Готовый перевод My Younger Lover Showed Up / Разрыв: Когда любовь на десять лет моложе дала трещину: Глава 4

— Сяо Чжу, кто пришёл? — раздался за спиной голос Лян Цзяшу.

Юноша поднял глаза на звук, перешагнул через Дин Хуана и посмотрел в сторону источника голоса.

Если бы в этот момент панорамная камера снимала от дверей вглубь комнаты, можно было бы увидеть, что все трое стояли почти по прямой линии, а на её концах возвышались абсолютно одинаковые мужчины.

Поразительно похожие черты лица напоминали отражение в расколотом надвое зеркале.

Молодой мужчина у дверей слегка подался вперёд из-за спины Дин Хуана.

Он склонил голову набок и с невозмутимым спокойствием встретил устремлённый на него — полный изумления и настороженности — взгляд Лян Цзяшу…

— Щёлк! — раздался тихий звук, и видеокамера начала запись.

— ФИО?

— Лян Сяо.

— Возраст?

— Двадцать пять.

— Ты утверждаешь, что переместился во времени и пространстве. Расскажи, как это произошло?

— Не помню.

— Как ты попал сюда после перемещения?

— Не знаю, открыл глаза — и уже здесь.

— А до перемещения? Что-нибудь помнишь?

— Память отшибло.

Лян Цзяшу: «……»

Сидящий напротив юноша пару раз моргнул. Крепко-накрепко привязанный к стулу верёвками, он выглядел донельзя невинным.

Дин Хуан молча перевёл взгляд на Лян Цзяшу.

Тот опустил голову, выключая камеру; уголки его губ были сжаты в прямую линию, а на лице читалось мрачное, непроницаемое выражение.

Только что он вдоль и поперёк допросил этого человека неизвестного происхождения.

Тот носил точно такое же лицо, какое было у самого Лян Цзяшу в молодости, но помнил лишь своё имя и возраст, а на любые другие вопросы отвечал полным неведением.

По холодному выражению лица Лян Цзяшу Дин Хуан понял: тот считает этого человека подозрительным до крайности.

И впрямь, когда перед тобой материализуется твоя собственная юная копия — о подобных сюрреалистичных событиях любой подумает как о какой-то дичи.

Но голос, внешность, телосложение незнакомца — всё до мельчайших деталей совпадало.

Пластическая операция? Изменение голоса с помощью программ? Плюс точное подражание манере держаться?

Дин Хуан не знал, почему-то вспомнив загаданное вчера вечером на день рождения желание…

В растерянности он снова посмотрел на привязанного к стулу юношу.

Тот заметил его взгляд и повернул голову. Когда их глаза встретились, сердце Дин Хуана дрожало, и он торопливо опустил ресницы, отводя взор.

В нынешней ситуации Лян Цзяшу не мог просто так заявить в полицию.

В конце концов, происходящее звучало слишком безумно, к тому же репортёры и папарацци только и ждали возможности полакомиться свежими сплетнями с первых полос.

При его уровне известности нельзя было допустить, чтобы хоть малейший слух просочился наружу.

Поэтому Дин Хуан услышал, как Лян Цзяшу набрал внутренний номер и связался с охраной коттеджного посёлка. Получив присланное видео с камер наблюдения, он протащил ползунок перемотки назад и обнаружил, что на экране как раз появляется фигура этого молодого человека.

Камера зафиксировала, как тот вышел из мёртвой зоны видимости. Охрана посёлка, узнав его лицо, с любезной улыбкой проводила гостя до самых дверей.

Но кое-что казалось подозрительным: по дороге он то и дело брал у охранника телефон и увлеченно что-то в нём выискивал.

Лян Цзяшу тоже заметил эту деталь и сразу же поднял голову, спросив:

— Что ты тогда делал в телефоне?

— Разумеется, искал информацию о себе, — не задумываясь, ответил юноша.

Он откинулся на спинку стула и, глядя на Лян Цзяшу с чисто детским любопытством, поинтересовался:

— Не ожидал, что после дебюта и обретения славы ты даже имя сменишь. Что, прежнее имя — Лян Сяо — показалось тебе неблагозвучным?

