Готовый перевод The Mountain Pheasant Spirit Aims to Be a Great Yokai / Тысячелетний зуд: Путь горного петуха к величию: Глава 11

Гора сусального золота расстилалась под прозрачными облаками у озера Дунтин, чьи бескрайние воды шириной в восемьсот ли туманились изумрудной дымкой, сбивая с толку путников и застилая глаза случайным прохожим…

Одинокая тростниковая лодченка со скрипом выплыла из пелены тумана. На носу стоял молодой человек с чистыми тонкими чертами лица и озабоченным выражением.

Лодочка неслась стремглав, пока не остановилась посреди озера Дунтин, где и замерла, лениво покачиваясь на волнах.

В этот момент яркая луна заливала гладь озера ленивым серебристым сиянием, в котором бурлили мириады серебряных чешуек — словно тысячи серебристых рыб резвились на поверхности воды, завораживая и лишая рассудка.

Юноша стоял на носу судна, погруженный в какие-то свои мысли, и после остановки долго не двигался с места. Лодочник тоже не торопился подгонять пассажира — он просто убрал весло и перевел дух. Во всем мире царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь едва слышным плеском легкой ряби на озере Дунтин. Спустя мгновение раздался глухой звук — будто тяжелый предмет упал в воду, — за которым последовал едва уловимый легкий вздох. Вёсла заскрипели, и лодка, покачиваясь, поплыла назад, удаляясь так же безмятежно, как и появилась…

Гу Тайлай безмятежно проснулся. Постель Цзи Сяоцая была аккуратно застелена — судя по всему, тот поднялся уже давным-давно.

Он лениво приподнялся и распахнул окно постоялого двора. Прямо перед ним простирались бескрайние, сливающиеся с небом полноводные воды озера Дунтин. Солнце только поднималось, и на глади озера сверкали золотые искорки; рыбацкие лодки сновали туда-сюда сплошным потоком, а рыбацкие песни взмывали ввысь, казалось, устремляясь прямо к девяти небесам.

Гу Тайлай глянул вниз и действительно увидел Цзи Сяоцая с обнаженным торсом: тот упражнялся во внутреннем дворе гостиницы с каким-то мечом. Тонкий серебристый меч свистел рассекаемым воздухом, поднимая бурю и выглядя поистине великолепно.

После поездки в деревню Чжан Цзи Сяоцай, казалось, был крайне недоволен собственной силой, а потому занимался до седьмого пота, вставая спозаранку и засиживаясь допоздна. Худощавый, со складным оружием в руках, он демонстрировал поистине виртуозную технику. Размахивая мечом прямо посреди двора, он двигался легко и грациозно, демонстрируя настоящее искусство владения клинком, что неизменно привлекало зевак. Несколько дней назад, в другой гостинице, дочь одного мастера боевых искусств, заметив, насколько Цзи Сяоцай утончен и хорош собой и как искусно владеет мечом, воспылала к нему нежными чувствами и прямо заявила о желании связать с ним всю свою жизнь, но получила самый решительный отказ.

Цзи Сяоцай тогда отрезал с безапелляционной твердостью:

— У вашего покорного слуги уже есть человек, к которому лежит сердце. Простите, что не могу принять вашу доброту.

Лицо его при этом было невероятно суровым.

Вспомнив это признание Цзи Сяоцая в Чансинчжэне, Гу Тайлай невольно улыбнулся, подумав про себя: откуда этому глупому цыпленку знать, что такое настоящая симпатия? Боюсь, он и сам не понял, что наговорил.

С этими мыслями он высунулся в окно и зычно крикнул:

— Маленький Овощ, поднимайся завтракать!

Едва услышав окрик Гу Тайлай, молодой внизу мгновенно прекратил упражнения и с радостным возгласом отозвался:

— Иду!

А спустя мгновение на лестнице послышались торопливые шаги.

Цзи Сяоцай толкнул дверь, держа в руках поднос с едой. Из-за недавней разминки его белоснежное лицо раскраснелось, на лбу блестели капельки пота, а верхняя одежда была завязана на поясе, обнажая худые плечи и гибкую талию. Гу Тайлай поневоле задержал на нем взгляд.

Опустив поднос на стол, Цзи Сяоцай произнес:

— Даосский наставник, сегодня утром хозяйка сварила рисовую кашу на тонких полосках ветчины и дала еще две корзинки хрустящих шумаев с хризантемами. Пахнет потрясающе, скорее попробуйте! — с этими словами он протянул палочки. — Наставник?

Гу Тайлай наконец опомнился, взял палочки, сел за стол, легко кашлянул и спросил:

— На когда у тебя назначена встреча с Фан Сином?

