Готовый перевод Unreasonable Secrets / Необоснованная тайна: Летний роман с системой: Глава 8

Палочки для еды опустились в миску, зачерпнули рис, подняли его. Дэн Хуайчжу больше не хотела говорить ни о какой чертовой Системе, а потому, перебирая в голове случайные темы для разговора, произнесла:

— Я помню, у тебя ведь нет прав… Ты вообще водить умеешь?

— Так, ради забавы училась, на дорогах не бывала. В детстве… В детстве друг моей… мамы оказался редкостным негодяем. Когда я сказала, что хочу научиться водить, он меня и научил. Я терпеть его не могла, думала только о том, как бы нарочно разбить его машину — такая злобная была, что в итоге освоила всё невероятно быстро. Гоняла по заброшенным пустырям за деревней, и на удивление обошлось без серьезных аварий, так, пару раз поцарапала бока. На полной скорости ездить не умею, но паркуюсь просто мастерски.

— Тогда вернешься, будет время — сходишь на экзамен, точно с первого раза сдашь.

Дэн Хуайчжу зажала палочками немного свинины, привередливо поковырялась ими в рисе. С виду эта закусочная казалась крошечной, столы были грязными, а пол покрыт жирным налетом, но еда здесь подавалась потрясающе вкусная. И даже несмотря на голод и тяжелый камень, застрявший в груди, стоило ей сделать пару укусов, как пропадал всякий аппетит.

А вот Чи Ли, казалось, вообще ни о чем не переживала. Даже перед лицом такой беды она продолжала методично, палочка за палочкой, накладывать еду в рот.

Именно в такие моменты больше всего нужны силы. Пообедав, Чи Ли даже попросила хозяйку разогреть принесенные ею холодные паровые пирожки. Желудок казался ей бездонной бочкой: проглотив еду, она оперлась о стену, поднялась на ноги, а чуть пройдясь по улице, выглядела так, будто ничего и не случилось. К полудню жара стала невыносимой, и Чи Ли затащила ее в маленькую прохладную забегаловку, где не жалели электричества на кондиционер — воздух приятно холодил. Дэн Хуайчжу плотно запахнула солнцезащитную куртку и села у окна, на ту сторону, куда падали лучи солнца.

Чи Ли сидела прямо перед ней, но перед глазами Дэн Хуайчжу всё еще стояла та женщина, лежащая в куче мусора. Она несколько раз пыталась заговорить, но слова застревали в горле; если бы она и дальше продолжала их глотать, то рано или поздно ее бы стошнило чем-то совершенно лишним.

А виновница происшествия, прикусив трубочку, весело улыбалась — казалось, Чи Ли ничто на свете не способно сломить.

Незадолго до зимних каникул в первом семестре первого курса в университете произошло громкое ЧП: студент четвертого курса набросился с ножом на первокурсницу, и его скрутили подоспевшие прохожие. В университете сразу же ввели усиленные меры безопасности. Хотя следствие установило, что парень страдал психическим расстройством, вообразив, будто они с девушкой встречаются, хотя она даже не смотрела в его сторону, — чистейшая жертва обстоятельств… И какой от этого толк? Разве кто-то мог предвидеть такую нелепую и страшную беду? Если бы та девушка не отпрянула, нож вошел бы не в руку и бедро, а прямо в горло. Вокруг тогда толпился народ: хоть и стоял вечер, многие гуляли на улице, а происшествие случилось прямо под окнами общежития, мимо которого они ходили каждый день. Чи Ли как раз помогала Дэн Хуайчжу забрать кошачий комплекс, купленный с рук по объявлению в городе, и они оказались в самом эпицентре. Брызги крови попали Чи Ли прямо на лицо.

Дэн Хуайчжу отстала на полшага, и обзор ей загородили Чи Ли с кошачьим комплексом. Из своего укрытия она слышала лишь крики и спины толпы, а когда растерянно огляделась, то увидела, как Чи Ли швырнула в сторону кошачий комплекс. Сразу после этого кто-то закричал: человек шесть или семь студентов бросились вперед и буквально вжарили кого-то в асфальт. Кто-то уже звонил в скорую, а парень, удерживавший нападавшего, вдруг резко оттащил Чи Ли:

— Она ведь тоже ранена, отведи ее в медпункт!

Чи Ли ответила, что не ранена. Она тогда прижимала к себе кошачий комплекс и ничего толком не разглядела, а потому стояла слишком близко к месту схватки — та кровь принадлежала пострадавшей девушке.

Дэн Хуайчжу проводила Чи Ли в медпункт. Там ей отмыли лицо от крови, а на предплечье обнаружилась царапина — ее оставила застежка на куртке того парня. Дэн Хуайчжу сидела рядом, разрывая бумажные салфетки и заливаясь слезами, доведя школьного врача до нервного тика. Та попросила ее либо перестать реветь, либо переодеть это белое платье. Чи Ли же все норовила закатать рукав и показать рану, доказывая, что крови вовсе не было. Наконец Дэн Хуайчжу вытерла слезы, и, во что бы то ни стало решив не давать Чи Ли уснуть, потащила ее в караоке. Она оплатила всё сама, заявив, что это награда образцовому герою, проявившему гражданское мужество.

