Готовый перевод The Realm Within The Mind / Скрытый трон: Наставник для юного императора: Глава 15

Му Сюнь бросил взгляд на правое запястье человека и впился глазами в его исполненные ярости зрачки. На его лице не дрогнул ни один мускул, однако он медленно спросил:

— В последнее время я нездоров, на утренние аудиенции не хожу, в кабинет захожу редко. Ко мне не только почти не приходят гости, но даже Ваше Величество, который прежде навещал меня часто, не присылает людей справиться о моем здравии. Неужели именно поэтому ты решил, что я, Му Фаньцзинь, больше не пользуюсь доверием?

Юноша остолбенел.

— Ли Янь, — глубоко вздохнул Му Сюнь, и в его ясных глазах промелькнула тень печали. — На днях, когда выдалось свободное время, я читал твои стихи.

Слуга при этих словах широко раскрыл глаза.

— У тебя неплохой почерк, да и в стихах есть свой особый стиль. Должно быть, управляющий Сюй был весьма прилежным Учителем...

— Так это ты приказал ему учить меня?! — перебил его юноша.

Му Сюнь не ответил, лишь пристально смотрел в его мечущиеся, полные ужаса глаза. Дождавшись, пока первая волна испуга схлынет, он продолжил мягко:

— Управляющий Сюй в молодости сдал государственные экзамены на степень цзюйжэня. Лишь из глубокой признательности моему покойному отцу он согласился снизойти до должности скромного управляющего в моем Поместье Му. Поручив ему твое обучение, я вовсе не желал тебя унизить.

— Когда ты попал в поместье, тебе было едва за десять. Но ты уже умел читать, писал ровным, красивым почерком. Наверняка, если бы не внезапное разорение семьи и полное одиночество, тебя бы не продали сюда, заставив терпеть невзгоды.

— Я тогда был молод, вечно пропадал во дворце, а возвращаясь, до ночи сидел за бумагами, поэтому у меня никак не находилось времени заниматься твоим образованием. Пришлось утруждать почтенного управляющего Сюй. Я надеялся, что через пару лет отправлю тебя на провинциальные экзамены...

— Господин, прошу вас, не надо... — пробормотал юноша.

Слушая слова Му Сюня, он почувствовал, как его глаза наполняются слезами, а кинжал, который он сжимал в ладони, с лязгом упал на пол.

— Стремиться к славе или искать выгоды — если ты хочешь выбрать верный путь, это похвально, — голос Му Сюня изменился. — Но есть вещи, о которых, если я не расскажу тебе сегодня, ты, возможно, никогда и не узнаешь.

— Твоя семья была знатной, у тебя большие амбиции. Ты еще молод, тебя легко сбить с толку, и ты совершил ошибку — я не виню тебя за это.

— Когда мы были в упадке, мой отец купил тебя, чтобы дать тебе кров. Я же лично не оказал тебе никаких особых милостей, поэтому, если ты не верен мне — я не стану тебя винить.

— Сегодня ты спрятал нож в рукаве и, пользуясь тем, что рядом никого нет, хотел навредить ребенку, которого я ношу. Но поскольку ты все еще сохраняешь крупицу доброты и в последний момент заколебался, я по-прежнему готов простить тебя.

— Однако, Ли Янь, родители дали тебе имя, означающее талант и добродетель, надеясь, что ты станешь выдающимся человеком и принесешь славу роду. Если ты пойдешь на подлость, склоняя голову перед злом, как ты сможешь обрести душевный покой? И когда придет твой срок уйти в мир иной, с каким лицом ты предстанешь перед своими родителями?

Глаза слуги наполнились слезами, он обессиленно опустился на колени, словно внутри него что-то сломалось.

— А теперь скажи мне, кто из высокопоставленных лиц хочет доставить неприятности моему ребенку?

— Это Тан Цзинчжи, господин...

— Господин! — в комнату с улыбкой вошла Цзяоюэ. Увидев слугу, который, всхлипывая, сидел на полу, и Му Сюня, который, прижав руку к боку, холодно смотрел на него, она замерла. — Что-то случилось?

