Готовый перевод Can Eyeball-Type Anomalies Lay Eggs? / Глазное яблоко, которое хотело стать отцом: Глава 1

На то был человек, чья внешность поразительно напоминала божество. Я не могу описать его лицо словами, но с самого первого взгляда на него я понял, что мне конец, потому что мои пальцы начали плавиться, капая на землю, словно растопленный воск, но умирать мне еще не хотелось.

Это был последний звонок Ван Мина в инспекцию по расследованию аномалий.

Дождливая ночь, неоновые огни расплывались на мокрой улице в тусклые туманные ореолы.

В Психиатрической больнице Циншань Чу Цин только закончил дела, как одна из медсестер окликнула его:

— Доктор Чу, вы не видели директора?

На пожелтевшем титульном листе медицинской карты, лежавшей перед Чу Цином, вращался зрачок вставленного внутрь человеческого глаза.

Под глазом была записана история болезни первого пациента:

【Номер медицинской карты: 000】

【Имя: Чу Цин】

【Диагноз: Персистирующее бредовое расстройство (с симптомами дереализации)】

【Особые примечания: Мир бреда пациента обладает высокой степенью логической самосогласованности, ни в коем случае не пытайтесь исправлять его насильственно.】

Прищурившись, Чу Цин наблюдал, как медсестра на бегу поддерживает собственную едва держащуюся на плечах голову, и подумал, что его когнитивные нарушения, пожалуй, еще больше усугубились.

Буквально вчера он собственными глазами видел, как у соседа по палате, который уткнувшись носом в кровать усердно читал книгу и нормально дышал, кардиограмма на мониторе превратилась в прямую линию.

Он приложил руку ко лбу, пытаясь исправить обращение медсестры:

— Не видел. К тому же я не врач.

Услышав первую половину ответа, медсестра просто прижала голову к груди и собралась было уйти, но вторая половина заставила ее замереть на месте.

Рот на прижатой к груди голове растянулся до самых ушей, и Чу Цин даже разглядел ее мелкие острые зубы и длинный алый язык, усыпанный острыми шипами.

Из уголка ее рта раздался хихикающий смешок:

— О чем вы шутите? Вы же и есть врач, это ведь вы вылечили мои головные боли.

История болезни этой медсестры, процесс ее диагностики и лечения были четко изложены в лежавшей перед Чу Цином медицинской карте — стоило только перевернуть страницу, как там обнаружилось следующее:

【Номер медицинской карты: 0304】

【Имя: Лю Яньли】

【Предварительный диагноз: Головная боль в сочетании с приступами безумия】

【Рекомендации по лечению: ЭСТ (электросудорожная терапия)】

【Результат лечения: Пациентка активно сотрудничала, полностью здорова】

Однако у самого Чу Цина не осталось об этом ни малейшего воспоминания.

После целого дня работы он выглядел слегка уставшим и апатичным. Длинные ресницы отбрасывали тонкие тени на веки, а губы казались неестественно алыми, словно на них была нанесена яркая помада.

Тем не менее, в сочетании с утонченными чертами лица и почти болезненной белизной кожи, это невольно заставляло заглядеться на него еще хотя бы на мгновение.

В этот самый момент медицинская карта сама собой раскрылась на пустой странице, и Чу Цин невольно бросил взгляд на ближайшее окно — оно было закрыто, и никакой ветер снаружи не дул.

Когда же он снова перевел взгляд на бумагу, там из ниоткуда появилась строчка мелкого текста:

【Имя: Ван Мин, Чжан Ян, Ли Цзы (проникшие внутрь)】

Ставший свидетелем всего этого Чу Цин: «……»

Его галлюцинации и впрямь усилились: он уже видит, как на бумаге сами собой проступают буквы.

Посмотрев на словосочетание проникшие внутрь пару секунд, он наконец решил захватить зонт и дойти до главных ворот, чтобы все проверить.

Снаружи было пусто, слышался лишь шуршащий стук капель дождя по куполу зонта.

Не говоря уже о том, что ковер в помещении был абсолютно сухим, а плитка на полу блестела так чисто, что в ней отчетливо отражались человеческие силуэты — никаких следов чужого присутствия заметить не удавалось.

Обойдя всё вокруг и не обнаружив ни малейших признаков аномалий, Чу Цин невольно горько усмехнулся. До чего же он болен на голову, раз способен так легко поверить собственным галлюцинациям.

Взглянув на часы, он увидел, что время приближается к одиннадцати вечера.

Чу Цин перевернул табличку на дверях надписью закрыто, привычным движением задвинул засов, погасил свет и, сладко зевая, направился к себе, чтобы лечь спать.

Самые внешние, покрытые ржавчиной железные ворота одиноко стояли под дождем, а на них криво висела табличка:

Психиатрическая больница Циншань (Зона содержания особых пациентов)

*

Чу Цин никак не ожидал, что по дороге в спальню его кто-то перехватит: сверху раздался быстрый шуршащий звук — нечто неслось прямо к нему, стремительно карабкаясь по стене.