С Фан Сином они познакомились по дороге в Юэчжоу. Тот утверждал, что служит скромным судебным стражником в городе Юэян. В тот момент на горном склоне он пренеприятно столкнулся с демоном-змеей и едва не расстался с жизнью. Цзи Сяоцай не стерпел несправедливости, а Гу Тайлай пришлось пустить в ход метелку из конского хвоста, чтобы спасти его, так что они поневоле завязали знакомство.

Изначально Гу Тайлай вовсе не горел желанием возиться с ним, но Фан Син изо всех сил рвался отблагодарить спасителей и проявить гостеприимство. Прикинув, что удастся сэкономить на еде, Гу Тайлай согласился на встречу: время назначили на половину первого дня, а место — в отдельном кабинете на втором этаже ресторана Сяосянге рядом с башней Юэянло.

Сперва Гу Тайлай вместе с Цзи Сяоцаем немного побродили по городу Юэян, выискивая, не бесчинствуют ли где-нибудь демоны. То ли из-за того, что в Поднебесной нынче воцарился полный порядок, сколько они ни расспрашивали по пути, никакой полезной информации раздобыть не удалось. Во второй половине пути Гу Тайлай только и делал, что хмуро подсчитывал, на сколько дней еще хватит их серебра.

Впрочем, сам Гу Тайлай был высок и красив собой, и хотя одевался просто, его необыкновенная стать привлекала тайные взгляды женщин. По мере того как они шли, то одна, то другая норовили невзначай уронить ароматический мешочек или шпильку, чтобы завязать разговор. Сначала Гу Тайлай еще поднимал их находки, но вскоре это окончательно ему надоело, и он стал одаривать всех проходящих леденящим взглядом. От этого девушки бледнели лицами, сами подбирали свои вещи и разбегались, больше не смея приближаться.

Поднявшись на второй этаж Сяосянге, они последовали за половым, который проводил их в отдельный кабинет. Фан Син еще не пришел, поэтому Гу Тайлай с Цзи Сяоцаем уселись у окна в ожидании, заодно любуясь пейзажем.

Ресторан Сяосянге располагался к юго-западу от башни Юэянло, и из окна открывался прекрасный вид на снующих туда-сюда туристов у одного из углов величественной башни.

В этот момент несколько молодых людей в одеждах ученых стояли у перил, всматриваясь в даль и оживленно переговариваясь.

Понаблюдав какое-то время, Цзи Сяоцай вдруг удивленно выдохнул:

— Наставник, только посмотрите на того человека!

Гу Тайлай, разумеется, уже давно заметил молодого мужчину в белых одеждах. Хотя лица было толком не разглядеть, даже издалека чувствовалось, что этот человек — вовсе не простой смертный, не говоря уже об исходящей от него чистой бессмертной ауре.

В народе ходили слухи, что чистейший Люй Дунбинь трижды напивался допьяна на берегах озера Дунтин. Всё потому, что Дунтин впитывал духовную энергию небес и земли и отличался особой чистотой — думается, именно с этим и было связано отсутствие нечисти в городе Юэян.

Мужчина не обратил внимания на Гу Тайлая и Цзи Сяоцая — постоял немного и удалился.

Цзи Сяоцай продолжал пристально смотреть ему вслед, из-за чего Гу Тайлай смутно почувствовал раздражение и бросил:

— Человек уже ушел, чего ты уставился?

Лишь тогда Цзи Сяоцай смущенно отвел взгляд и произнес:

— У него… у него была очень красивая одежда. Я вот подумал, нельзя ли и мне сшить вам такую же, наставник, жаль только, толком не удалось разглядеть.

Гу Тайлай на мгновение замер, соображая, что ответить, и в итоге просто сделал глоток чая.

Как раз в этот момент подоспел Фан Син. Высокий и крепкий мужчина обладал невероятно широкой душой, а его зычный голос гремел много громче обычного, хотя при этом не раздражал. Будучи по сути воином, он тем не менее был начитан, отличался веселым нравом и часто улыбался, вызывая всеобщую симпатию. Однако сегодня, едва переступив порог, и Гу Тайлай, и Цзи Сяоцай поняли: что-то не так. Улыбки на лице не было, лишь кислая мина.

Фан Син уселся за стол, заказал у полового несколько блюд, попросил кувшин дунтинского весеннего чая, разлил его по чашкам для Гу Тайлая и Цзи Сяоцая, обменялся дежурными любезностями и умолк. Он легко постукивал пальцами по столу, явно погруженный в тяжкие раздумья.

Гу Тайлай сделал вид, будто ничего не заметил, и сосредоточенно ждал подачи блюд, планируя смыться сразу после трапезы, но не мог же он обуздать доброту Цзи Сяоцая. Тот терпел-терпел, но в конце концов не выдержал и участливо спросил:

— Брат Фан, что с вами? Вас что-то тревожит?

Фан Син, казалось, только этого и ждал. Он тут же тяжело вздохнул и вымолвил:

— Братец Цзи, на этот раз твоему старшему брату пришлось туго!