Главное было заставить Чи Ли петь от всего сердца, петь самозабвенно, чтобы утопить увиденный ужас в звуках музыки — только так можно было уснуть без риска заработать психологическую травму.

У Чи Ли пересохло в горле, песен она знала немного и, крепко сжимая микрофон, то и дело кланялась и извинялась за свой слух, которому медведь наступил на ухо.

Дэн Хуайчжу потребовалось целых два дня, чтобы переварить травму, вызванную пением Чи Ли.

Этот музыкальный киллер отвела ее в парк послушать, как поют женщины из местного хора. Среди десятков голосистых дам Чи Ли умудрилась отыскать самую звонкоголосую, словно лесной соловей, и лишь когда Дэн Хуайчжу немного пришла в себя, она решилась завести разговор о том дне:

— Тебе совсем не было страшно?

Чи Ли вынула из кармана десятирублевую купюру и протянула ее запевале со словами: Закажите песню Пламя войны и ясное небо.

Из-за множества вещей, из-за этой десятки и из-за той песни Чи Ли лукаво подмигнула:

— Ничто на свете не сможет меня сломить.

Глава 8 Система

В этот самый момент телефон в кармане внезапно завибрировал.

Дэн Хуайчжу опустила взгляд, тут же выпрямилась, мысленно подумав: пропало дело, — и ответила на звонок. Голос на том конце провода звучал невероятно высоко:

— Ты где!

Утреннее отложенное письмо из-за обеда, которым угостила Чи Ли, вылетело у нее из головы, и она забыла его отменить.

Боясь, что Чи Ли начнет накручивать себя, Дэн Хуайчжу торопливо выскочила из прохладной забегаловки и прикрыла динамик рукой, чтобы не просочился лишний шум:

— Мам, я в забегаловке в уезде… Заболталась с Чи Ли и забыла отменить отложенное письмо.

Она слегка приукрасила ситуацию, выставив всё так, будто решила сорваться с места и поехать развлечься вместе с Чи Ли, но поскольку в родных краях Чи Ли было глуховато, она поначалу сомневалась, и потому получилось вот так… На том конце потребовали дать трубку Чи Ли.

Делать было нечего, и Дэн Хуайчжу с кислым лицом позвала подругу.

Чи Ли взяла трубку:

— Тетя.

Получив знатную побудку, они обе стояли по ту сторону экрана, опустив головы и виновато прижав уши. Выслушав поток упреков до конца и дав кучуобещаний, они услышали, как вызов наконец сбросили.

Нужно отдать должное, авторитет Чи Ли перед мамой Дэн Хуайчжу всё-таки имел вес. Это как когда ребенок натворит дел, а потом говорит, что делал уроки вместе с таким-то — мама сразу успокаивается, думая, что раз рядом этот надежный оплот, то выше крыши ребенок не прыгнет. Поэтому мать не стала отчитывать Дэн Хуайчжу и требовать немедленного возвращения домой, а лишь велела каждый день отзваниваться по видеосвязи и предупредила, что если та снова соврет, пощады не ждет. А что до предыдущего проступка? Разберутся, когда вернется! Во всяком случае, не стоило ронять авторитет Дэн Хуайчжу перед лицом Чи Ли.

В конце концов, разве поездка в гости к однокурснице — не часть жизненного опыта? Мать всегда отличалась современными взглядами, да и Дэн Хуайчжу в свое время совершила каминг-аут едва ли не между делом. Никакие великие тайны не стоили того, чтобы их скрывать, а уж те, кто боится пирог рта открыть — точно что-то замышляют!

Дэн Хуайчжу, у которой рыльце было в пушку, всю дорогу молчала, потупившись и разглядывая собственные носки. Если бы на улице полудня не было так мало прохожих, ей бы точно показалось, что каждый встречный только и ждет, чтобы поглазеть на ее клоунский нос.

Чи Ли, слушая ее, по ходу дела восстановила всю цепочку событий и вовсе не стала корить Дэн Хуайчжу за излишнюю подозрительность. В той стороне, примерно в ста лили к востоку от здешних мест, и впрямь находилась одна деревня, которая в определенный период прошлого века действительно служила подобным перевалочным пунктом. Главаря тогда расстреляли и объявили об этом на всю округу, а нынче, даже если проезжать мимо, всё выглядит самой обычной заброшенной глухоманью, где средний возраст оставшихся жителей приближается к восьмидесяти годам.

Успокоив Дэн Хуайчжу парочкой похвал и отметив, что бдительность — это хорошо, Чи Ли напомнила: разве она не слышала новостей пару лет назад, как одна студентка, вернувшись домой, заманила в ловушку и продала собственную сокурсницу? Неужели она, Чи Ли, должна три года подряд сыпать сладкими речами, чтобы доказать свою надежность? И дело даже не уезде H, даже отправляясь в любое другое незнакомое место, нельзя в одиночку соваться в глухие дебри. Особенно такой худенькой, истощенной девчонке с нехваткой жизненной энергии и тонкими ручками, как у бумажной куклы, которая от солнечного света кажется полупрозрачной и которую вырастили в стерильных условиях. Если бы Дэн Хуайчжу потерялась в уезде H, Чи Ли пришлось бы самой вырыть себе могилу для харакири — и то от ответственности ей было бы не уйти.

