Готовый перевод Before Landing / До самого падения: История одной любви: Глава 14

— Хорошо, пошли. — Сунь Тяньин застегнул куртку Гу Кайцзя. Дождавшись, когда за дверью стихнут шаги, они наконец выбрались из переулка.

В такси водитель то и дело поглядывал на них в зеркало заднего вида. Гу Кайцзя, привалившись к Сунь Тяньину, закрыл глаза, но свет уличных фонарей продолжал пульсировать, то и дело проскальзывая сквозь сомкнутые веки. В те моменты, когда свет падал на лицо, за веками словно разливалось теплое красное сияние.

Под шум льющейся воды Гу Кайцзя исступленно тер кожу, будто пытаясь стереть её до мяса. Он уставился в зеркало и провел рукой, смахивая пар. На очистившемся участке отразились его собственные остекленевшие глаза. Пустые, черные, бездонные.

Когда хулиганы окружили его на крыше, он не чувствовал страха. Да и сейчас это вряд ли был страх — скорее ощущение, будто его тело превратили в фарш, а разум погрузился в липкую трясину.

Он продолжал стирать конденсат с зеркала, и следы на теле становились всё отчетливее: пылающая красная щека от пощечины, синяки от грубых захватов на коже и тошнотворные следы засосов на шее.

Раны на руках оказались неглубокими и больше не кровоточили, но когда на них попадала вода, они всё ещё саднили.

В голове внезапно помутилось, и только ухватившись за край раковины, он удержался на ногах.

В дверь ванной постучали. — Эй, вот одежда.

Гу Кайцзя не мог пошевелиться, не мог вымолвить ни слова, лишь сильнее вцепился в края раковины.

Дверь открылась.

На пороге стоял Сунь Тяньин. Держа в руках одежду, он бесцеремонно разглядывал его.

— Ч-что… ты делаешь? — с трудом выдавил Гу Кайцзя.

— Пижама. — Сунь Тяньин окинул его взглядом с ног до головы. — Не понимаю, если Чжан Юйцян вытворяет с тобой такое, он что, правда гей?

— У-уходи. — Гу Кайцзя охватил гнев.

Сунь Тяньин увидел, как покраснело лицо парня, а взгляд расфокусировался. — Эй, у тебя такой жуткий румянец, может, в больницу?

Разум уже тонул в оглушительном гуле, он перестал понимать, что говорит собеседник, а спустя мгновение перед глазами всё померкло, и он будто провалился в бездонную пропасть.

Очнувшись утром, Гу Кайцзя обнаружил, что лежит на кровати, почти раздетый — на нем остались только трусы.

Он тут же попытался вскочить, но, вспомнив, что сегодня суббота, расслабился.

Тело казалось ватным. Волосы были сухими — неужели Сунь Тяньин помог их высушить?

Самочувствие было гораздо лучше, чем вчера. Кровать была мягкой, он буквально утопал в ней. Гу Кайцзя перевернулся на бок и зажмурился от яркого солнечного света. Окно было приоткрыто, ветерок слегка колыхал занавески, в лучах солнца трепетала листва камфорного дерева, а за окном виднелась красно-коричневая крыша соседней виллы. Небо было лазурным — в Юйчжоу, где всегда стоял туман, такая чистота была редкостью.

Рядом с кроватью стоял массивный туалетный столик. Гу Кайцзя посмотрел на бренды косметики, проверяя, ясен ли его рассудок и понимает ли он английский. Убедившись, что названия ему ни о чем не говорят, он перевел взгляд на черный стеклянный шкаф напротив: за дверцами ровными рядами высилась целая стена туфель на высоких каблуках.

Гу Кайцзя осматривался, когда внезапно распахнулась дверь. Он вздрогнул. В комнату небрежной походкой вошел мужчина средних лет в костюме, с правильными чертами лица. Увидев парня, он тоже на мгновение замер.

Гу Кайцзя натянул одеяло, прикрывая обнаженные плечи.