Цзи Сяоцай уже собирался расспросить дальше, как Гу Тайлай поспешно пресек его:

— Маленький Овощ, не суй нос в чужие семейные дела!

Фан Син замахал руками:

— Нет-нет, клянусь, это вовсе не личное дело, а государственное! Эх, братцы, да у меня просто выхода нет. Братец Гу, братец Цзи, скажите, ну разве я не несчастный человек?! — и он выложил гостям всю душу.

Оказалось, что юэчжоуский префектурный чиновник, господин Линь, по счастливой случайности несколько месяцев назад раздобыл редчайшее сокровище. Он планировал преподнести его в качестве подарка на грядущий день рождения императора, чтобы всласть покрасоваться. Кто бы мог подумать, что всего семь дней назад эта вещица бесследно исчезла прямо из сокровищницы в особняке господина префекта. Господин Линь пришел в ярость и приказал тщательно расследовать дело по всей префектуре. На поиски бросили всех стражников, но по сей день не было ни единой зацепки.

— Не знаю уж, какой недоброжелатель решил отравить мне жизнь, но он распустил слух, будто твой старший брат издавна славится бесстрашием и доблестью, равных которым нет от Цзина до Сяна, а умом превосходит всех на свете, обладает железными нервами и расследует дела словно божество. Этот негодяй изо всех сил подбивал господина Линя возложить расследование целиком на меня. Сегодня господин Линь призвал меня к себе, пожаловал дутое звание «великого сыщика и непревзойденного ловца», выдал жетон и дал срок ровно в три дня — раскрыть дело, иначе велел явиться с собственной головой на плечах, эх…

Фан Син тяжело вздохнул и широкой ладонью провел по лицу:

— Похоже, в этот раз мне конец.

Гу Тайлай произнес:

— Господин Фан пользуется заслуженной славой и обладает огромным опытом, так что наверняка справится. Мы собрались сегодня не для того, чтобы омрачать встречу неприятными разговорами.

Фан Син попытался возразить, но в этот момент половой громко объявил:

— Еда подана! — распахнул дверь кабинета и стал одну за другой расставлять тарелки. Фаню Сину пришлось пока замолкнуть. Во время застолья кубки сменяли друг друга, но Гу Тайлай хранил невозмутимость и неизменно пресекал любые попытки завести прежний разговор. Впрочем, Фан Син тоже не был лишен сообразительности — обратившись к ним от отчаяния, он сообразил, что Гу Тайлай вовсе не собирается ему помогать, а потому постепенно утих, понурился и совсем растерял боевой дух.

После трапезы они распрощались. Гу Тайлай вместе с Цзи Сяоцаем еще немного побродили вокруг, поднялись на башню Юэянло, покатались на лодке и вернулись на постоялый двор уже ближе к часу собаки. Только они вошли, как увидели в общей комнате сидящего человека, который при их появлении сразу поднялся на ноги. Это был тот самый бессмертный, что встретился им днем у башни Юэянло.

Мужчина встал, явно поджидая именно их.

Гу Тайлай сделал вид, будто вовсе его не заметил, и Цзи Сяоцай тоже потупился, изо всех сил стараясь не смотреть в ту сторону. Будучи духом, он испытывал врожденный страх перед небожителями: одно дело — издалека глазеть, и совсем другое — столкнуться лицом к лицу. Но незнакомец перевел взгляд с одного на другого, подошел ближе и заговорил:

— Уважаемый даос…

— Нищий даос носит фамилию Гу. — Гу Тайлай почти никогда не называл себя «бедный даос», приберегая это обращение для выражения подчеркнутой отчужденности.

Мужчина проявил понимание и вежливо поправился:

— Даос Гу, не найдется ли у вас свободной минуты? Я бы хотел побеседовать с вами наедине.

Гу Тайлай отрезал:

— Занят. — Обойдя собеседника, он направился наверх и, заметив, что Цзи Сяоцай застыл на месте, приказал: — Маленький Овощ, поднимайся!

Цзи Сяоцай поспешно последовал за ним, в душе опасаясь, что излишне дерзкое отношение наставника к небожителю навлечет на них гнев. Однако мужчина ничуть не обиделся и, дождавшись, пока Цзи Сяоцай пройдет, двинулся следом за ними на второй этаж.

Гу Тайлай толкнул дверь и вошел в комнату. Мужчина не ушел, а остановился у порога, держась с крайним изяществом, из-за чего Цзи Сяоцай замер, одной рукой придерживая створку двери: то ли закрывать ее, то ли нет.

Мужчина произнес:

— Даос Гу, я осмелился побеспокоить вас, столкнувшись с крайне трудным делом, и хотел бы попросить о помощи.

Гу Тайлай ответил напрямую:

— Мои способности ограниченны, боюсь, я не смогу помочь божественному владыке.