От этих слов у Дэн Хуайчжу тяжело стало на душе, и она шутливо врезала подруге пару раз кулаком в плечо:

— Перестань нести чушь, звучит так, будто мы собрались покончить жизнь самоубийством из-за несчастной любви.

— Чтобы кончать жизнь самоубийством из-за любви, нужно сначала этой любовью заболеть. Ты когда успела просветлеть? Раньше только и делала, что читала романы.

Чи Ли вроде бы утешала, но слова ее звучали до того неуместно. Дэн Хуайчжу подумала, что Чи Ли и правда превратилась в рыбу: что сегодня узнала, то сегодня и забыла. Хорошо еще, что та не стала развивать тему, иначе ей и вовсе некуда было бы деться от стыда, так что они молча сошлись на том, что ничего и не было.

А теперь пришло время поговорить о серьезных вещах. Чи Ли заявила, что свозит ее посмотреть местные достопримечательности, а потом лично проводит в город до аэропорта, откуда та улетит домой, пообещав полностью компенсировать стоимость билета.

— Раз у тебя есть такие деньги, лучше найми тете сиделку, определи ее в больницу… — Дэн Хуайчжу помрачнела. — Я же пошутила насчет электроскутера, давай поскромнее. Чек у тебя остался? Я пойду оформлю возврат, где ты его покупала?

— У меня теперь есть Система, на это мне хватит. Раз людям удается обналичивать кредитки, неужто я не могу обналичить Систему? Больше об этом ни слова, а не то я с тобой поссорюсь.

Чи Ли не была глупышкой, которая не видит берегов. Дэн Хуайчжу, мысленно зацепившись за слово Система, скрипя зубами смирилась с этим и перевела разговор на другое:

— Ты будешь водить меня повсюду, а как же тетя? Разве она не против?

Она редко видела на лице Чи Ли признаки нетерпения.

Но это показалось лишь мимолетным видением: в следующее мгновение Чи Ли снова приветливо улыбнулась:

— Ничего страшного, сначала нужно позаботиться о живых.

— Она же не умерла, — пробормотала Дэн Хуайчжу и больше не стала лезть в чужие семейные дела.

Чи Ли относилась к Системе спокойно — точно так же, как к самой жизни. Жизнь устроена просто: усердно пашешь — скорее всего, получишь награду, как на обычной работе, где за усердие полагается повышение или прибавка, хотя порой случается и так, что кто-то присваивает твои плоды чужого труда, а ты остаешься ни с чем. Но если ты работать не станешь, жизнь непременно врежет тебе про между прочим. Движение вперед еще не гарантирует, что ты взберешься наверх, но если сидеть сложа руки, сила притяжения неумолимо потащит тебя на самое дно. Жизнь и Система — это одно и то же.

Ближе к вечеру спала жара, и Чи Ли отвела Дэн Хуайчжу в торговый центр, чтобы купить ей штормовку — суточные перепады температур были велики, и к закату хрупкое тело Дэн Хуайчжу непременно начало бы мерзнуть.

Выйдя из торгового центра с покупкой, Чи Ли окинула взглядом жилой комплекс у дороги и вдруг принялась рассказывать какую-то сплетню.

Лет двадцать назад, мол, произошла громкая история: один парень попытался влиться в богатую семью, но в итоге не только не преуспел, но и лишился теплого места. Об этом случае знали все до единого.

Жил да был парнишка на западной окраине деревни Ваньцзюань. С юных лет он погряз во всех пороках — курил, пил, играл в азартные игры, украл отцовскую компенсацию и спустил ее на ветер, однажды спалил чужой урожай, а в школе сбился в стайку хулиганов. Палка, которую он мастерил, туго обматывая учебники скотчем, била больнее железной арматуры. Однажды он избил человека так сильно, что пострадавшая семья уже собиралась потребовать огромную компенсацию, но, увидев, в какой нищете они перебиваются с хлеба на воду, сжалилась. Им стало жаль парня, потерявшего отца в раннем возрасте, а его мать — старая неграмотная крестьянка — кроме как копаться в земле, ничего на свете не умела и понятия не имела, каких дел натворил ее сынок. Когда семья пострадавших предъявила требования, они сжалились и занизили сумму, спустив дело на тормозах и не оставив у парня судимости.

То ли Небеса тогда закрыли глаза, то ли ему просто улыбнулась собачья удача, но позже он устроился в одно солидное ведомство в их уезде. Когда он проходил отбор, кое-кто наводил справки, да и родственники со знакомыми жалели его матушку — мол, женщина она и впрямь честная, а раз у сына появится стабильная государственная должность, не стоит портить им жизнь. Словом, все проявили великодушие и не стали выносить сор из избы, подняв на свет его прошлые делишки. И вот это самое создание, выращенное на чужой доброте, возжелало положить глаз на дочку самого начальника управления.

http://bllate.org/book/34424/4244052