— Ты что здесь делаешь? — следом за ним послышался голос Сунь Тяньина. — Здесь спит мой одноклассник, прошу, господин Сунь, не врывайтесь в чужой дом без спроса. Ты же вроде уезжал в деревню, чего вернулся?

— Сунь Тяньин, у тебя в голове хоть одна нормальная мысль есть? Я три месяца не видел ни тебя, ни твою мать, — дверь прикрыли, — теперь уже и сына проведать нельзя?

— Как трогательно, великая отцовская любовь, спасибо тебе, папочка! Но давай ближе к делу: переведи деньги. Ли Сяоли проиграла в маджонг больше тридцати тысяч… — его голос стал тише, — а ещё у Сунь Юньшу новый телефон, я тоже хочу самую свежую модель…

Его отец, кажется, продолжал что-то выговаривать.

Затем они отошли, и слова стали неразборчивы.

Прошло ещё какое-то время, и мужчина, судя по всему, ушел.

Гу Кайцзя то проваливался в сон, то пробуждался. Начался жар, он метался в бреду, и когда кто-то заходил в комнату, вздрагивал от страха, бессознательно бормоча: Уходи, уходи…

— Всё хорошо, плохие люди ушли, теперь рядом с тобой только человек с твердыми моральными принципами. — Сунь Тяньин протянул ему стакан, сам при этом держа банку ледяной колы. — Выпей порошок от простуды.

— Сунь Тяньин? — Гу Кайцзя в полузабытьи сел, взял стакан и залпом выпил лекарство. Закончив, он вдруг словно протрезвел: — Точно, тетя Ван, т-телефон!

Сунь Тяньин достал телефон и бросил на кровать. Гу Кайцзя тут же позвонил, сказал тете, что переночевал у одноклассника, и сбросил вызов, прежде чем она успела начать ругаться.

Вернув телефон, Гу Кайцзя собрался встать, но ноги не слушались.

Сунь Тяньин молча наблюдал за ним, делая глоток колы. — Ты живешь с тетей?

— Угу. — Гу Кайцзя снова попытался подняться.

Сунь Тяньин натянул одеяло, прижал его обратно к кровати и похлопал по щеке. — Всё, больному лучше лежать.

Руки у Сунь Тяньина были совсем не такие, как он себе представлял, — холодные от банки с колой. У парня, играющего в баскетбол, ладони оказались мягкими.

— Живешь только с тетей?

— Угу.

— А родители?

— Не в Юйчжоу. — Веки Гу Кайцзя отяжелели, он закрыл глаза, чувствуя на лбу прохладную ладонь: — Мне уже лучше, посплю ещё немного. — Эти слова прозвучали так нежно, будто не из его уст.

Гу Кайцзя снова уснул. Сны сменялись один за другим: бесконечные пробуждения, и он уже не понимал, спит или бодрствует. В кошмарах его тело становилось мягким и начинало гнить, десятки рук из темноты терзали и мяли его, словно бесформенный комок грязи. Он видел Линь Лянъюя, который сквозь слезы твердил: Я больше не человек. Слышал пронзительный крик тети: О чем ты думаешь? Что это за люди тебе нравятся? Разве это то, о чем должен думать человек в твоем возрасте? Ты меня разочаровал. Видел мать, которая собирала вещи, а он плакал и умолял её не уходить, на что она отвечала: Учись прилежно, измени свою судьбу, я вернусь, когда состарюсь, теперь вся надежда на тебя.

А потом, непонятно откуда, появился Сунь Тяньин и начал что-то мягко рассказывать, словно повествовал о чем-то спокойном, но безнадежном. О чем ты говоришь? — спрашивал Гу Кайцзя во сне. — Я не расслышал. Но собеседник умолк, крепко сжал его руку, и в следующее мгновение он ощутил резкое падение, будто они вдвоем рухнули с огромной высоты. Он в ужасе подскочил и проснулся в холодном поту.

Был полдень, светило солнце.