Мужчина вовсе не рассердился и так же вежливо и учтиво возразил:

— Разве даос Гу не хочет сперва выслушать, о какой помощи идет речь?

Гу Тайлай парировал:

— Если даже божественный владыка не в силах разрешить проблему, откуда у ничтожного смертного нищего даоса такая великая сила?

Мужчина улыбнулся:

— А вот и нет. Бессмертные — вовсе не всемогущие существа. В мире сем любое дело спорится лишь тогда, когда за него берется тот, кто должен. Разве вы не слышали предание о том, как Вэй Чжэн во сне обезглавил старого дракона реки Цзинхэ?

Услышав это, Гу Тайлай наконец окинул мужчину оценивающим взглядом с головы до ног и спросил:

— От тебя так сильно разит влагой — должно быть, служишь под началом правителя Дунтина? Не боишься, что подобные речи разгневают сородичей?

Мужчина улыбнулся:

— Мой старший кузен носит высокое звание владыки восьмисот ли озера Дунтин, а значит, обладает и подобающим величием. Стал ли бы он гневаться из-за столь незначительных слов?

Гу Тайлай догадался:

— Так ты из полудраконов.

В народе ходило прекрасное предание о том, как некогда ученый Лю И переслал весть домой Третьей принцессе озера Дунтин, выданной замуж за пресноводного князя реки Цзинхэ, и спас ее из горькой неволи. Принцесса, полная глубокой благодарности, соединила с ним свою судьбу, и у них родилось потомство — полулюди-полудраконы, все как один носящие фамилию Лю.

Мужчина подтвердил:

— Именно так. Меня зовут Лю Иньфэн. Теперь даос готов выслушать меня?

Гу Тайлай потребовал:

— Сначала объясни, как ты меня отыскал?

Лю Иньфэн ответил:

— Я только что справился у местного городского божества.

Гу Тайлай едва слышно заскжетал зубами, обдумывая, какую бы пакость учинить, и бросил:

— Говори.

Лю Иньфэн начал:

— Я пришел к вам с просьбой: помогите нашему роду драконов Дунтина разыскать пропавшую вещь…

Цзи Сяоцай невольно выдал удивленное «эй» и переглянулся с Гу Тайлаем. Уж не совпадение ли это? Фан Син просил Гу Тайлая отыскать пропавшую вещь, и Лю Иньфэн просил о том же.

Лю Иньфэн продолжил:

— То было величайшее сокровище озера Дунтин. Не боюсь открыть его название даосу: мы потеряли нашу главную реликвию, именуемую «Пишуй» — жемчужину Укрощения Вод. Именно благодаря ей в окрестностях озера Дунтин всегда стояла тихая погода, земли изобиловали богатствами, а рыба и речные дары водились в неисчислимых количествах.

Цзи Сяоцай не удержался от вопроса:

— Когда же пропала эта жемчужина?

Лю Иньфэн ответил:

— Почти три месяца назад, как раз в период пятой луны.

Гу Тайлай уточнил:

— В праздник Дуаньу?

Лю Иньфэн на мгновение опешил, а затем подтвердил:

— Даос проницателен, ее утеряли как раз в дни праздника Драконьих лодок.

Цзи Сяоцай невольно подумал: если так посудить, время исчезновения жемчужины Пишуй у драконов Дунтина и время появления сокровища у префектурного чиновника господина Линь вполне могло совпасть.

Видя, что оба молчат, Лю Иньфэн продолжил:

— В праздник Дуаньу в городе Юэян было шумно и людно, на озере устраивали множество представлений. Кузен мой в порыве вдохновения сошел на берег и в районе квартала Синхэ встретил на дороге плачущего юношу. Кузен от природы добр и отзывчив: видя, что вокруг все веселятся, а этот парень безутешен, он сжалился и спросил о его беде. Тот юноша ответил, что рано лишился отца и рос вдвоем с матерью, а теперь его старуха-мать тяжело больна, не встает и доживает последние дни. Выйдя из дому за цзунцзы, он поневоле вспомнил, как некогда мать лепила их для него, и слезы хлынули сами собой…

Цзи Сяоцай проникся сочувствием и тихо проговорил:

— Желаешь проявить сыновнюю заботу, да родителей уже нет в живых.

Гу Тайлай же спросил:

— Какое отношение это имеет к сокровищу драконьего дворца?

Лю Иньфэн пояснил:

— Жемчужина Пишуй способна усмирять бури, питать земли и возвращать мертвых к жизни. Кузен не стерпел жалости и вынул жемчужину, одолжив ее тому юноше, чтобы тот исцелил мать. Кто бы мог подумать, что тот парень хоть и давал клятвы, но, заполучив Пишуй, скрылся и больше не показывался. Вот уже три месяца воды озера Дунтин меняются, и лишь благодаря силе моего кузена удается сдерживать резкие перемены. Но если так пойдет и дальше, в водах непременно разразится катастрофа, и тогда пострадают ни в чем не повинные люди, а кузену не избежать наказания Небесного Двора. Ныне во дворце все охвачены тревогой из-за этого происшествия. Моя собственная духовная сила слаба, но на суше я не скован стихией, а потому и поднялся наверх в поисках этого вероломного негодяя!