Это существо передвигалось на четырех конечностях, а длинные волосы свисали вниз, скрывая багровый глаз; сквозь тусклый свет можно было разглядеть лишь торчавший кончик раздвоенного алого языка.

Кап!

Едкая капля зловонной слизи сорвалась с нежно-розового кончика языка.

Чу Цин нахмурился и отпрянул в сторону.

— Цинцин! Цинцин! — это полуночное чудище издало детский, нежный голосок. — Я только что нашел две новые игрушки, хочешь поиграть со мной? Очень весело!

Чу Цин потер переносицу, его лицо выглядело уставшим — такое выражение лица слишком часто можно встретить у вымотанных работой офисных сотрудников.

— Не хочу. Уже очень поздно, иди спать как послушный мальчик.

— Не хочу-у, не хочу-у! — механически повторял он без единой эмоции в голосе, словно подражая жуткой детской капризности. — Поиграй со мной, поиграй, ну пожалуйста? Ну пожалуйста-пожалуйста? Всего на минуточку, чуточку совсем!

Чу Цин ответил коротко и безапелляционно:

— Если ты немедленно не отправишься спать, я на целый месяц лишу тебя любых сладостей.

— Не надо! Я сразу иду!

Конфеты обладали для ребенка абсолютной, смертельной притягательностью. Он тут же пулей помчался обратно в свою комнату, продолжая недовольно бормотать под нос:

— Злой Цинцин.

Спустя мгновение после того, как хлопнула дверь, из его комнаты донесся частый хрустящий звук — хрум-хрум, словно кто-то грыз твердые леденцы.

Чу Цин давно привык к подобному и не находил в этом ничего странного: пациент частенько лакомился сладостями тайком, особенно когда злился — тогда он неизменно любил набить полный рот твердыми конфетами.

Правда, по мнению Чу Цина, эти конфеты подозрительно напоминали человеческие зубы.

В то же время имена Чжан Яна и Ли Цзы на листе в медицинской карте на столе Чу Цина на мгновение вспыхнули и тут же бесследно растворились.

Это означало гибель двух человеческих жизней.

Конечно, обычный медицинский журнал не обладал столь богоподобной силой, но по несчастливой случайности эта тетрадь была самым настоящим высшим артефактом аномальной природы, и стоило чужакам ступить на территорию Психиатрической больницы Циншань, как они автоматически оказались внесены в ее реестр.

Самое страшное заключалось в том, что судьбы всех записанных на страницах людей и духов отныне всецело зависели от воли артефакта — будь то внешние угрозы или кара самой книги.

Можно сказать, что если бы она захотела, казнить человека было бы так же просто, как раздавить муравья: достаточно было лишь легким росчерком пера перечеркнуть записанное имя, и человеческая жизнь бесследно оборвалась бы...

*

Потревоженный Чу Цин только повернул ручку двери своей комнаты, как отхлынувшая от проема ледяная волна заставила его зябко поежиться.

Вглядевшись в темноту при свете луны, он действительно обнаружил в оконном стекле спальни зияющую дыру. Холодный ветер вперемешку с дождем проникал внутрь, и прямо под окном уже натекла порядочная лужа.

Чу Цин глубоко вздохнул: перспектива ночного грабежа волновала его куда меньше, чем вопрос, не промокла ли до конца постель, стоявшая неподалеку от окна.

Стоило ему по наитию щелкнуть выключателем, как в дверном проеме тут же выросла темная фигура, и прежде чем Чу Цин успел оказать хоть какое-то сопротивление, у его лба уже застыло черное дуло пистолета.

Ради собственной безопасности Чу Цин благоразумно замер.

— Мой сейф стоит под кроватью, его сразу видно, как только опустишься на колени. Пароль — шесть шестерок.

Его быстрый и прямой ответ явно застал нападавшего врасплох, заставив того на секунду остолбенеть, однако грабителя занимали вовсе не деньги.

— Какая же хрень, мать твою! — сдавленно выругался Чжан Мин, собиравшийся было обнести дом в составе группы.

Другой его рукой была зажата шумящая рация, из которой, несмотря на все его вызовы, доносилось лишь глухое молчание, сменяемое странным, неотвязным звуком хруста.

Этот жуткий шум заставлял его сердце бешено колотиться в груди. Дурное предчувствие захлестнуло душу, и Чжан Мин отчетливо унюхал запах приближающейся смерти.

Похоже, двум его товарищам пришлось туго.

Эта страшная мысль заставила его стиснуть зубы до боли, но принимать реальность он все равно наотрез отказывался:

— Что ты сделал с моими напарниками?! Если не выложишь всё как на духу, я выстрелю, так что побереги свою башку!

http://bllate.org/book/34484/4253604