Готовый перевод She's Not Good At All / Она совсем не послушная: Искусство семейных войн: Глава 12

Линь Цзян повернулся вбок, глядя в сторону выхода, и мрачно произнес:

— Даже если Шуй Цин меня не любит и ничего ко мне не чувствует, она никоим образом не должна быть с Чэн Линъи.

— Почему?

Чжу Цы не понимала:

— Эта генеральный директор Чэн очень хороша собой: есть и карьера, и внешность, и рост. Кого ни возьми для сравнения с Шуй Цин, они идеально подходят друг другу.

Линь Цзян снова сжал кулаки:

— Потому что я полюбил Шуй Цин первым! К тому же, если Шуй Цин и полюбит ее, то лишь потому, что Чэн Линъи помогла мне целых шесть лет передавать любовные письма — от этого мне еще противнее! Почему все это время выкладывался я, а человек, которого любит Шуй Цин, — она?

Слушая это, Чжу Цы мысленно вздохнула: в его словах был определенный смысл, но поведение выглядело каким-то нездоровым.

Ладно, пожалуй, она не станет в это вмешиваться.

Кого любить Шуй Цин — это ее личное дело, и никто не вправе лезть в чужую жизнь.

Чэн Линъи спустилась на лифте и вышла на обочину как раз в тот момент, когда подъехало такси, вызванное через приложение. Она открыла дверь, села внутрь, и машина тронулась. Проехав несколько минут, автомобиль вывернул на широкий проспект, на перекрестке повернул направо в переулок, и тут светофор сменился на красный. Водитель плавно выжал тормоз, останавливаясь, и принялся смотреть в телефон в ожидании зеленого света.

Чэн Линъи собиралась прикрыть глаза и немного отдохнуть, как вдруг ехавшая сзади машина ослепительно блеснула дальним светом. Сперва она не придала этому значения, но по какой-то причине ей вдруг непреодолимо захотелось взглянуть назад. Выпрямившись, она посмотрела на автомобиль позади.

Красный феррари. Линь Цзян.

Чэн Линъи отвернулась, достала из сумочки телефон и заново установила пункт назначения в приложении для вызова такси:

— Мастер, у меня тут кое-какие дела, я сменила пункт назначения, взгляните, пожалуйста.

Водитель отозвался:

— Хорошо, меняйте.

Чэн Линъи изменила адрес на дом, где жили ее родители.

После этого она отправила сообщение Цзян Шуйцин: Меня преследует Линь Цзян, сегодня вечером я не вернусь.

Цзян Шуйцин в этот час еще не спала — укутавшись в легкий плед, она сидела на диване в гостиной и, услышав звук входящего уведомления в WeChat, взяла в руки телефон.

Увидев текст, Цзян Шуйцин невольно нахмурилась и принялась печатать ответ: Он тебя преследует?

Получив это, Чэн Линъи подумала, что та ей не верит, подняла телефон и, включив фронтальную камеру, сделала снимок того, что творилось позади, отправив его со словами: Теперь веришь?

Цзян Шуйцин: ……

……

Чэн Линъи тут же отложила телефон, посмотрела в окно и беззвучно усмехнулась: даже в это не верит, ну и ладно, верить или нет — ее дело.

Бзынь! Пришло новое сообщение.

Чэн Линъи поленилась его читать и закрыла глаза, чтобы поспать.

Красный свет сменился зеленым, водитель убрал телефон и тронул машину с места, направляясь по новому адресу.

Машина сзади неотступно следовала за ними.

Цзян Шуйцин прождала несколько минут после отправки сообщения, но ответа так и не получила. Решив, что у той что-то случилось, она напрямую набрала ее номер.

Чэн Линъи проснулась от звона, взяла телефон и приоткрыла один глаз, чтобы взглянуть на экран: Цзян Шуйцин.

Глядя на это имя и вспоминая недавние многоточия в WeChat, Чэн Линъи почувствовала тяжесть на душе. Сбросить звонок было нельзя, поэтому она просто перевела телефон в беззвучный режим и оставила его в покое, позволив звонить до упора.

Вам неудобно говорить?

Когда вызов автоматически завершился по истечении времени, Цзян Шуйцин опустила телефон, охваченная тревогой, и тут же перезвонила снова.

Линь Цзян вряд ли способен на какую-то глупость.

