Готовый перевод I Became Famous on a Survival Show After Transmigrating / Звезда выживания: Красавчик, который всех удивил: Глава 8

Сун Юймянь украдкой покосился на Цинь Чжо, который откинулся в кресле вертолета и, прикрыв глаза, погрузился в свои мысли. Выражение его лица было таким уязвимым, словно вокруг него сгустилась аура глубокой печали. Глядя на него, Сун Юймянь невольно ощутил прилив жалости.

Это чувство возникло внезапно, но в какой-то миг по-настоящему тронуло его сердце. Угрозы, посулы, кнут и пряник, мягкость и твердость — чтобы добраться до сегодняшнего дня, Цинь Чжо наверняка пришлось пережить немало того, о чем не принято говорить.

Его лицо с тонкими чертами казалось безмятежным, а длинные густые ресницы слегка подрагивали, придавая ему болезненный и одновременно совсем юный вид. В воспоминаниях оригинального владельца тела не осталось сведений о возрасте этого человека, но, по догадкам Сун Юймяня, тот должен был быть даже младше него самого.

Сун Юймянь вспомнил, как с того самого момента, как он оказался здесь, — будь то в тренировочном зале или аэропорту, — он чувствовал в глазах Цинь Чжо холод, совершенно не вяжущийся с тем образом, который тот демонстрировал окружающим. Едва ли ему было двадцать четыре, а он уже успел пройти через столько невыразимых трудностей. Если посмотреть с этой стороны, то его несносный характер, возможно, вовсе не был его виной.

В голове Сун Юймяня пронеслось слишком много домыслов, и жалость легко взяла верх над здравым смыслом. На какое-то время он даже сам проникся сочувствием к этому человеку.

Тяжело вздохнув, Сун Юймянь перевел взгляд на сидевшую рядом с Цинь Чжо Фу Нин. Он молча размышлял о том, какой сюрприз преподнесет ему сила этой девушки.

Однако он не подозревал, что глаза Цинь Чжо на самом деле не были полностью закрыты. Поначалу тот действительно сидел, откинув голову и отдыхая, но из-за того, что взгляд Сун Юймяня был слишком жгучим, он из любопытства слегка приоткрыл веки. Как только он это сделал, то сразу увидел, как внимание Сун Юймяня переключилось с него на Фу Нин.

Только что было то же самое… А он-то, дурак, на мгновение поверил, что признание, которое он отверг, могло быть искренним. Оказалось, что даже здесь этот человек не упускает возможности оценить обстановку. Поняв, что он, Цинь Чжо, больше не принесет ему пользы в этом шоу, он решил немедленно переключиться на кого-то другого.

Глупец, даже не осознающий своей глупости.

Одной из страстей Фу Нин были экстремальные виды спорта: скалолазание, велоспорт, марафоны. Цинь Чжо, который только что вернулся из-за границы после учебы, прекрасно об этом знал, а уж остальные — и подавно. Если бы Тао Вань не застолбила место заранее, каждый из этой семерки первым делом попытался бы привлечь именно Фу Нин. Как бы она ни выбирала, она бы ни за что не посмотрела на такого глупца, который живет лишь за счет смазливой внешности.

Впрочем, в некотором смысле Цинь Чжо даже восхищался его смелостью: только что признавался в любви ему, а секундой позже, не стесняясь, уже положил глаз на другую девушку. Интересно, собирается ли он и с ней провернуть тот же старый трюк, что и с ним?

Цинь Чжо, продолжая притворяться, что дремлет, вспоминал, как этот парень смотрел на него своими персиковыми глазами, с таким искренним видом признаваясь в чувствах, и внутри у него все закипело от раздражения.

Черт возьми, ну и мерзавец…

Сун Юймянь, пристально глядя на Фу Нин и обдумывая, как убедить ее сформировать с ним команду, внезапно почувствовал на себе чей-то тяжелый, прожигающий взгляд. Он обернулся и увидел, что Цинь Чжо, который только что отдыхал, теперь сидит прямо. На нем еще не было его золотых очков, и он просто смотрел на Сун Юймяня своим болезненно-нежным лицом.

Иссиня-черные волосы были небрежно собраны на затылке, подчеркивая бледность кожи. Без своих очков в золотой оправе, которые придавали ему вид извращенца, Цинь Чжо выглядел как настоящий артист — болезненная утонченность его облика невольно вызывала желание защитить его.

Приходилось признать: выглядел он действительно эффектно.

Сун Юймянь, преисполненный жалости, уже было решил отбросить предвзятость, но увидел, как Цинь Чжо внезапно скривил губы в презрительной усмешке и беззвучно проговорил по губам:

На что смотришь, дебил?

Сун Юймянь: …

Разочарование наступило слишком быстро. Сун Юймянь опешил от такой грубости, с улыбкой моргнул, и в голове у него осталось лишь одно слово.

Черт.