Цзи Сяоцай спросил:

— Неужели за три месяца его так и не нашли? Разве он не оставил никаких следов?

Лю Иньфэн покачал головой:

— Не нашли. Он назвался по фамилии Тао и утверждал, будто живет за воротами Цинхэмэнь, возле раскидистого дерева личи. Разумеется, я уже обыскал те места: за воротами Цинхэмэнь нет никаких деревьев личи и в помине, не говоря уже о семьях по фамилии Тао.

Гу Тайлай заметил:

— Странно это. Разве жемчужина Пишуй — не величайшее сокровище вашего рода? Вы должны быть связаны с ней одним дыханием. Как же вы не можете отыскать ее, когда она попала в руки простого смертного?

На лице Лю Иньфэна промелькнуло смущение:

— Я и сам не понимаю почему. Жемчужина Пишуй должна откликаться на ауру драконьего рода и указывать на свое местонахождение, но сейчас, сколько бы я ни прочесывал весь город Юэян, ответа нет как нет. То ли кто-то поколдовал над Пишуй, то ли тому есть иные причины. Видя, как дни идут за днями, а выхода нет, я случайно услышал, что в город прибыл даос, и дерзнул побеспокоить вас. Если вы поможете с помощью своих сверхъестественных сил благополучно вернуть Пишуй, весь клан драконов Дунтина будет вечно хранить глубочайшую благодарность в сердце, а о вознаграждении и говорить нечего — мы щедро отплатим за всё.

Однако Гу Тайлай ответил:

— Всё, что ты сказал, я выслушал, но помочь в этом деле не смогу. Раз уж столько водных тварей Дунтина перевернули вверх дном весь Юэян и ничего не добились, как я один смогу ее отыскать?

Лю Иньфэн настаивал:

— Я уже советовался с городским божеством, и он сказал, что даос Гу обладает способностями, способными потрясти небеса и землю…

Гу Тайлай жутковато ухмыльнулся:

— Если бы у нищего даоса и впрямь были столь великие способности, стал бы он оставаться в мире смертных?

— Это… — в растерянности произнес Лю Иньфэн. — Неужели даос отказывается помочь?

Гу Тайлай бросил:

— Прошу прощения, тут нищий даос бессилен.

Лю Иньфэн вздохнул:

— Раз даос не желает, я не стану настаивать. Будем считать, что вы просто выслушали эту историю.

Гу Тайлай произнес:

— Прошу.

Лю Иньфэн, судя по всему, хотел сказать что-то еще, но эти слова Гу Тайлая окончательно отрезали ему путь к отступлению. Ему оставалось лишь натянуто улыбнуться, сложить руки в приветственном жесте и произвести поклон:

— Тогда я откланяюсь. — С этими словами он тихо вздохнул и направился к выходу.

Цзи Сяоцай посмотрел то на Лю Иньфэна, то на Гу Тайлая и все равно чувствовал беспокойство, опасаясь, как бы небожитель затаил обиду на наставника. Поспешно схватив фонарь, он крикнул:

— На улице уже темно, я провожу вас! — и, не дожидаясь согласия Гу Тайлая, бросился в погоню.

Пройдя немного вниз по лестнице, он заметил стоящего у дороги погруженного в мрачные мысли Лю Иньфэна, который замер без движения. Подойдя ближе, Цзи Сяоцай сказал:

— Молодой господин Лю, я провожу вас.

Лю Иньфэн обернулся, увидел Цзи Сяоцая и слегка улыбнулся:

— Благодарю за хлопоты, братец.

Цзи Сяоцай поспешно замахал руками:

— Что вы, пустяки!

Они шли вдоль берега озера Дунтин, непринужденно болтая о том о сём. Лю Иньфэн вел себя вежливо и учтиво, а манерами напоминал старшего брата. Выслушивая его рассказы о забавных происшествиях в драконьем дворце, Цзи Сяоцай постепенно отбросил все сомнения. Этот бессмертный показался ему невероятно дружелюбным, и он сам не заметил, как сменил обращение «молодой господин Лю» на «братец Лю».

Добравшись до берега, Лю Иньфэн, казалось, долго сдерживался, прежде чем спросить:

— Сяоцай, скажи, у даоса Гу есть какая-то предвзятость к нашему роду драконов?

Цзи Сяоцай поспешно затряс головой:

— Ничего подобного! У наставника просто такой нрав: хоть с виду он суров, на деле человек прекрасный. И он вовсе не из вредности отказывается вам помогать. Во-первых, как он сам и сказал, где уж нам двоим состязаться со столькими водными тварями из вашого дворца, а во-вторых, у наставника издавна есть правило: кроме изгнания демонов и уничтожения нечисти, он не берется ни за какие другие дела, какими бы бедными мы ни были.

