Готовый перевод May You Be Safe in Every Life / Мир без тебя: Последний обет: Глава 1

Четвертый год эры Юаньжуй. В войне с Бэйди Государство Ци одержало полную победу, и правый канцлер Цзи Нин во главе войск с триумфом вернулся на родину.

Однако, когда страна должна была утопать в празднествах, Цзи Нин, едва переступив порог своего поместья, закрылся ото всех и многократно отказывался исполнять императорские указы. В одночасье и при дворе, и в народе не осталось никого, кто не назвал бы его поведение абсурдным.

Прошел месяц, два... Число доносов с требованиями покарать его росло. Спустя полгода император, разгневавшись, приказал доставить его во дворец силой. Но вместо живого канцлера слуги принесли лишь весть о смерти да предсмертную записку.

Цзи Нин начал службу в юности. Одни превозносили его как непревзойденного мастера меча и пера, другие же поносили за строптивость и спесь, мол, кичится своими заслугами. И никто до самого конца не знал, что на самом деле его тело давно иссушила болезнь, а дни были сочтены.

Вернувшись в тот год, когда он только стал правым канцлером, зная, что впереди лишь тернистый путь, полный кривотолков, зная, что придется отправиться в поход будучи больным и погибнуть за три года до триумфального возвращения, Цзи Нин все равно выбрал тот же путь.

Но теперь, в новой жизни, левый премьер-министр, который раньше был его заклятым врагом, и генерал, считавший его соперником, относятся к нему с почтением. Даже государь, который в прошлой жизни отдалился от него и питал недоверие, теперь окружает его неслыханной заботой.

***

Глава 0. Начало

Четвертый год эры Юаньжуй. В войне с Бэйди Государство Ци одержало полную победу, и правый канцлер Цзи Нин приказал войскам возвращаться в Столицу Цзинду.

Вскоре армия собралась у северных рубежей. В ту ночь костры в лагере взметнулись до небес, повсюду звучали песни и танцы. Но посреди всеобщего ликования лишь в шатре главнокомандующего царила тишина.

Внутри, у изголовья кровати, фарфоровая чаша с лекарством уже остыла. Из-под многослойных пологов показалась исхудавшая, почти прозрачная рука. Слуга, стоявший на коленях у кровати, увидев это, не успел утереть слезы и поспешно подхватил её: — Господин.

Человек за пологом, закрыв глаза, уже находился на пороге смерти. — То, что я просил... всё ли...

— Помню, я всё помню, — слуга, боясь утомить его, поспешно перебил, не дав договорить. — Всё, что приказал господин, я запомнил.

— Тогда... хорошо. — Человек перевел дыхание, голос стал еще слабее. — Сейчас... война окончена. Но... положение... не устоялось. Известие о моей смерти... нельзя... разглашать.

Услышав это, слуга опустил голову, не в силах сдержать рыдания. Тем временем снаружи воины, захмелев от победы, запели народные песни, славящие приход весны. Песни разносились над пустыней, становясь всё громче.

Слуга почувствовал, как рука в его ладони судорожно сжалась. Он взглянул за полог и смутно увидел, что тот открыл глаза.

— Кто это... поет?

Слуга сдавленным голосом ответил: — Это наши воины поют о приходе весны. Господин, когда мы вернемся домой, будет праздник. Потерпите еще немного, мы ведь вернемся вместе, правда?

— Больше не вернуться.

Звуки песен за порогом становились всё тише, пока совсем не затихли. Человек за пологом медленно закрыл глаза.

— А Цзуй.

— Я обещал...

Голос оборвался. А Цзуй подался вперед, надеясь услышать окончание фразы. Но он ждал долго, и даже когда за шатром запели вторую песню, продолжения так и не последовало.

Зимой четвертого года эры Юаньжуй, после трехмесячного похода, армия Государства Ци прибыла в Столицу Цзинду.

Когда конница прошла через ворота, улицы опустели — весь народ вышел встречать победителей. Ликование продлилось лишь полмесяца, прежде чем люди почувствовали неладное: их главный герой, правый канцлер Цзи Нин, с самого возвращения не показывался на людях.

Любопытные разузнали: мол, в ночь перед возвращением в шатре главнокомандующего случился пожар, сгорело шесть палаток. Обошлось без жертв, но Цзи Нин якобы обжег лицо и, стесняясь своего вида, не хочет выходить к народу. Люди посчитали это странным, но спорить не стали — все знали, что правый канцлер всегда был себе на уме и вел себя вызывающе.

Однако дни шли, а поступки Цзи Нина становились всё более странными. Сначала он закрыл двери для гостей, потом стал отказываться от императорских указов. Ни на пышных банкетах, ни на личных весенних приемах государя он не появлялся — отвергал всех, а в конце концов перестал ходить и на утренние доклады.

Казалось бы, все награды розданы, титулы присвоены, государь дал всё, что можно и нельзя, чего же еще не хватает этому Цзи Нину?

Прошел месяц, второй, третий... Число доносов росло. При дворе чиновники обвиняли его в высокомерии и спеси. В народе его проклинали: одни — за строительство каналов, стоившее людям немалых сил и денег; другие — за то, что, занимая столь высокий пост, он занимается лишь поисками эликсира бессмертия; иные же — за разгульный образ жизни в кварталах красных фонарей.

Но как бы ни шумела молва, Цзи Нин упорно не желал показываться. Наконец, спустя полгода, император Сяо Юаньцзюнь в гневе приказал доставить его во дворец силой. Но те, кто пришел за ним, встретили лишь слуг Поместья Цзи в траурных одеждах и получили на руки предсмертное письмо.