Оба звонка остались без ответа. Цзян Шуйцин поднялась с дивана, торопливо сунула ноги в тапочки и побежала в спальню переодеваться, продолжая отчаянно названивать.

— Алло, — вызов наконец соединился.

Цзян Шуйцин уже вошла в гардеробную в поисках одежды и встревоженно выпалила:

— У тебя там что-то случилось? Почему трубку не берешь?

Чэн Линъи ответила:

— Ничего.

Услышав, что все в порядке, Цзян Шуйцин неожиданно почувствовала облегчение и досадливо спросила:

— Если ничего, почему не отвечала на звонки?

Чэн Линъи бросила:

— Стоял беззвучный режим, не слышала.

Тон ее был не слишком приветливым, и Цзян Шуйцин тоже начала заводиться:

— Мы же только что переписывались в WeChat, переписывались — и вдруг ты пропала, на звонки не отвечаешь. Ты настолько занята?

Получив порцию упрёков, Чэн Линъи ужасно разозлилась и хотела огрызнуться, но из-за того, что находилась в такси, сдержалась и процедила сквозь зубы:

— Очень занята. У меня все в порядке, пока.

Пип…

Чэн Линъи сбросила вызов.

— Алло, Чэн…

Цзян Шуйцин попыталась что-то сказать, но звонок уже оборвался. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и крепко сжала телефон в руке.

Спустя минут восемь-десять внутри нее все еще бушевала ярость.

Вот же зараза!

Такси доехало до места назначения, Чэн Линъи расплатилась онлайн и вышла из машины. Закрывая дверь, она оглянулась: дорога была абсолютно пустой, той машины и след простыл.

Линь Цзян отстал еще на прошлом перекрестке — в конце концов, раз они доехали до самого сюда, продолжать погоню уже не имело смысла.

С мрачным лицом Чэн Линъи шла к дому, всю дорогу прокручивая в голове те самые сообщения из WeChat. Подойдя к самой двери, она вдруг остановилась, достала телефон, открыла приложение и не удержалась от того, чтобы перечитать последнее сообщение, которое та ей прислала.

Цзян Шуйцин: Я не говорила, что не верю, просто не знаю, что и сказать на его выходки. В тот день ведь уже обо всем четко договорились.

Цзян Шуйцин: Если ты не возвращаешься, то где будешь ночевать? В отеле или у родителей?Прочитав сообщение, Чэн Линъи почувствовала, как её грудь внезапно переполнилась чувством вины. Оказывается, та вовсе не перестала ей верить, это она сама во всём заблуждалась — и не просто заблуждалась, а ещё и сорвала на ней злость.

Чэн Линъи, что ты вообще творишь.

Ругая себя, Чэн Линъи повернулась и присела на бортик клумбы под фонарём, сфотографировала росшую там гортензию и отправила снимок.

Картинка отправилась, значит, в черный список её не добавили.

Впрочем, раньше, как бы они ни ругались — сколь бы яростными ни были ссоры, — та никогда не вносила её в чёрный список, и это было поистине замечательно.

Чэн Линъи нажала на голосовой вызов и позвонила ей. Первый гудок — никто не берет, второй — тоже тишина. Лишь на пятый раз Цзян Шуйцин наконец ответила.

Звонок прошёл, но та молчала.

Чэн Линъи робко заговорила: Я ночую сегодня у родителей, уже дошла до дома. Линь Цзян отстал на прошлом перекрёстке и больше не шёл следом.

На том конце по-прежнему молчали.

Чэн Линъи подняла руку и почесала кончик носа, собираясь извиниться, но слова уже вертелись на языке, и в самый последний момент она снова их проглотила.

Ну, Линь Цзян за мной больше не идёт, мне теперь возвращаться? — тихонько поинтересовалась Чэн Линъи.

В ответ — молчание.

Чэн Линъи опустила голову, подняла с бортики клумбы какой-то листок и принялась пальцами осторожно складывать его, приговаривая: Прости, что накричала на тебя недавно, прости.

Хотя на этот раз на том конце ничего не ответили, послышалось какое-то движение.

Чэн Линъи поняла, что ей протягивают руку помощи, и поспешно продолжила извиняться: Тогда я была не в лучшем состоянии из-за того, что за мной следил Линь Цзян, прости, в следующий раз такого не повторится.

