Готовый перевод My Fierce Disciple is Too Flirty / Моя ученица — опасный соблазн: Глава 16

— Это твоя комната? — с любопытством спросила Лу Цин.

— Да, — рассеянно ответил Юй Сюань, мысленно прикидывая, как бы незаметно ускользнуть обратно в класс.

Лу Цин удивился еще сильнее:

— С чего бы это твоя комната? — с этими словами он попытался втиснуться внутрь, но Юй Сюань преградил ему путь:

— Разве уроки уже кончились?

Лу Цин загадочно улыбнулся:

— Я сбежал.

Он снова попытался пролезть, но Юй Сюань вытолкнул его обратно, а затем сам первым выскочил наружу.

— Идем, — схватив Лу Цин за воротник, она пустилась в бегство.

— Куда? — Лу Цин был выше ее на полголовы, так что его согнуло в три погибели, и он послушно поплелся следом, не в силах распрямиться.

Они обошли сад, избегая посторонних глаз, и бегом вернулись к классу.

Юй Сюань спряталась за дверью класса и заглянула внутрь: учитель все еще объяснял материал.

— Ты что задумала? — шепотом спросил Лу Цин.

Если бы Юй Сюань призналась Лу Цин, что хочет вернуться на урок, он бы наверняка не только бросил ее одну и сбежал, но еще и принялся бы презрительно насмехаться, поэтому она решила ничего ему не говорить.

— Сейчас сама увидишь, будет весело, — Юй Сюань лукаво подмигнула ему.

Лу Цин загорелся любопытством и тоже заглянул в класс.

— У тебя есть способ пробраться внутрь незаметно? — шепотом спросила она.

— Зачем туда идти? Я с таким трудом оттуда вырвался.

— Зайдешь — узнаешь.

— Там же учитель, как мы проберемся?!

— У меня есть идея, — Юй Сюань принялась накручивать на палец прядь волос, — только она немного вредная.

Лу Цин беззаботно ухмыльнулся:

— Мне вредности не страшно.

И то верно: пока пахло весельем, Лу Цин ничего не боялся.

За последнее время эта парочка успела натворить немало дел, и Лу Цин считал, что они с Юй Сюань неплохо сыгрались. Пусть ее идеи насчет розыгрышей и были дурацкими, зато веселыми.

Раз он так сказал, Юй Сюань больше не церемонилась:

— Ну ладно, извини уж.

С этими словами она снова схватила Лу Цин за воротник и гордо, во весь опор втащила его в класс.

Лу Цин не успел опомниться, как она протащила его какое-то расстояние, а когда сообразил, что к чему, на них уже уставились десятки глаз.

— В чем дело? — Господин Чжу отложил книгу, заложил руки за спину и приблизился.

— Лу Цин прогулял урок, я притащила его обратно, — с абсолютно честным видом заявила Юй Сюань.

Лу Цин: «???»

Господин Чжу бросил взгляд на Лу Цин. Он и раньше замечал его отсутствие, но, зная его неугомонный нрав и то, что одноклассники вечно прикрывают его отговорками, не стал устраивать допросов. Однако в то, что Юй Сюань намного благопристойнее Лу Цин, господин Чжу тоже поверить не мог.

— Лу Цин прогулял, а ты? — спросил господин Чжу.

— Когда я пришла, учителя еще не было, и я отправилась во двор читать книгу, да так увлеклась, что не заметила, как пролетело время урока.

Все эти отговорки Юй Сюань продумала еще тогда, когда затаскивала Лу Цин внутрь, и теперь дополнила их искренними извинениями:

— Учитель, простите, я клянусь, что больше никогда не буду опаздывать и прогуливать, честно.

Это последнее обещание было искренним.

Лу Цин: «???»

Услышав это, учитель потребовал рассказать, что именно она только что читала.

Юй Сюань выбрала из заученных за последние два дня текстов один, который учитель еще не объяснял, и слово в слово отчеканила наизусть.

Господин Чжу кивнул, понимая, что девочка приложила усилия:

— Садись на место.

Юй Сюань поспешно и чинно вернулась за свою парту. Проходя мимо учителя, она обернулась и отвесила Лу Цин поклон в знак извинения.

Лу Цин сообразил, что она использовала его в качестве живого щита, и так разъярился, что хотел броситься к ней и вцепиться в воротник, но его перехватил учитель и выставил во двор за дверь, приказав сто раз перечитать вслух учебник.

После занятий Лу Цин еще не закончил свою сотню повторений.

Юй Сюань молча подошла и встала рядом.