Цзяоюэ, неся несколько свертков в вощеной бумаге, осторожно подошла к столу, с беспокойством поглядывая на них обоих.

— Ничего особенного, — внезапно расслабившись, ответил Му Сюнь. — Этот мальчишка оступился и чуть не пролил лекарство на доклады. Пришлось мне его отчитать.

— Вот оно что, — Цзяоюэ перевела взгляд на юношу, который был немногим старше ее самой, и укоризненно произнесла: — Ли Янь, ну какой ты уже большой, а расплакался из-за пары слов господина. Не стыдно?

Слуга, услышав слова Му Сюня, снова застыл на коленях, подсознательно прикрывая рукой спрятанный кинжал.

— Господин, вам стоит поберечь силы. Говорят, на сносях женщина становится особенно раздражительной, а вы так печетесь о делах, — служанка положила свертки на край стола и поправила лежащие там доклады. — Видите, эти драгоценные бумаги ничуть не пострадали.

— Ступай уже, — Цзяоюэ кивнула в сторону двери, давая понять, что юноше пора уходить.

Видя, что Му Сюнь молчит, Ли Янь все понял. Утирая слезы стыда, он прижал рукав к груди и выбежал вон.

— Господин, вы такой странный. Обычно я и злой-то вас никогда не видела, а тут вдруг на ребенка накричали, — она развернула масляную бумагу и сложила лакомства на нефритовом блюде горкой, пододвинув их к руке Му Сюня. — Вот, это те самые лепешки с утиным жиром с Западного рынка, которые вы просили. Мне пришлось обойти полрынка и отстоять длинную очередь на другом конце города.

Му Сюнь посмотрел на золотистую корочку с разбросанными по ней ароматными зернами кунжута, невольно отшатнулся и виновато улыбнулся. Погладив себя по груди, он сказал Цзяоюэ:

— Я только что выпил лекарство, от запаха жирного стало нехорошо. Не отнесешь ли ты их остальным, пусть разделят между собой?

Цзяоюэ почувствовала досаду, но, боясь огорчить Му Сюня, стиснула зубы и через силу улыбнулась:

— Хорошо! Я знаю, что господин не любит масляные лепешки, раз вы просили меня их купить — значит, хотели порадовать остальных, верно я говорю?

Глава 14

Луна поднялась высоко в небо. В тишине пустых улиц раздался голос ночного сторожа, эхом отзываясь в лае собак, доносившемся издалека. Три черные тени ловко перемахнули через стену Поместья Му и прокрались в покои Му Сюня.

Один остался у дверей на страже, двое других направились внутрь: один замер у боковой двери, а второй, выхватив короткий нож, на цыпочках подошел к кровати и с силой вонзил его в выпуклость под тонким одеялом!

— А-а! — раздался вскрик.

Рука нападавшего дернулась, нож рассек воздух, но, прежде чем лезвие коснулось постели, чья-то рука перехватила его запястье. Нападавший взвыл: запястье пронзила невыносимая боль, кость, похоже, была сломана.

Тот, что стоял у двери, бросился на помощь, но человек, находившийся в постели, резким движением сбил его с ног. Тот с грохотом врезался в массивный стол и, схватившись за грудь, закашлялся кровью.

Не давая противнику опомниться, человек вскочил с кровати, схватил его за горло и в ярости прорычал:

— И вправду люди Тан Цзинчжи!

В сгущающихся ночных сумерках оконная рама отбрасывала резкие тени на его профиль. Нападавший, широко открыв глаза от ужаса и с трудом дыша, все же с изумлением прохрипел:

— Чжан...

Чжан Цзи, нахмурившись, смерил его гневным взглядом, а затем обернулся к Му Сюню, появившемуся из глубины спальни.

Му Сюнь был в своей обычной белой домашней одежде, за ним следовала Цзяоюэ. Перед ними на полу распростерлось поверженное тело.

Все произошло в мгновение ока — даже Чжан Цзи не успел разглядеть, как именно был повержен тот, что стоял снаружи.

Генерал Чжан сурово прищурился, ослабил хватку на горле пленника, давая ему возможность говорить, и спросил:

— Вас только трое?

http://bllate.org/book/34392/4240655