Его ни с того ни с сего оскорбили, и Сун Юймянь почувствовал, как в горле застрял ком. Он уже хотел было ответить тем же, но в ту же секунду, стоило ему взглянуть на Цинь Чжо, как тот сменил выражение лица на крайне доброжелательное. Сун Юймянь обернулся и, конечно же, увидел камеру, которую включили всего мгновение назад.

:)

Что сказать… сестренка была права: сочувствовать зеленому чаю — значит унижать самого себя. В какой бы обстановке ни рос человек, если у него сформировался настолько мерзкий характер, значит, он просто с детства был таким невыносимым! Неважно, виноват он в чем-то или нет, Сун Юймянь теперь был уверен: Цинь Чжо точно не невинная овечка. С ним что-то не так, и во всем виноват только он!

— Самолет скоро прибудет на место. Каждый обязан надеть спасательный жилет, спрыгнуть в море и изо всех сил плыть к берегу! — едва включив камеру, британский инструктор, отвечающий за команду, прокричал это на ломаном китайском и, согнувшись, рывком распахнул люк.

Вертолет завис над океаном, вызывая на воде круговые волны. Мощные порывы морского ветра ворвались в кабину, не давая звездам даже открыть глаза. Хотя инструктор надрывался, пытаясь докричаться до них, шум заглушал почти всё.

Группа режиссеров закрепила на каждом из них пояс, отслеживающий жизненные показатели: при возникновении любой аномалии судно спасателей должно было прибыть из пункта, расположенного в десятках километров. Кроме того, у них был ящик с аптечкой и спутниковым телефоном на случай ЧП.

Хотя это должно было служить гарантией их выживания, никто не хотел, чтобы эта гарантия когда-нибудь им понадобилась. Правила шоу были суровы: вскрытие аптечки или любые другие проблемы означали немедленную дисквалификацию.

Это реалити-шоу не имело аналогов. С момента выхода анонса оно приковывало к себе огромное внимание, и возможность проявить себя здесь означала шанс стать знаменитым. Но еще больше денег, прописанных в контрактах, участников привлекал главный приз: только чемпион получал право выступить на вечернем шоу стриминговой платформы и подписать контракт на следующий сезон. Попасть в такой поток — это значит прославиться, даже если ты ни на что не годен.

Поэтому каждый из присутствующих прибыл сюда с твердым намерением победить. Но в тот миг, когда люк открылся прямо над океаном, а рев лопастей и ледяной ветер ударили в лицо, в глазах у всех впервые промелькнул настоящий страх. Лишь Сун Юймянь сохранял невозмутимость — для него это было делом привычным.

Цвет моря был таким глубоким, словно оно готово было поглотить всё сущее. Ветер, поднятый лопастями, почти не позволял открыть глаза. Инструктор кричал и подгонял их, все в вертолете смотрели на выход, но никто не решался пошевелиться.

Сюй Иин, сидевшая в самом конце кабины рядом с Цинь Чжо, от увиденного до смерти перепугалась. Ее ноги стали ватными, лицо побелело, и она вцепилась в Чжао Лиминя — того, кого она называла братом Чжао, — едва не плача:

— Это слишком высоко, я не могу… Я… я хочу домой.

Сюй Иин, казалось, была по-настоящему напугана. Она дрожала и жалась к Чжао Лиминю, забыв обо всех камерах, образах и приличиях. Чжао Лиминь хотел было что-то сказать, чтобы успокоить ее, но… он опустил взгляд на свои дрожащие руки и ноги, с силой сглотнул и перерыл в памяти все слова, что знал, но не нашел ни одной подходящей фразы. В конце концов, если бы не огромная неустойка, он бы сам сейчас развернул вертолет и полетел домой.

Они слишком много смотрели шоу и слишком легкомысленно отнеслись к словам выживание в дикой природе. Гонорар составлял пятьсот тысяч, а неустойка была в шесть раз больше — три миллиона. Даже самые популярные из них, Фу Нин и Ли Фэй, были лишь артистами третьего или четвертого эшелона. Такие деньги они не могли выплатить, не говоря уже о репутации перед фанатами и прочих вопросах, связанных с их карьерой.

У них не было другого пути, кроме как стиснуть зубы и прыгать.

Состояние Сюй Иин и Чжао Лиминя передавалось остальным, атмосфера в кабине стала тяжелой и неловкой. Сун Юймянь, расслабленно прислонившись к стенке, вместе с остальными с любопытством смотрел на Цинь Чжо, ожидая его решения. В конце концов, как молодой господин семьи Цин, он был единственным, кто имел право выбора.

Инструктор, казалось, тоже понял это напряжение, ухватился за поручень у двери и, перекрывая гул ветра, громко спросил его:

— Ты в порядке?

Хотя Цинь Чжо не был напуган до такой степени, что готов обмочиться, на его лице все же отразилось напряжение. Сун Юймянь подумал, что тот сейчас откажется. Но тот лишь посидел мгновение, сосредоточенно поправил перчатки, поднял голову и, глядя инструктору прямо в глаза, твердо произнес:

— Я в порядке.

http://bllate.org/book/34492/4254495