— О? — Лю Иньфэн выглядел несколько удивленным и, подумав немного, произнес. — Впрочем, верно. Даос Гу обладает выдающимися способностями, и если бы он стал гадать на фэншуй или сводить чужие судьбы, это было бы унизительно для него.

Цзи Сяоцай уловил нечто в его словах и поинтересовался:

— Братец Лю, вы были знакомы с наставником раньше?

Вместо ответа Лю Иньфэн задал встречный вопрос:

— Сяоцай, раз ты так долго повсюду сопровождает даоса Гу, неужели ты ничего о нем не слышал?

Цзи Сяоцай покачал головой, чувствуя легкую укол в сердце, и ответил:

— На самом деле наставник взял меня к себе всего три месяца назад, и целыми днями я только и делаю, что выполняю всякую черновую работу.

В глазах Лю Иньфэна мелькнул странный огонек, после чего он хлопнул Цзи Сяоцая по плечу:

— То, что тебе о чем-то не рассказывают, еще не значит, что к тебе относятся с пренебрежением. По моему разумению, даос Гу относится к тебе очень даже неплохо.

Цзи Сяоцай тотчас просиял:

— Вы и вправду так считаете?

Лю Иньфэн не удержался от улыбки:

— Как же, неужели тебе так важно, что думает даос Гу?

Цзи Сяоцай кивнул и ответил с предельной серьезностью:

— Потому что я люблю наставника.

Лю Иньфэн опешил:

— Любишь? И в каком же смысле?

Цзи Сяоцай задумался:

— Ну, мне очень сильно нравится находиться с ним рядом. Хочу следовать за ним долгие-долгие годы.

Лю Иньфэн протянул:

— Ох, вот как… Значит, в этом твоя любовь…

Уловив в его голосе скептицизм, Цзи Сяоцай слегка рассердился и недоверчиво спросил:

— А разве это не любовь?

Лю Иньфэн опустил обе руки на плечи Цзи Сяоцаю и произнес:

— Сяоцай, не сердись. Но любить человека — это не только желание быть вместе с ним. Наверное, еще и… м-м, желание разделить с ним множество самых разных радостей…

Цзи Сяоцай возразил:

— Я понимаю! Я каждый день устраиваю его быт, помогаю во всем — и это делает меня очень счастливым!

Лю Иньфэн кашлянул:

— Сяоцай, ты… презабавный…

Цзи Сяоцай удивился:

— Братец Лю, неужели я сказал что-то не то?

Лю Иньфэн слегка приподнял уголки губ:

— Не то чтобы совсем не то, просто… скажем так, неполно.

Затем он спросил:

— Послушай, Сяоцай, в вашем роду ведь тоже женятся и выходят замуж? Если кто-то по-настоящему любит человека, он стремится совершить с ним обряд поклонения небесам и земле…

Цзи Сяоцай замер, его лицо мгновенно вспыхнуло, и он залепетал:

— Ну… это… конечно, я знаю! Но ведь для этого нужно, чтобы полы были разными! А мы с наставником оба мужчины, так что совершить этот обряд нельзя… поэтому достаточно просто быть вместе! То же самое!

Лю Иньфэн снова кашлянул и с усмешкой бросил:

— Тоже верно. — Он похлопал Цзи Сяоцая по плечу: — Спасибо, что проводил.

Цзи Сяоцай ответил:

— Пустяки, братец Лю, я возвращаюсь. До встречи в будущем.

Лю Иньфэн отозвался:

— Обязательно, до встречи!

Проводив взглядом фигуру Цзи Сяоцая, который с фонарем в руке растворился в ночной темноте, он еще долго тихо посмеивался про себя, думая: «Забавно».

Обратный путь Цзи Сяоцая с фонарем не был безлюдным.

Со времен нынешней династии экономика процветала, породив множество ночных рынков, и даже ночью здесь царило оживление. Сейчас лунный свет сиял чисто и ярко, по озеру Дунтин скользили расписные лодки, оглашая окрестности звоном струн. По сравнению с изящным очарованием ночных прогулок по реке Циньхуай, здесь чувствовалась особая, широкая удаль. Вдоль берега множество торговцев зазывали покупателей диковинными товарами, сезонными фруктами, пудрой и румянами. Кое-где дымили лотки, где жарили свежую рыбу и креветки, выловленные прямо в озере Дунтин. Вдоль всей дороги слыпел шипящий звук раскаленного масла и разносились дразнящие ароматы — так что даже объевшийся человек неизменно почувствовал бы голод.

Цзи Сяоцай невольно задумался: если владыка Дунтина и вправду не сможет отыскать жемчужину Пишуй, во что превратятся эти просторы в восемьсот ли? Во что превратится мирная жизнь города Юэян?

