Готовый перевод The First Child in My Belly [Quick Transmigration] / Сюрприз в животе: Неожиданная беременность [Быстрый переход]: Глава 11

Лицо Ло И скривилось, а выражение мгновенно стало донельзя искаженным. Заставить его целовать Дин Цзяе, этого махрового гея?

Ярость в его глазах, казалось, готова была выплеснуться наружу.

Стоявшие рядом люди вжались в плечи, мысленно поражаясь тому, до чего же Лу Цзю умел изощренно язвить.

Все, кто знал Ло И, прекрасно понимали, что он терпеть не может Дин Цзяе. Если бы не желание насолить Лу Цзю, он бы даже в страшном сонне не стал звать Дин Цзяе участвовать в этой игре — брезговал даже малейшим прикосновением к этому типу.

А теперь его заставляют целовать мужчину с признаками истощения почек...

— Лу Цзю, ты...

Гневные слова Ло И еще не успели сорваться с губ, как Лу Цзю уже принялся высматривать новую точку для удара, бросив небрежно:

— Не можешь — тогда выполняй то, что написано на записке.

Речь Ло И тут же застряла в горле.

Заставить его искать какого-нибудь парня, чтобы прямо здесь, на глазах у всех, изобразить минет, было куда хуже смерти. А-а-а-а, проще умереть!

Ло И был близок к помешательству, ему хотелось разнести этот бар вдребезги!

Вдруг кто-то ткнул его в плечо. Весь дрожа от злости, он обернулся и увидел стоящего за спиной Дин Цзяе:

— Эм, Сяо И, давай просто поцелуемся и забудем.

Ло И опешил от ярости:

— Как ты меня назвал?!

Навязчивые манеры Дин Цзяе наконец сменили объект своей атаки.

— Сяо И, а что, Брат Дин не может тебя так называть? Неужели ты настолько презираешь Брата Дина?

Остальные посетители бара принялись подзадоривать:

— Целуй! Целуй! Целуй! Целуй!

Ло И был готов упасть в обморок, он в ужасе отпрянул назад.

— Давай же, — улыбаясь, Дин Цзяе шагнул к нему.

Хотя его симпатии принадлежали Лу Цзю, он, конечно же, был не против чмолкнуть Ло И — в конце концов, это всяко лучше, чем устраивать здесь забег голышом.

— Целуй! Целуй! Целуй! Целуй!

Атмосфера накалилась до предела. Под улюлюканье всего бара Ло И, сам не зная зачем, бросил дрожащий взгляд на Лу Цзю — и этот взгляд заставил его воспылать жгучей ненавистью.

Лу Цзю вообще на них не смотрел, он изучал бильярдный стол!

Казалось, ему было совершенно все равно, даже если бы в этот момент кто-то сбежал с поля боя, в худшем случае он бы лишь скучно бросил: Какая скука.

Ло И охлестнула волна обиды и злости.

Стиснув зубы и вкопавшись ногами в пол, в следующее мгновение он позволил огромному лицу Дин Цзяе надвигаться на себя.

Ло И зажмурился изо всех сил и, вложив в это движение всю оставшуюся волю, вытерпел этот поцелуй. Но стоило ощутить чужие губы, как по всему его телу побежали мурашки, а по спине мгновенно скатилась капля холодного пота.

Под визг толпы он с силой оттолкнул Дин Цзяе, навалился на бильярдный стол, согнувшись пополам, и его вытошнило!

Шэнь Кэ остолбенел.

Он перевел взгляд на Ло И, у которого от слез покраснели глаза, на вытирающего рот Дин Цзяе, выглядевшего слегка недовольным реакцией партнера, и наконец... на Лу Цзю, который как раз медленно наклонялся над столом.

Гулкий звук сглатываемой слюны.

...Все-таки его Брат Цзю умел развлечься по полной.

*

Лу Цюйнин застыл в стороне, чувствуя себя неловко и скованно.

...Он никак не ожидал, что Лу Цзю попросту превратит его в пустое место.

В баре царила бурная атмосфера, но сам он чувствовал себя здесь лишним.

Когда Дин Цзяе с Ло И слились в поцелуе, кто-то даже толкнул Лу Цюйнина со словами, что он стоит тут и загораживает обзор.

Прикусив губу и не зная, куда себя деть, он с отвращением покосился на омерзительную сцену неподалеку, затем резко развернулся к Е Линю и неуверенно произнес:

— Пойдем отсюда?

Е Линь не ответил.

Он неотрывно смотрел на Лу Цзю.

Лицо Лу Цюйнина слегка изменилось.

Подойдя ближе, он легонько дернул Е Линя за руку, возвращая его к реальности:

— Аринь?

Е Линь наконец перевел на него взгляд.

— Пойдем? — Лу Цюйнин постарался выдавить из себя улыбку.

Заметив, как Е Линь вновь нерешительно бросил взгляд в сторону Лу Цзю, Лу Цюйнин тихо проговорил:

— Братик не уйдет, нечего и звать его, иначе он опять разозлится. Е Линь, здесь так шумно, у меня голова болит, давай выйдем прогуляться?