Лян Цзяшу прищурился и с усмешкой произнес:

— Ты правда не знаешь, почему я сменил имя?

Услышав это, слушавший их разговора Дин Хуан на мгновение замер, потеряв дар речи.

А сидевший напротив Лян Сяо лишь пожал плечами, изобразив на лице выражение: мол, мне очень интересно, просветите.

Дин Хуан не мог понять, притворяется ли этот парень амнезиком на самом деле или нет. Лян Цзяшу, судя по всему, тоже зашел в тупик — он повернулся к нему с вопросительным взглядом, но Дин Хуан лишь молча покачал головой.

— Ладно, прекращайте шифроваться.

Лян Сяо подёргал путы на теле и нетерпеливо бросил:

— Если вы мне всё равно не верите, можете на крайняк выдрать у меня с головы пару волосков и сделать ДНК-тест.

Погодите-ка, ДНК…

Идея и впрямь казалась здравой.

Дин Хуан словно очнулся ото сна, чуть было не забыв про существование современных технологий.

Лян Цзяшу слегка поправил очки на переносице, одобряя этот способ.

Вскоре он велел ассистенту принести инструменты и лично собрал у Лян Сяо образцы волос с волосяными фолликулами, следы крови и мазки с внутренней стороны щеки. Всё это аккуратно разложили по бумажным конвертам, после чего водитель отвёз материалы в заранее проверенную лабораторию.

Там пообещали выдать результаты по ускоренной процедуре в течение нескольких часов.

Пока со всем этим разобрались, уже близился полдень.

Из-за чрезвычайных обстоятельств Лян Цзяшу пришлось отложить рабочие планы, и теперь он проводил в кабинете экстренное видеосовещание со своей командой, оставив Дин Хуана сторожить гостя в гостиной.

В комнате словно застыл воздух.

Дин Хуан и Лян Сяо расположились на противоположных концах дивана, храня гробовое молчание.

Вот только неестественность молчания Дин Хуана бросалась в глаза.

Он нервными, почти суетливыми движениями сидел, опустив голову и теребя пальцы, время от времени украдкой бросая взгляды на отражение сидящего рядом парня в полированном экране телевизора, и испуганно отводил глаза, едва тот замечал это.

Лян Сяо же, напротив, расслабленно развалился на спинке дивана, запрокинув голову так, что его кадык был устремлён прямо в потолок.

Если бы не руки, всё ещё связанные за спиной, с первого взгляда можно было бы подумать, что хозяин здесь именно он.

Время тянулось невыносимо медленно, словно его замедлили до предела.

Дин Хуан выбросил вчерашний именинный торт, залепленный огарками свечей, и с самого утра ничего не ел. Его желудок, раздираемый спазмами голода, начал ныть.

Особенно учитывая, что рядом сидел источник колоссального напряжения.

В голове стоял гул, самые разные мысли хаотично переплетались друг с другом.

Неужели он действительно тот самый молодой Лян Сяо? Помнит ли он его? Неужели загаданное вчера желание и впрямь сбылось?..

Наконец, не выдержав этого несмолкающего шума в собственной голове, Дин Хуан включил телевизор, делая вид, что полностью погрузился в просмотр.

И в этот момент Лян Сяо заговорил вновь.

В его голосе, звучавшем чуть моложе голоса Лян Цзяшу, сквозила беззаботная дерзость.

Повернувшись и в упор глядя на Дин Хуана, он произнёс:

— Вы ведь уже развелись, да?

Эти слова прозвучали так громко, будто товарный поезд на полной скорости пронёсся прямо у него в ушах.

Краска мгновенно сошла с лица Дин Хуана, оставив его мертвенно-бледным.

Не дождавшись ответа, Лян Сяо принялся методично перечислять улики:

— С самого моего прихода сюда вы с ним держитесь друг от друга отчуждённее, чем простые знакомые; в этом доме полно следоуказателей совместной жизни, но нет ни единой вашей общей фотографии; обручальное кольцо носишь только ты, и самое главное —

Он кивнул на журнальный столик.