Погруженный в раздумья, он вдруг почувствовал, как кто-то сзади закрыл ему глаза ладонями, а вслед за этим раздался развязный, чудной голос:

— Маленький цыплёнок, угадай, кто я?

Цзи Сяоцай вздохнул и произнес:

— Это даос Чжоу.

Чжоу Чжаоцзи убрал руки и бойко выпрыгнул вперед:

— Ого? А ты догадлив! Как это ты понял, что я?

Цзи Сяоцай ответил:

— Только вы называете меня маленьким цыпленком.

Чжоу Чжаоцзи извлек откуда-то из-за пазухи шампунь с аппетитно пахнущей жареной рыбой и с ухмылкой протянул:

— Да ну? Разве мой старший брат не так тебя зовет?

Цзи Сяоцай возразил:

— Наставник не позволил бы себе такой бестактности, наставник называет меня Маленьким Овощем!

Чжоу Чжаоцзи, жуя рыбу, отозвался:

— Да никакой разницы!

Цзи Сяоцай запротестовал:

— Есть разница! В слове «овощ» нет никакого цыпленка!

Чжоу Чжаоцзи перевел взгляд круглых глаз, сморщил нос и протянул:

— В слове «овощ» и правда нет «цыпленка», ха-ха-ха…

Посмеявшись, он заметил, что Цзи Сяоцай смотрит на него с предельно серьезным выражением лица, потерял интерес к шутке, дважды кашлянул и спросил:

— И что ты тут делаешь?

Цзи Сяоцай ответил:

— Провожал гостя. А что здесь делаете вы, даос Чжоу?

Чжоу Чжаоцзи сказал:

— Ищу тебя со старшим братом…

Он еще не успел договорить, как Цзи Сяоцай отпрыгнул назад на три шага, с крайним подозрением уставившись на Чжоу Чжаоцзи, и машинально прижал руку к поясному кошелю.

Чжоу Чжаоцзи перевел взгляд, шагнул вперед — Цзи Сяоцай отступил на шаг.

Чжоу Чжаоцзи сделал еще два шага — Цзи Сяоцай отшагнул на два.

Нахмурившись, Чжоу Чжаоцзи поманил его пальцем:

— Маленький цыплёнок, иди сюда.

Цзи Сяоцай уперся:

— И не подумаю!

Чжоу Чжаоцзи поскреб затылок и поинтересовался:

— Ты меня боишься?

Цзи Сяоцай заявил:

— Вы плохой человек! Вы порвали одежду наставника и украли деньги у него и у меня!

Мимо проходило несколько девушек, и, услышав слова Цзи Сяоцая, они с удивлением покосились на Чжоу Чжаоцзи, после чего прикрыли рты ладонями и быстро обошли их стороной.

Чжоу Чжаоцзи скакал на одной ножке позади и кричал:

— Красавица, не слушай его, это мы с братом шутим так...

— Плюх...

Торговка подержанными товарами без всяких церемоний выплеснула у ног Чжоу Чжаоцзи таз с грязной водой.

Чжоу Чжаоцзи подпрыгнул, словно мартышка, оттащил Цзи Сяоцая в сторону и заговорил:

— Тише ты! То есть, что за чушь ты несешь!

Цзи Сяоцай возмутился:

— Какая же это чушь! Ты ведь явно... Мгм-м...

Чжоу Чжаоцзи изо всех сил зажал Цзи Сяоцаю рот, заискивающе улыбнулся проходившим мимо юным девам, а когда те удалились, наконец отпустил его и промолчал:

— Цзи Сяоцай, я зову тебя цыпленком любя, вовсе не обязательно так мне мстить!

Цзи Сяоцай отвернулся.

Чжоу Чжаоцзи тяжело вздохнул, потыкал Цзи Сяоцая в макушку и сказал:

— Ну ты даешь, теперь у тебя даже характер появился!

Цзи Сяоцай ответил:

— Ты испортил одежду, которую я с таким трудом починил для даочжана, да еще и стянул его деньги — поделом тебе, что люди смотрят на тебя с презрением!

Чжоу Чжаоцзи поднял руки в знак капитуляции:

— Ладно-ладно, Цзи Сяоцай, господин Цзи, великий Цзи! Будь добр, прояви великодушие к ничтожному человеку, а? Я ведь оказался в безвыходном положении и пришел искать вашего пристанища, так смилуйся, сжалься надо мной, а?

Цзи Сяоцай упрямо заявил:

— А я не скажу тебе, где мы с даочжаном живем!

Чжоу Чжаоцзи принялся скрести в затылке и взмолился:

— Да что же ты за ребенок-то такой упертый!

Цзи Сяоцай отрезал:

— Потому что я глупый цыплёнок!