Эта минутная молчание заставила Лу Цюйнина изрядно поволноваться.

К счастью, в конце концов Е Линь все же сделал шаг в его сторону.

...

Уход этой парочки не привлек ничьего внимания.

На террасе.

Е Цинь затянулся сигаретой и с улыбкой произнес:

— А Цзю-цзю наш парень, кажется, начинает походить на прежнего себя. Понятия не имею, что там творилось раньше, но я уж было всерьез думал, что старик из семьи Лу применил к нему какие-то темные штучки и превратил в дурака.

Хотя Лу Цзю и Лу Цюйнин были сыновьями Лу Минъяна, как бы сильно тот ни баловал младшего, вряд ли отец стал бы намеренно портить мозги своему старшему и вполне нормальному сыну.

Но чем еще тогда можно было объяснить столь внезначительную перемену в Лу Цзю?

Он ведь не ударялся головой и не страдал от сильного жара.

Как здоровый человек мог в одночасье кардинально измениться в характере и растерять весь интеллект?

За последние три года Е Цинь не раз сталкивался в бизнесе с так называемыми мастерами метафизики и даже советовался с ними. Конечно, толку от этого не было никакого, и теперь, вспоминая об этом, он находил свое поведение довольно нелепым.

К счастью, Лу Цзю оказался не по-настоящему чокнутым.

Вспомнив кое-что, он повернулся к другу и весело заметил:

— Кстати, тогда ведь даже ты ходил искать какого-то мастера...

Однако друг, похоже, совершенно его не слушал.

Сигарета тихо тлела между четко очерченными пальцами мужчины, выпуская тонкие струйки сизого дыма.

Мужчина в упор смотрел на фигуру, стоявшую спиной к ним у бильярдного стола.

*

Крошечная родинка на переносице на самой границе света и тени казалась мерцающей.

При наклоне линии рук и спины натянулись струной, изящная талия четко обрисовалась сквозь одежду, а в каждом движении внезапно прорвалась скрытая сила.

Белый шар сорвался с места, чиркнул по девятке, и та стремительно закатилась в ближайшую лузу.

— Лу Цзю что, собирается загнать все шары команды Ло И?!

— До этого Шэнь Кэ забил двенадцатый, у тех остался только пятнадцатый шар!

— Екарный бабай, почему я только что не додумался записывать все с самого начала?!

Дыхание Ло И участилось, а лицо побелело как полотно.

По его лбу катился пот, глаза в упор сверлили Лу Цзю, словно он надеялся силой мысли остановить его победный марш.

Шэнь Кэ превратился в сумасшедшую мартышку, с воплями прыгая вокруг Лу Цзю — даже он, отправляя друга к столу, никак не ожидал, что его Брат Цзю способен выдать такую круть!

Стоило Брату Цзю загнуть пятнадцатый шар, как у команды Ло И не оставалось ни малейшего шанса выйти к столу, а сам Шэнь Кэ избавлялся от угрозы треклятой штрафной записки!

— Братец Цзю, давай! Вперед, Братец Цзю! — ему не терпелось развернуть транспарант с признанием в любви к своему Брату Цзю!

Взгляды всех присутствующих были прикованы к молодому человеку.

Его походка оставалась неизменно неторопливой, а выражение лица — таким же, будто он играл в самую обычную пустяковую игру.

Остановившись у другого края бильярдного стола, он наклонился.

Ло И показалось, что он даже перестал дышать.

Под ярким светом ламп он почти не чувствовал боли от впившихся в ладони ногтей при сжатых в кулаки руках.

Взгляд Лу Цзю был спокоен и сосредоточен на кончике кия.

Резкий удар.

Биток ударил по шару, тот по прямой траектории чиркнул по пятнадцатому шару, и среди хитросплетений сложных рикошетов пятнадцатый шар благополучно угодил в лузу.

Он очистил стол! Он действительно зачистил все шары команды Ло И!!

Взорвались восторженные крики, руки Ло И затряслись.

Его психика окончательно рухнула.

— Лу Цзю, ты...

— М?

Парень озадаченно поднял глаза, и все слова Ло И намертво застряли у него в горле.

Что с тобой не так?

Почему ты такой спокойный?

Ты... ты что, вернулся?

Ло И не смел задать этот вопрос. Даже если этот же вопрос крутился сейчас в головах абсолютно всех присутствующих, он не хотел выглядеть идиотом, который озвучит его вслух.

Что значит «вернулся»? А куда тогда Лу Цзю девался до этого?

Лу Цзю всегда был здесь, он никуда не уходил.

— Остался только восьмой шар, — произнес Шэнь Кэ. — Забьешь восьмерку — и победа окончательно наша, но мы же не устанавливали никаких ставок, а по правилам тот, кто забивает восьмерку, должен сам понести наказание. Братец Цзю, может, на этом и закончим?

Тот, кто забивает восьмой шар, обязан самостоятельно принять наказание, и лишь после его выполнения игра считается полностью оконченной, а победа — присужденной. Разумеется, это было одним из правил, которые мажоры выдумали на ходу.

http://bllate.org/book/34366/4236248