— Отвали, — злобно бросил Лу Цин в перерывах между чтением.

— Ну прости, ты же сам говорил, что не боишься вредности, — ласковым голосом произнесла Юй Сюань.

— И до вредничалась до самой головы твоего брата Лу!

Хотя Юй Сюань этого не признавала, Лу Цин всегда величал себя старшим братом.

— Раз ты вернулась, какого черта меня тащила?! Я же из лучших побуждений пошел тебя искать, а ты со мной вот так?!

Услышав это, Юй Сюань поняла, что он и впрямь выскользнул наружу ради нее, и ей стало немного совестно перед ним, хотя Лу Цин давно привык к наказаниям.

— Я ждала, чтобы пойти вместе.

— Не нужно, вали куда попрохладнее.

Лу Цин никак не мог взять в толк и снова спросил:

— Какая муха тебя вообще укусила?!

— Я пообещала Высочеству, что буду усердно учиться.

— Тц, — Лу Цин от злобы отвернулся.

— Братец Лу, — Юй Сюань склонила голову набок и улыбнулась с абсолютно невинным видом, — братец Лу, ну не сердись.

Это обращение подействовало на Лу Цин безотказно: в нем мгновенно проснулось нечто вроде мужской гордости, и он больше не мог злиться.

Дождавшись, пока Лу Цин закончит читать, они пошли домой вместе.

Всю дорогу Лу Цин без умолку трещал языком: начал с приготовления к Церемонии принятия в ученики и дошел до заклинаний Юнь Хуa. И пусть все это он черпал из слухов и сплетен, расписывал он все так живо и убедительно, будто видел собственными глазами. Он также заявил, что раз после возвращения Юнь Хуа в Небесный Двор бесчисленное множество желающих стать его учениками получили от ворот поворот, а выбрали именно его, это лучшее доказательство его выдающихся способностей, и всю дорогу не переставал самодовольно красоваться.

Затем он упомянул, что после обряда ученичества поселится во Дворце Яо, и тогда им станет еще удобнее играть вместе.

Юй Сюань несколько раз пыталась вставить слово и рассказать, что ей тоже предстоит стать ученицей, но Лу Цин обрывал ее на полуслове:

— Дай мне договорить, — этих четырех слов хватало, чтобы заставить ее замолчать, после чего он продолжал тараторить дальше.

В конце концов Юй Сюань просто молча слушала. Ей доводилось видеть лишь то, как Высочество практикует Управление ветром, а об остальном она слышала впервые. Ей казалось, что Управление ветром куда интереснее полетов на облаках, да и летать так гораздо приятнее. О других же проявлениях стихии ветра она не имела ни малейшего представления. Если подумать, она и впрямь собиралась стать ученицей в полном неведении.

Чем больше Лу Цин говорил, тем сильнее возбуждался, а у Юй Сюань на душе скребли кошки. Лу Цин уже давно приготовил всевозможные подарки для Церемонии принятия в ученики; он знал, что у Юнь Хуа есть абсолютно всё, но важна была не ценность даров, а искреннее расположение.

А у нее самой не было ничего. Все шесть ритуальных подношений за нее помогла собрать Цай Пинь, но, если разобраться, все это принадлежало Дворцу Яо, а имущество Дворца Яо принадлежало Юнь Хуа.

Получалось, что она дарит ей ее же собственные вещи — из левой руки в правую.

С тяжелым сердцем вернувшись во Дворец Яо, Юй Сюань направилась прямо в сад. Она собиралась почитать под большой удумбией, как и обещала Юнь Хуа, но строчки совершенно не лезли в голову, мысли постоянно путались и уплывали вдаль.

Промучившись так добрую половину дня, она закрыла книгу и побрела обратно.

Ленясь идти через парадный вход, она полезла прямо через окно.

Оказавшись в комнате и окинув взглядом обстановку, она почувствовала себя еще более неуютно.

Абсолютно всё, всё здесь принадлежало Юнь Хуа.

Мало того, что ей предстояло перекладывать вещи из левой руки в правую, так еще и всё вокруг обустраивала сама Юнь Хуа — начиная с крошечного мешочка с благовониями и заканчивая целой комнатой. Оглядев себя, она обнаружила, что даже одежда на ней была сшита на заказ по распоряжению той же Юнь Хуа.

— Что же мне ей преподнести?

Все, что у нее было, дала ей она же — разве осталось хоть что-то, что можно подарить?

Юй Сюань надолго замерла в растерянности.

Погодите-ка!

