Готовый перевод The Scum Top Always Struggles to Survive the Arena / Агония негодяя: выживание в эпицентре любовного хаоса: Глава 15

— Хорошо, — Пэй Жуй слегка кивнул.

Франк мысленно прикинул всё в уме и озадаченно произнес:

— Чего тебе вдруг понадобилось просить Ферранта о чём-то? Проекты Корпорации Пэйхуан и так отлично развиваются, на самом деле нет никакой нужды давать ему взятку за спиной.

Пэй Жуй медленно поднялся с места, засунув одну руку в карман, и ответил:

— Лично мне это не нужно, но это нужно моему партьеру.

— Тот самый Альфа, который тебя не метит? — Франк Лорин склонил голову набок, и в его голосе посмешка смешалась с издевкой. — Оказывается, тебе нравятся мужчины, которых ты не можешь контролировать? Кажется, это совершенно не вяжется с твоими планами на брак.

— Одно рекомендательное письмо — просто способ выкупить год романтических отношений, к тому же я не испытываю недостатка в Альфах.

— Кривишь душой.

Франк сразу же вынес вердикт, рассуждая, опираясь на свой опыт низовой работы:

— Для рекомендательного письма не нужно преподносить коллекции произведений искусства, достаточно лишь немного потратиться на взятку, и Феррант напишет официальную рекомендацию ради Корпорации Пэйхуан. Ты же устраиваешь все эти закулисные махинации лишь для того, чтобы этот человек действительно смог поступить в Университет Коландо по этой рекомендации.

Пэй Жуй молча стоял перед экспонатом, улыбаясь без единого слова, а выставленный свет пал на него, превращая в похожий на пышную лилию цветок с ярко-красной сердцевиной.

— Ты что, изменил своим принципам? Если это тот самый продавец из Двенадцатого района, о котором ты говорил в прошлый раз, поиграли бы — и хватит. К чему эти сложности с тем, чтобы жениться на заурядном Альфе с хорошей генетикой и выпрашивать ради него у Ферранта эту ходячую статую?

— Он другой, — при мысли об отстраненном, но чувственном лице Ли Тинпу Пэй Жуй сохранял внешнее спокойствие, однако его сердце вновь начало тупо ныть. — У него есть мечта, есть стремления. Если бы всё рухнуло из-за моего эгоистичного желания, было бы слишком жаль ломать ему будущее.

Франк судорожно втянул воздух:

— Охренеть, сходи к врачу, ладно? Я подозреваю, что твою душу кто-то украл.

Выслушав дерзкую бестактность Франка, Пэй Жуй с натянутой улыбкой парировал:

— Уверен, если бы твоему первому возлюбленному понадобилось такое рекомендательное письмо, ты бы тоже с радостью на это пошел.

Франк Лорин мгновенно ощетинился, вмиг растеряв всю свою праздную, небрежную и шутливую расслабленность, и яростно уставился на Пэй Жуя:

— Не смей сравнивать его с другими! Разве твой продавец может с ним сравниться?

Франк откинул со лба прядь ровно подстриженных серебристых волос, высокомерно задрал подбородок и, прищурившись, принялся загибать пальцы:

— Хоть мой первый возлюбленный и был из Тринадцатого района, но при этом беден, несгибаем, учился превосходно и сошлся со мной еще в старшей школе. Даже когда я уже работал, считай, что мой партнер в старших классах тоже окунулся в школьную романтику — если округлить, мы были школьной парочкой, чистейшая атмосфера первой любви! Тебе, такому человеку, просто не понять!

На лице Пэй Жуя царила мягкость, но в глубине глаз заледенел холод, и он усмехнулся:

— Тогда почему это я никогда не видел твоего расписного идеального первенца?

Пэй Жуй ждал недолго: за окнами Художественной галереи Мюриэль стемнело, закапал мелкий дождь. Возле галереи остановился кортеж, туфельки на алой подошве стукнули по пропитанному дождем мраморному полу, и фигура в темно-синем пальто повела людской поток сквозь вращающуюся стеклянную дверь.

Дежурные сотрудники почтительно расступались, завидев его. Мужчина слегка кивнул, крутя на пальце кольцо, и остановился прямо перед абстрактной картиной у самого входа, озадаченно разглядывая незнакомое полотно.

— Тематику сменили?

Следуя за Феррантом, Франк Лорин с изящной улыбкой произнес:

— Это работа, которую сегодня пожертвовал Пэй Жуй Пэйхуан. Экспонат редкий, сейчас как раз проектируют новую выставку, чтобы оттенить это полотно.