Чжоу Чжаоцзи тут же едва не расплакался. Что там говорят про тех, с кем не виделся три дня — мол, гляди на них уже иначе? Почему это старое выражение, которым раньше дразнили Цзи Сяоцая, теперь прилетело обратно ему же в лицо?..

Однако выручил его Гу Тайлай.

Гу Тайлай появился в наступающих сумерках, нахмурившись, и спросил:

— Ты чего опять приплся?

Увидев Гу Тайлая, Цзи Сяоцай тут же стремглав бросился к нему, укрылся за его спиной и затараторил:

— Даочжан, он опять пытается выманить у нас деньги!

Чжоу Чжаоцзи искренне желал раздобыть таз с кипятком, чтобы ободрать с Цзи Сяоцая все перья, но перед лицом Гу Тайлая мог лишь яростно сверкать глазами. Он жалобно протянул:

— Старший брат, я пришел просить твоего приюта.

Гу Тайлай холодно бросил:

— О? У тебя, младший братец, такие великие способности — неужто всё еще нуждаешься в чьей-то помощи?

Чжоу Чжаоцзи подобострастно заискивающе приблизился:

— Старший брат, ну не сердись. Я ведь взял твои деньги только по приказу учителя! Сам видишь, разве я не оставил тебе ровно сто лянов?

Брови Гу Тайлая чуть заметно дрогнули:

— Чую, нос у тебя по-прежнему чертовски чуткий.

Чжоу Чжаоцзи расплылся в улыбке:

— Вот видишь, я оставил тебе серебро, а учитель, узнав об этом, выгнал меня из дому. Так что теперь ты обязан нести за меня ответственность, я отныне от тебя ни на шаг!

Приговаривая это, он даже ухватился за руку Гу Тайлая и принялся ее покачивать.

Цзи Сяоцай пришел в крайнюю ярость и во весь голос завопил:

— Даочжан тебя в жены не возьмет! Это даочжан в будущем замуж за меня выйдет!

Его крик прозвучал настолько громко, что на мгновение смолкли абсолютно все звуки вокруг. Продавцы нехитрой еды, торговцы украшениями и румянами, уличные акробаты, юноши, парни, дядьки и тетки — все уставились на эту троицу со столь запутанными отношениями... Даже сверчки, запертые в бамбуковых клетках, издали пару трелей и в недоумении умолкли.

У Гу Тайлая на лбу заходили желваки. Он резко развернулся и приказал:

— Все по домам!

Цзи Сяоцай сердито зыркнул на Чжоу Чжаоцзи и поспешил следом. Чжоу Чжаоцзи потер нос, виновато улыбнулся окружающим:

— Репетиция, репетиция у нас, — прикрыл ладонью пол-лица и тоже умчался следом, словно стрела из лука.

Оказавшись в постоялом дворе, Гу Тайлай опустился на табурет и налил себе чашку воды. Цзи Сяоцай тревожно мялся на месте, решаясь лишь украдкой поглядывать на него. Хотя он искренне считал, что в его желании жениться на Гу Тайлае нет ничего постыдного, в глубине души он всё же чувствовал себя слишком слабым и недостойным, а потому до сих пор не осмеливался завести об этом разговор. Теперь же он вот так опрометчиво сболтнул лишнее и понятия не имел, что творится в голове у Гу Тайлая. На сердце у него было неспокойно — словно пятнадцать ведер колодезных качались туда-сюда.

Чжоу Чжаоцзи неторопливой вальяжной походкой вошел в комнату и со злорадством уставился на Цзи Сяоцая.

Гу Тайлай сделал глоток воды и спросил:

— Лю Иньфэн уехал?

Цзи Сяоцай удивленно протянул:

— А?

Напряжение в его теле мгновенно спало, сменившись легким разочарованием, и он ответил:

— Угу, проводил.

Гу Тайлай поинтересовался:

— Ты ему ничего лишнего не пообещал?

Цзи Сяоцай тут же замотал головой:

— Нет. Братец Лю ничего такого не просил.

Он прекрасно знал, что его слишком легко обмануть, поэтому, однажды обжегшись, теперь старался изо всех сил следить за собой, чтобы снова не навлечь на Гу Тайлая неприятности.

Гу Тайлай кивнул:

— И правильно. Этому человеку нельзя доверять.

Цзи Сяоцай озадаченно спросил:

— Брату Лю нельзя доверять?

Гу Тайлай пояснил:

— Половина из того, что он только что наговорил — ложь. Впрочем, неважно, нас это не касается.

Затем он перевел взгляд на Чжоу Чжаоцзи:

— Иди возьми себе комнату и заплати за нее сам. Завтра после полудня мы отсюда уходим.

Чжоу Чжаоцзи радостно просиял и стремглав выбежал вон.

Цзи Сяоцай собирался было что-то сказать.

Гу Тайлай оборвал его:

— Ложись спать пораньше.

С этими словами он задул свечу.

http://bllate.org/book/34408/4242413