Кое-что все-таки осталось.

Юй Сюань расстегнула висевшую на шее квадратную нефритовую подвеску. Камень был нежным, гладким и ровным, без единого изъяна; на лицевой стороне красовался вырезанный лотос, по краю шли две строчки мелких иероглифов, а обратная сторона была совершенно гладкой и ровной — пустой.

Эту квадратную нефритовею подвеску в форме лотоса Юй Сюань носила с самого детства, говорят, она была на ней еще в младенческих пеленках.

Обыскав себя с ног до головы, она поняла, что, пожалуй, только эта нефритовая подвеска по-настоящему принадлежала ей.

Это одновременно расстраивало и приносило облегчение.

Она хотела разыскать Юнь Хуа, но та всё не появлялась: слуги говорили, что она занята делами на Нефритовой террасе и ее снова куда-то отправили по поручению. Не имея других занятий, Юй Сюань принялась упражняться в каллиграфии.

Позже заглянула Цай Пинь и подробно рассказала обо всех правилах и предосторожностях, связанных с Церемонией принятия в ученики, а Юй Сюань старательно все запоминала.

На следующий день, после возвращения с занятий, когда Юй Сюань упражнялась в письме в главной комнате, в помещения легкой поступью вошла Юнь Хуа.

Юй Сюань была так поглощена письмом, что даже не заметила ее появления.

В этот момент бумажный журавлик порхнул к самому столу, замер, зависнув над бумажным листом, и склонил голову, разглядывая иероглифы.

Увидев журавлика, Юй Сюань подняла глаза и заметила Юнь Хуа, сидевшую на кушетке в дальнем углу комнаты. Бросив кисть, она подбежала к ней:

— Высочество, где вы пропадали?

— Была занята кое-какими делами.

— А теперь освободились?

— Да, — Юнь Хуа убрала бумажного журавлика и заметила: — Не видела тебя всего два дня, а твой почерк заметно улучшился.

Юй Сюань невольно загордилась: конечно, она старалась не зря, хотя пока это касалось лишь этих нескольких десятков иероглифов.

— Ложись пораньше, завтра тебе предстоит хлопотный день, — наставительно произнесла Юнь Хуа. Глядя на те иероглифы, что девочка выводила поначалу, она легко могла догадаться, сколько упорного труда за ними стояло: линии теперь текли свободно и естественно, изгибаясь легко и непринужденно, с изящным ветреным изыском. Если не знать заранее, ни за что не догадаешься, что это писала рука ребенка.

Она никак не ожидала, что та продвинется в этом искусстве столь далеко, так что продолжать упражнения больше не было нужды — куда важнее было хорошенько выспаться.

Теребя висевшую на шее нефритовую подвеску в форме лотоса, Юй Сюань опустилась на колени.

— Натворила дел? — это было первое, что пришло в голову Юнь Хуa.

В ответ ее одарили обиженным, непокорным взглядом круглых собачьих глаз.

Юй Сюань сняла нефритовою подвеску в форме лотоса и с почтительным и торжественным видом протянула ее обеими руками.

Юнь Хуа не спешила брать подарок, и лишь когда Юй Сюань с сияющей улыбкой произнесла: — Это вам, мой подарок на Церемонию принятия в ученики, — она приняла подвеску и вгляделась в нее. На камне был искусно вырезан цветок лотоса, а вдоль края вертикально шли две строчки мелких иероглифов: Сердце похоже на двойную сеть из шелка, а в нем — узел на узле. Резьба была простой, но изысканной, и что поражало больше всего — материал нефрита оказался высочайшего качества, шелковисто-гладкий, ровный, согревающийся от малейшего прикосновения.

На Небесном Дворе сокровищ было не счесть — столько, что от них у людей вечно разгорались жадные глаза, но даже среди них столь прекрасный нефрит встречался крайне редко.

Увидев, что та взяла вещь, Юй Сюань сама поднялась на ноги.

Юнь Хуa уже доводилось видеть эту подвеску: Юй Сюань носила ее на себе с самого младенчества. Когда-то она пыталась по этому камню разыскать ее происхождение, но все попытки окончились ничем. Зная, что нефрит, скорее всего, остался от настоящих родителей девочки, она даже строго-настрого предупредила остальных слуг, чтобы никто и не смел зариться на эту вещицу — мало ли когда среди людей найдется тот, кто потеряет совесть ради выгоды.

Юнь Хуа вернула подвеску Юй Сюань:

— Это слишком дорогой подарок, я не могу его принять.

http://bllate.org/book/34380/4238511