Только тогда люди поняли: разве был он непокорен? Разве кичился заслугами? Тот самый правый канцлер, которого они называли безумцем, погиб в ночь перед возвращением, его тело сгорело в огне, и не осталось даже праха.

В ту ночь, когда правда раскрылась, весь город затих. Никто не мог поверить словам слуги. Что за хроническая болезнь? Что за поход в состоянии недуга? Все они ясно помнили, каким свободным, здоровым и ясным был Цзи Нин при жизни.

Лишь позже люди поняли, что так называемые поиски бессмертия были лишь маской, чтобы скрыть болезнь, и осознали, сколько горькой заботы скрывалось за его якобы разгульным поведением.

Только тогда люди перестали его судить и поносить. Только тогда они вспомнили, что их покойный правый канцлер когда-то был прекрасным юношей — в четырнадцать лет ушел в армию, подавляя северные мятежи; в восемнадцать поступил на службу, став наставником императора; он был верным слугой двух эпох, и весь его род слыл героями.

Но к тому времени юноша уже давно покоился в желтых песках, не оставив после себя следа.

Глава 1. Возвращение в снах

Первый год эры Юаньжуй. Холодная роса уже сошла, и Столица Цзинду погрузилась в промозглую тишину. Рассвет еще не наступил, а в Особняке правого премьер-министра уже горели огни.

Послышались быстрые шаги. Вскоре А Цзуй, неся чашу с лекарством, остановился перед дверью и вошел. В комнате царила тишина. Нахмурившись, он прошел вглубь и увидел господина.

Юноша, стройный и тонкий, стоял у окна. На нем все еще была одежда, которую следовало сменить еще полчаса назад. Он неотрывно смотрел на подсвечник, и на той половине лица, что освещалась пламенем, не читалось никаких эмоций — он не был ни погружен в мысли, ни рассеян.

А Цзуй осторожно позвал: — Господин?

Воздух дрогнул. Юноша медленно обернулся, и, когда их взгляды встретились, А Цзуй увидел в его всегда строгих глазах испуг, а затем услышал странный вопрос:

— Как я вернулся?

А Цзуй испугался не на шутку: — Господин, что с вами?

Он поставил чашу и поддержал его: — Вы переутомились? Забыли, что мы возвращались в Столицу водным путем?

Тот не ответил, словно все еще пребывая в кошмаре. А Цзуй позвал его еще раз, но, не дождавшись реакции, заволновался и поспешно выбежал звать людей.

На рассвете в Особняке правого премьер-министра поднялась суматоха. Всего через полпалки благовоний А Цзуй привел врача и служанку, но когда они вошли в спальню, картина изменилась.

Тот, кто стоял у окна, уже сменил нижнее платье и сидел в кресле, расслабленно положив руку на подлокотник, а другой рукой перебирая пустую чашу из-под лекарства.

Вошедшие застыли. А Цзуй и вовсе остолбенел.

Цзи Нин поднял глаза. Хотя на лице все еще лежала тень недуга, взгляд его прояснился. Он обвел всех присутствующих холодным взглядом и подал знак А Цзую. Тот понял и отослал врача и служанку. Но как только они ушли, Цзи Нин внезапно обмяк и начал тяжело кашлять.

— Господин! — испугался А Цзуй, хватая его за запястье, чтобы проверить пульс.

Цзи Нин отстранил его руку: — Ничего страшного.

— Если не доверяете другим, я найду мастера Юаня из армии.

Цзи Нин покачал головой: — Нельзя. Мы... кхе-кхе... только что вернулись в Столицу Цзинду, не стоит... кхе-кхе-кхе... привлекать лишнее внимание.

А Цзуй понимал его опасения, но, видя, как господин бледнеет от кашля, не мог не тревожиться. Южная поездка — сначала тряска в дороге, потом жара и влажность — окончательно подорвала здоровье, которое он с таким трудом восстанавливал все эти годы.

И даже при такой самоотверженности немногие в Столице понимали его стремления. Вспомнив о слухах, А Цзуй прямо сказал: — Когда это Особняк правого премьер-министра не привлекал к себе внимание?

Цзи Нин задумался, не выказав удивления: — Что происходит в городе?

А Цзуй выложил всё как есть. Оказалось, с тех пор как Цзи Нин отправился на юг, при дворе ходили споры о причинах его отъезда. Новый император взошел на трон, и Цзи Нин, как назначенный прежним императором правый канцлер, должен был оставаться в Столице, чтобы укреплять власть. Но сразу после церемонии он попросил разрешения отправиться на инспекцию каналов, а перед отъездом даже сильно поссорился с новым государем.

После его отъезда слухи поползли, как вода после ливня. Одни говорили, что новый император опасается его и решил удалить из Столицы под предлогом инспекции. Другие — что Цзи Нин сам почувствовал неладное и уехал, чтобы развеять подозрения.

Ходили даже совсем дерзкие слухи: мол, когда Цзи Нин родился, Управление астрономии предсказало, что он — воплощение императорской звезды, а прежний император любил его больше родных детей. Такой заботы было чересчур много, и люди шептались, не является ли он на самом деле внебрачным сыном прежнего императора.

Слухи дошли до ушей нового государя, и, хотя никто не знал, верит ли он им, во дворце говорили, что настроение у императора в последнее время было хуже некуда.

А Цзуй закончил свой гневный рассказ и украдкой взглянул на Цзи Нина, но тот никак не отреагировал.

http://bllate.org/book/34448/4247733