Закончив говорить, Чэн Линъи прождала с десяток секунд, но ответа так и не последовало. Не настаивая, она продолжила: Я сегодня переночую у родителей, а как рассветет — вернусь, чтобы всё с тобой обсудить. Ложись спать пораньше, спокойной ночи.

Бип.

Звонок сбросился.

Чэн Линъи отложила телефон и, глядя на экран переписки, почувствовала, как у неё на душе постепенно отлегло: раз ответила на звонок, значит, слушает объяснения.

Хотя она только что извинилась, по возвращении утром придется извиняться лично, иначе этот осадок будет трудно полностью развеять.

Чэн Линъи заблокировала телефон, поднялась на ноги и направилась в родительский дом.

Вернувшись, она приняла душ и легла спать. Около пяти утра, когда небо только-только начало сереть, к воротам подъехала машина с водителем. Она спустилась вниз, села в автомобиль и отправилась обратно в их общий дом.

В это время машин на дорогах было мало, водитель сильнее надавил на газ, и путь, который обычно занимал несколько десятков минут, пролетел меньше чем за двадцать.

Машина остановилась у входа в лифт на подземной парковке. Чэн Линъи толкнула дверцу и бегом бросилась к лифту.

Лифт находился на первом этаже, стоило нажать кнопку, как он быстро спустился на цокольный этаж.Двери лифта открылись, она шагнула внутрь и приложила карту.

Пока кабина поднималась, Чэн Линъи отступила на два шага назад, прислонившись к углу, и не сводила глаз с цифрового табло.

Динь — лифт прибыл.

Чэн Линъи боком выскочила наружу, добежала до двери и разблокировала замок по отпечатку пальца. Едва замок щелкнул, она распахнула дверь, вошла, переобулась в прихожей в тапочки и сразу направилась в спальню.

В этот час во всем доме были выключены все огцы, горела лишь мягкая подсветка у пола.

Боясь разбудить её громкими звуками, Чэн Линъи возвращалась в спальню с предельнейшей осторожностью, ступая практически бесшумно.

Драка в постели

Подойдя к кровати, Чэн Линъи медленно наклонилась, упершись обеими руками в края матраса, и вгляделась в спавшего на постели человека.

Цзян Шуйцин обнимала одеяло и спала очень безмятежно.

Слабый свет мягко падал на её лицо, подчеркивая белизну кожи, густые ресницы и высокий переносиц. Стоило признать: хотя они постоянно ссорились, дрались и взаимно препирались, в плане внешности юная госпожа Цзян была несомненной красоткой.

Посмотрев на неё какое-то время, Чэн Линъи повернулась, скинула обувь и закинула длинные ноги на кровать. Стараясь не разбудить Цзян Шуйцин, она медленно приподняла одеяло, двигаясь с максимальной осторожностью, однако в тот самый миг, как она забралась под одеяло, раздался глухой стук — какая-то подушка со злостью прилетела прямо ей в лицо.

— А! — взвизгнула Чэн Линъи, закрыв лицо руками.

Она испустила крик, но еще не успела толком сообразить, в чем дело, как подушку с силой прижали к её лицу.

В следующее мгновение её целиком, вместе с подушкой, повалили на матрас. Затем кулаки размером с песочный мешок начали один за другим обрушиваться на подушку, а потом и на её лицо, пусть даже и через преграду.

Чэн Линъи сжалась в комок, подперев руками подушку снизу:

— Эй, в драке по лицу не бьют!

Цзян Шуйцин и слушать её не желала. Оседлав её сверху, она выплеснула всю накопившуюся за прошлую ночь злость, обрушивая её на соперницу.

— Ой, как больно, больно, больно!

Хотя между ними была подушка, та оказалась такой мягкой, что удары ощущались почти так, будто били напрямую по её телу.

Поначалу Цзян Шуйцин планировала ограничиться всего парами ударов, но не успела опомниться, как вошла во вкус. В конце концов она выдала целую комбинацию ударов, заставив Чэн Линъи одну за другой молить о пощаде.

Нанеся невесть сколько ударов и наконец выбившись из сил, Цзян Шуйцин перевернулась, слезла с неё и уселась рядом, тяжело дыша.

Заметив, что та перестала драться, Чэн Линъи вцепилась обеими руками в подушку, приподнялась и громко рявкнула:

— Это вообще-то человек, а не подушка! Забьешь меня до смерти — вдова останешься!

http://bllate.org/book/34431/4245229