— Раз он все еще в Художественной галерее Мюриэль, нам стоит как следует пообедать и отпраздновать то, что это произведение удостоилось чести пополнить коллекцию Мюриэль.

Феррант повернулся и, приподняв веки, посмотрел на Франка. Свет экспозиции пал на него, подчеркивая глубокие глазницы и декадентскую красоту увядания на переносице — словно извлеченный из глубин веков и любовно сохраненный шедевр, он выглядел куда живописнее любой картины в собрании галереи.

Франк не смел расценивать столь выдающуюся внешность как заслугу Ферранта: это лицо провело в кресле председателя Сената ровно тридцать лет. Должность председателя переизбиралась каждые три года, и тот выиграл десять сроков подряд — и добился этого не за счет лица, а благодаря бескомпромиссным, жестким методам.

Перед ним сидел не мелкий негодяй, пробившийся наверх за счет внешности, а поистине опасный железный председатель.

Стоило неосторожно подобрать слово в его присутствии, как тут же полетишь в бездну.

Франк Лорин радовался лишь тому, что он и Феррант состоят в одной партии, а значит, при решении дел не нужно ломать голову над сменой президента или гадать, на кого из будущих политических новичков сделать ставку — этот партийный лидер мог в одиночку провернуть любое сращивание политики и бизнеса.

Пэй Жуй появился вовремя. Сделав совместное с Феррантом фото на фоне картины, Франк, исполняя роль хозяина вечера, распустил сопровождающих сотрудников, оставив двоих наедине, а сам принялся играть роль смягчающего атмосферу посредника.

Пэй Жуй вкратце коснулся искусства Древней Земли, наспех изученного им накануне ночью, признавая, что перед этим ценителем абстракционизма он всего лишь дилетант. После нескольких общих фраз разговор наконец зашел о главной цели его визита.

— Просишь рекомендательное письмо для кого-то?

— Верно. Его зовут Ли Тинпу. Он мой будущий жених.

Мысли Захария Ферранта замерли на секунду, после чего он тяжело вздохнул:

— Ох, как знакомо.

Он уже слышал это имя в телефонном разговоре с министром Хартиганом. И неужели кто-то действительно посмел играть с чувствами младшего ради простой бумажки — рекомендательного письма, — и всё это прямо на глазах у двух партий?

Неужели они и впрямь готовы добровольно объявить о помолвке, используя любовь в качестве разменной монеты?

Трое неспешно шли по галерее Художественной галереи Мюриэль, где темно-красный ковер вился подобно текущей реке, а их удлиненные тени покачивались в мерцающем свете ламп.

Пэй Жуй не обольщался мыслью, будто одна картина способна гарантировать место в университете, и потому завел разговор о новом козыре столь буднично, словно обсуждал домашние дела:

— Через полгода вновь настанет время выборов председателя Сената. Хотя Корпорация Пэйхуан уже подготовила двести пятьдесят миллионов, мне кажется, столь масштабные выборы стоило бы профинансировать вдвойне, чтобы сумма соответствовала вашему избранию.

— Ради какого-то безымянного мальчишки?

С улыбкой на лице Пэй Жуй мягко поправил:

— За его спиной стоит Корпорация Пэйхуан, рано или поздно у него появится и имя, и вес.

— Если я явлюсь знакомиться с родственниками безымянным и нищим, это будет слишком самонадеянно. Твой брат и так меня не переносит, и хотя я с радостью готов взять на себя ответственность за твое будущее, мне совсем не хочется вызывать у твоих родных точно такое же отвращение.

Ли Тинпу помогал Айлэру поправить галстук-болотце на костюме и с легкой грустью промывал ему мозги:

— В моих глазах ты — самое лучшее, что есть на свете. Тебе не нужно чувствовать себя неполноценным при этой встрече, мы ведь просто ставим семью в известность.

Зная, что ты прикрываешь меня собой, мне стало намного спокойнее.

Раз уж это не официальное знакомство, то и подарки приносить не обязательно, верно?

Ли Тинпу отдернул руки, поправив галстук, оперся подбородком о ладонь и с уставшей нежностью посмотрел на Айлэра, словно утопая в пучине страсти.

Машина направлялась к крупнейшему храму Культа Божественного Разума на Планете-спутнике Коландо. Этот спутник считался «нейтральным миром», где переплетались самые разные силы, так что назначить встречу в церкви казалось наименее приметным выбором.

Услышав их приторно-сладкие речи, Херманн тяжело фыркнул и предпочел закрыть глаза, погрузившись в дремоту. Едва автомобиль остановился, Айлэр вытащил Ли Тинпу за руку наружу, оставив сидевшего в салоне Херманна позади.

