом, словно собираясь голыми руками поймать эту смертоносную стрелу. Но как раз в этот критический момент в груди внезапно поднялся и заклокотал привкус крови.

Циркуляция ци мгновенно застопорилась.

Это обнажило смертельную брешь. Всадники были до смерти испуганы: увидев, что их господин может быть ранен, они резко переменились в лице.

Ш-ш-х!

Цзинь!Но в этот самый миг внезапно вспыхнул непревзойденный всплеск мечниковской Ци, подобно сияющему в небе солнце, ослепительному и яркому. В самый критический момент он стремительно разрубил и уничтожил летевшую отравленную стрелу.

Бурные волны речной воды катили свои валы, как вдруг послышался приглушенный стон, и на поверхности реки внезапно всплыли алые разводы крови.

Сердце Пей Чжао замерло.

Он попытался отыскать хоть какой-то след, но не нашел ничего. Резко обернувшись, он увидел лишь безмолвную песчаную косу, да колеблющиеся в белом тумане заросли шепчущего тростника.

На третий год правления Юнсинь, в пору леденящего осеннего увядания, император, путешествовавший под видом простолюдина, подвергся покушению на берегу реки Чу.

При дворе и в народе поднялась страшная буря.

2.2.

В ту же ночь.

Густой снег укутал горные тропы.

Утром погода стояла еще ясная, но после полудня закружились снежинки — сначала редкие, а затем все крупнее и гуще.

Небо тихо темнело, серые тучи сгущались. В такой час подобало бы сидеть в доме вокруг очага, пить вино, растапливать снег и варить чай, однако группа людей стояла сейчас перед ступенями Загородного дома, вытянув шеи и с тревогой чего-то ждала.

— Который час? — пробормотал себе под нос пожилой слуга. — Мне кажется, уже совсем стемнело.

— Уже третья стража часа Сюй, — немедля ответил стоявший за его спиной слуга. Вглядываясь в пустынную горную тропу, он невольно засомневался: — Господин Яо, неужели наследный княжич и впрямь успеет добраться сегодня?

— Позавчера пришло письмо, так или иначе — на днях должен быть здесь.

Но вот настанет ли это «так» или «иначе», никто не мог сказать наверняка. Наследный княжич отправился в путь три месяца назад, и это «на днях» растянулось от осени до самой зимы. Письма приходили одно за другим, а от самого человека не было и тени.

— Снег в горах слишком сильный, возможно, наследный княжич сначала остановился на ночлег на постоялом дворе.

Пожилой слуга задумался: ведь и впрямь могло быть так. При такой скверной погоде, да с учетом того, что наследный княжич вырос вне всяких лишений и привык к заботе, разве мог он стерпеть подобное? Остановиться где-нибудь по пути было вполне естественно.

Но они ждали так долго, и каждый думал, что сегодня-то человек наконец прибудет, а теперь его снова отправляют обратно... Ноги старого слуги словно приросли к земле, в глубине души все еще теплилась надежда.

А вдруг?

Вдруг он услышал голос слуги:

— Господин Яо, посмотрите на гору...

В мрачной темноте ночи откуда-то забрезжила тонкая нить огонька, извиваясь, приближаясь ближе. Старый слуга тут же устремил туда взгляд: направление, куда двигался этот огонек, казалось, вело как раз сюда.

Издалека казалось далеко, но двигались они быстро, и вскоре уже подошли к горным воротам, наконец явив себя воочию. По обе стороны шли элитные стражники в доспехах и с оружием, охраняя процессию, а посредине остановилась карета. Стражники только было хотели шагнуть вперед, как вдруг изнутри кареты протянулась рука и отдернула занавеску.

Старый слуга, дрожа всем телом, тут же собрался опуститься на колени:

— Старый раб приветствует наследного княжича!

Его колени еще не успели коснуться земли, как в ушах посвистнул ветер, и в тот же миг чьи-то руки подхватили его снизу. Под звуки звонкого, радостного смеха в эту ночную тьму ворвалась свежая, звенящая струя новинки:

— Господин Яо, удивительно, что я не застал тебя дома... Оказывается, ты уже давно приехал в Цзянье!

В голосе юноши звучало неподдельное удивление, а поддерживал он старика легко и ловко.

Яо Гуанъе, поднятый им на ноги, наконец разглядел юного молодого господина перед собой: сияющие глаза, озаренные улыбкой. В тот миг его глаза покраснели, и едва не брызнули слезы. Он торопливо утер их и заговорил в спешке:

— Раз уж наследный княжич направляется в город Цзянье, разве мог старый раб не прибыть заранее, чтобы все подготовить? Это лишь моя никчемность — я не смог точно рассчитать день прибытия княжича и вынужден был то и дело дежурить здесь...

Услышав такие слова и вспомнив, как долго он сам добирался сюда, юноша на мгновение даже почувствовал некоторую неловкость.

— При такой погоде простудиться легче легкого... — пробормотал он. — И зачем только было ждать у ворот?

— Как же иначе?

Яо Гуанъе ждал-ждал и наконец дождался своего юного господина. Он поспешил завести гостя внутрь, а в его глазах проступило нежное отцовское выражение:

— Наследный княжич одет так легко, неужели не боится замерзнуть?

— Разве холодно? — юноша покачал головой. — Я совсем не боюсь! Этот снег такой мягкий, разве он может сравниться с тем, что дома... Вот в Шачжоу снег — словно лезвие ножа, так и режет.

Вся процессия, болтая и смеясь, наконец вошла в дом. Яркий свет жемчужин осветил багровые одежды и алые губы юноши. Сначала этого не замечали, но теперь, в сиянии светильников, он казался воплощением снега и льда: точно нефритовое дерево под луной, словно распустившиеся бутоны на заснеженной ветви. Его облик поражал воображение, а красота едва ли не лишала дара речи.

Хотя стражники знали, что им предстоит встречать младшего наследного княжича, прежде видеть его им не доводилось. Сейчас же, глядя на него, они один за другим застыли на месте.

О небеса...

Разве в таких суровых краях, как дикие степи Шачжоу, мог вырасти столь утонченный и одухотворенный молодой господин?

Этого юношу звали Нин Ли, ему едва исполнилось семнадцать лет, и он был тем самым Наследником принца Нина, что по высочайшему повелению направлялся в столицу.

Слуга подал чашку с чаем, от которой поднимался густой пар, а настой был слегка буроватым.

Яо Гуанъе произнес:

— Наследный княжич, выпейте, чтобы согреться.

У Нин Ли во рту как раз пересохло от разговоров. Он тут же сделал маленький глоток, и его глаза мгновенно засияли. Этот кисло-сладкий вкус был ему до боли знаком. Заметив любящий взгляд Яо Гуанъе сбоку, он перевел взгляд, и на его лице тотчас промелькнуло выражение легкой тревоги:

— Хм, по сравнению с тем, что дома, этот вкус кажется словно бы чуть другим.

http://bllate.org/book/34541/4260149