Неужели он поспал так мало? Гу Кайцзя взглянул на электронные часы — воскресенье, полдень. Прошли целые сутки.

Он сел на кровати. Ощущение того, как Сунь Тяньин крепко сжимал его руку, было невероятно реальным. Он посмотрел на правую кисть — никаких следов от захвата не было.

Он долго сидел в оцепенении. Все события последних двух дней начали складываться в единую картину.

Этот человек… Сунь Тяньин… тот, кем он тихо восхищался несколько месяцев. Раньше он позволил Чжан Юйцяну травить Линь Лянъюя, но после этого странного спасения Гу Кайцзя почему-то не мог питать к нему ненависть. Он прокрутил в голове все нелогичные поступки Сунь Тяньина — казалось, он делает всё ради забавы. У него не было ни моральных принципов, ни злого или доброго умысла, он действовал лишь по велению настроения, желая посмотреть, что из этого выйдет.

И всё же он ничего не мог с собой поделать. Он действительно был влюблен в него. Кажется, только сейчас он начал это осознавать.

Увидев, что Сунь Тяньин бросил рядом с кроватью белую кофту с длинными рукавами, куртку и штаны в стиле панк с кучей карманов, Гу Кайцзя медленно поднялся и начал одеваться. Вещи были немного великоваты, но это не мешало. Он взглянул на себя в зеркало и подумал, что такой стиль ему даже идет.

Спустившись по лестнице, он увидел женщину в фартуке, которая доставала что-то из холодильника. Увидев его, она улыбнулась: — Зашел поиграть?

— Угу. Тебе получше? — Сунь Тяньин сидел на ковре в гостиной, играя в приставку. — Приготовь ещё одну порцию еды, тетя Ван.

— Не нужно. — Гу Кайцзя посмотрел на Сунь Тяньина, долго собирался с духом и выдавил: — Спасибо тебе. Я поем дома.

Тот мельком взглянул на него: — Не за что. — Пока. — И снова уткнулся в игру.

— Кстати, — Гу Кайцзя остановился, — почему ты оказался там в тот момент?

— Мне кто-то позвонил, — не оборачиваясь, ответил Сунь Тяньин. — Сказали, что Чжан Юйцян зажал тебя в углу. Я испугался, что тебя покалечат, вот и приехал проверить.

Гу Кайцзя помедлил, а затем тяжело вздохнул.

Выйдя из дома, он увидел, как в лучах солнца колышутся листья камфорного дерева. Воздух был чистым, всё вокруг казалось умытым после дождя. Он постоял на пороге, чувствуя себя потерянным.

Дверь со скрипом открылась. Гу Кайцзя обернулся — Сунь Тяньин, засунув руки в карманы, медленно вышел следом.

Они некоторое время пристально смотрели друг на друга, затем подошли ближе. Ещё немного. В конце концов, словно во сне, они легко коснулись друг друга губами и тут же отстранились.

Взглянув на выражение лиц друг друга, они оба остались спокойны, будто всё происходящее было естественным и само собой разумеющимся.

Их губы снова встретились — мягкий, долгий поцелуй.

«Наверное, это правда, что у него было много девушек», — подумал Гу Кайцзя. Тот целовал слишком умело, а он лишь пассивно принимал происходящее. А Сунь Тяньин, начав с легкой пробы, перешел к глубокому поцелую. Он вздрогнул, в голове словно вспыхнули фейерверки, и, испугавшись, хотел было отстраниться, но парень не позволил ему отступить, крепко обхватив за талию.

Позже Гу Кайцзя не мог вспомнить, как именно ушел.

Он ехал обратно на автобусе. Осень, редкая для этих мест прозрачность воздуха, яркое солнце, сверкающие волны широкой Янцзы — на сердце было так счастливо, но, как ни странно, очень хотелось плакать.

Глава 10. Знакомство с родителями

В ноябре отдел по расследованию тяжких преступлений принял дело об убийстве жены ради страховки.

http://bllate.org/book/34456/4248804