Ли Тинпу проследовал за Айлэром в главный зал храма. Солнечные лучи пробивались сквозь разноцветные витражи с изображениями различных религиозных догматов, рассыпая пестрые блики на скамьях и полу. Из-за полной отмены доступа посторонних вокруг не было ни души, лишь несколько священников молча кивнули Ли Тинпу в знак приветствия.

Айлэр опустился на колени перед статуей божества, сложил руки лодочкой и истово зашептал молитву:

— О боже, я молю тебя ниспослать мне любовь и жизнь, столь же искренние, сколь у моих родителей, и даровать мне Альфу столь же храброго, искусного в бою и устремленного к вершинам, каким был мой отец.

К чему еще и вслух-то зачитывать? Он что, и правда принял это место за автомат желаний?

Ли Тинпу присел на корточки, слегка приобняв Айлэра за плечи, потерся щекой о его мягкую кожу и успокаивающе произнес:

— Твое желание уже прямо перед тобой, стоит только руку протянуть.

Айлэр крепко сжал протянутую руку Ли Тинпу и лучезарно улыбнулся. Свет пал на его лицо, и в его бирюзовых, точно море, глазах заплескался закат разгара лета.

Айлэр по привычке провел карточкой, делая пожертвование. Когда же священник перевел взгляд на Ли Тинпу, улыбка на лице последнего не дрогнула, и он легко коснулся губами лба Айлэра.

— Считай, что это совместное пожертвование от нас двоих, влюбленных, — проговорил Ли Тинпу, глядя на Айлэра снизу вверх. — Пусть первую половину жизни я провел в одиночестве, ради тебя я готов сменить веру.

Разумеется, если только в его удостоверении личности не стояло четкой отметки, в противном случае он и сам не рискнул бы утверждать, какому именно богу поклоняется.

В конце концов, два года назад ради куска хлеба Ли Тинпу успел побывать адептом Культа Гоморры в Двенадцатом районе, побыть волонтером и даже вступить в церковный хор просто для массовки.

Возможно, на Планете-спутнике Коландо я временно принадлежу к Культу Божественного Разума, — подумав об этом, Ли Тинпу легко приподнял бровь.

Священник не стал настаивать, отвесив пару любезностей, которые привели Айлэра в полный восторг, после чего проводил их обоих к забронированной четой Родхэм переговорной.

Айлэр шел с безмятежным видом, без конца и краю фантазируя об убранстве церкви в день их свадьбы.

Однако сам Ли Тинпу за этот короткий путь успел прочувствовать немалое давление: он был знаком с Айлэром меньше двух с половиной дней, даже принудительные свидания вслепую не развивались с такой бешеной скоростью. Не обладай он изрядным цинизмом, давно бы уже успел поставить штамп о браке и зарюхать этого бетту, а вовсе не шел бы по пути допроса перед знакомством с родней.

Ли Тинпу прекрасно понимал: он согласился на встречу с родителями вовсе не для того, чтобы вести разговор о женитьбе, а чтобы использовать чувства влюбленного по уши Айлэра как залог для получения рекомендательного письма.

Пусть Айлэр и ослеплен любовью, ничего не смысля в расчетах, два старых волка-родителя наверняка с первого взгляда раскусили, чего именно он добивается столь отчаянными усилиями.

И по сравнению с изменчивыми и зыбкими чувствами он куда охотнее принесет их в жертву ради вполне осязаемой выгоды.

Священник медленно отворил массивную дверь переговорной. Зал сиял роскошью: на стенах красовались вырезанные вручную замысловатые узоры и объемные изображения ангелов, а сквозь высокие стекчатые окна струился теплый солнечный свет, от которого у вошедшего Ли Тинпу по спине пробежали мурашки.

В самом центре зала восседали две хорошо знакомые по новостям фигуры. Председатель Палаты представителей Родхэм, голубоглазый блондин крепкого и внушительного телосложения, выделялся страшноватым шрамом от грубого шва, опоясывавшего шею — в звездную эпоху с ее развитой медициной он не стал прибегать к эстетической хирургии, гордо выставляя этот рубец на показ как залог своих боевых заслуг и народной любви, подчеркивающий весь тернистый путь простолюдина к самой вершине.

Лишь увидев председателя Родхэма воочию, Ли Тинпу окончательно убедился, что Херманн — точная копия своего отца. Выходец из армейских кругов, он обладал таким колоссальным авторитетом, что даже одно лишь его присутствие за столом давило на психику, лишь оттеняя благодушие министра финансов Хартигана.

http://bllate.org/book/34359/4235380