Дин Хуан проследил за его взглядом и увидел лежащие веером на столешнице документы, оформленные только сегодняшним утром.

Тёмно-красное свидетельство о разводе было прижато стопкой крафтовых конвертов, и из-под них виднелся лишь уголок обложки, но на нём отчётливо белел иероглиф «развод».

Дин Хуан: «……»

Ответ, казалось, был очевиден без всяких слов.

Хотя он по-прежнему хранил молчание, его унылое, потухшее выражение лица, судя по всему, было воспринято Лян Сяо как немое подтверждение.

И тогда парень продолжил допытываться:

— Почему вы развелись? Не сошлись характерами? Кризис седьмого года брака? Или он изменил тебе и бросил?

—……

Услышав это, Дин Хуан медленно опустил ресницы.

Кризис седьмого года… да?

На самом деле он и сам толком не понимал.

Но сейчас, глядя на сидящего перед ним юношу, ему казалось, что время действительно повернуло вспять.

То самое лицо, что оставалось лишь в воспоминаниях, отпечаталось прямо на сетчатке его глаз, рождая бесконечные иллюзии.

И это отчётливо и болезненно дало ему понять: взглянуть ещё раз на некогда молодого возлюбленного вовсе не означает захлебнуться слезами радости или испытать счастливое удовлетворение.

Напротив, ему хотелось лишь одного — забиться как можно глубже, спрятаться от всего мира.

Прошлой ночью его охватил приступ отчаяния, и помрачненный рассудок жаждал утешения в прошлом. Но теперь, столкнувшись лицом к лицу с по-настоящему молодым, на десять лет моложе себя Лян Сяо, Дин Хуан как никогда прежде прочувствовал всё унижение своего положения…

Внезапно диван рядом с ним продавился.

Это Лян Сяо придвинулся ближе.

Дин Хуан испуганно опустил голову.

Слишком длинная чёлка жалко упала на лоб, закрывая не только обзор, но и жуткое багровое пятно на левой щеке.

— Чего ты так уставился, на полу цветы растут?

Лян Сяо с любопытством подался вперёд, но Дин Хуан так резко отпрянул, что чуть не вскочил на ноги.

— Нет.

Сжав челюсти, он ответил на прежний вопрос Лян Сяо:

— Дело не в том, что мы не сошлись характерами, не в кризисе семи лет и не в том, что он меня бросил.

— Это я…

Руки, висевшие вдоль туловища, судорожно вцепились в края одежды.

— Это я его недостоин.

С этими словами Дин Хуан резко повернулся и быстрым, семенящим шагом бросился на кухню.

……

Глядя на фигуру, чьё бегство выглядело столь жалко, Тань Сяо откинулся на спинку дивана.

Он пошевелил затекшими пальцами рук, всё ещё стянутых за спиной, чтобы унять покалывание в запястьях и унять некстати участившийся пульс.

Он усмехнулся про себя, но тут же его лицо помрачнело.

В его воспоминаниях Дин Хуан остался таким: сидит с гитарой у искусственного озера в университетском городке, самозабвенно перебирает струны и поёт; перед чужими людьми держит холодное, острое выражение лица, хотя внутри остаётся мягким и наивным, порой проявляя детскую ребячливость; после дебюта держится особняком, словно чистый родник в шоу-бизнесе — трудолюбивый, искренний и до глупого честный.

Слишком много образов из прошлого жило в его голове, и ни один из них не имел ничего общего с нынешним забитым человеком, который пугливо ловит чужие взгляды, двигается с заторможенной скованностью и томится от самобичевания настолько, что даже он сам едва узнавал его.

На стене напротив висел встроенный телевизор, транслирующий утренние новости развлекательного характера.

Ведущий с мрачным лицом зачитывал текст чуть быстрее обычного:

— Прерываем эфир экстренным сообщением, поступившим в редакцию. После почти девятичасовой хирургической операции актёр Тань Сяо был переведён в палату интенсивной терапии для наблюдения и лечения. На данный момент он всё ещё находится в критическом состоянии…

Услышав репортаж, Тань Сяо невольно покачал головой.

http://bllate.org/book/34332/4231899