Готовый перевод My Fake Sister-in-Law and I Play Along / Двойная игра с фальшивой невесткой: Глава 11

Лю Фыньфэн и Пэй Да как раз проходили мимо и случайно услышали обрывок разговора.

— Великий князь Су неожиданно вернулся в Столицу? Разве это не значит, что на границах теперь воцарился мир? — возбужденно ухватил своего Брата Лэй Пэй Да. — Ты слышал о великом князе Су? О том самом человеке свирепом и грозном, который усмирил северные пустыни, разбил варваров в пух и прах так, что те даже умоляли о пощаде, стоя на коленях, но это не помогло?

Лю Фыньфэн, конечно, знал о нем. Ему даже доводилось сталкиваться по делам с армией великого князя Су, вот только самого его он вживую не видел.

— Оказывается, он любит утят.

Жена пришла полюбоваться луной

Лю Фыньфэн в этот день крутился как на войне. Ему казалось, что подошвы сапог стали совсем тонкими, и когда он наконец потащил домой еду, завернутую в пакет в ресторане, небо уже совсем стемнело.

При тусклом свете фонаря у ворот он поправил одежду, мысленно приказав себе не выглядеть так, будто он в чем-то виноват или что-то скрывает, и толкнул створку:

— А Юнь, я вернулся...

Цветочная оранжерея у восточной стены бросалась в глаза. Жена же вчера говорила, что управітся за один день!

Этот Лэй Гоу и впрямь рассчитывал сесть на шею жене и жить за ее счет! Даже не побеспокоился заранее хоть что-то для нее подготовить, заставил жену саму возиться!

Какой-то человек в одежде простого слуги как раз подметал метлой дорожку. Заметив входящего во двор, он с покорным видом шагнул навстречу и поприветствовал хозяина:

— Вы, должно быть, глава стражи Лю? Я Чжоу Цин, меня нанял молодой господин Юнь присматривать за оранжереей. Работа временная, с оплатой за день, с проживанием вне дома. Можете звать меня просто Сяо Чжоу, если что-то понадобится — смело поручайте. Молодой господин Юнь сказал, что за работу заплатят по труду.

Инь Гуйчжи тоже вернулся поздно. Воспользовавшись моментом, пока Чжоу Цин тянул время, он осторожно перелез через забор с северо-восточной стороны, проскользнул в оранжерею, одернул одежду и неторопливо вышел оттуда с абсолютно беззаботным видом:

— Вернулся? Мой руки, садись ужинать.

Лю Фыньфэн приподнял несенный в руке ларец с едой, лучезарно улыбаясь:

— Я принес тебе еды, тебе точно понравится.

Инь Гуйчжи почувствовал, как сердце яростно кольнуло в груди, но внешне остался невозмутим:

— Был занят днем, некогда и оглянуться было, так что я тоже заказал доставку из ресторана, взял пару блюд. Не знаю, придутся ли они тебе по вкусу.

— Вы оба отдыхайте пораньше, а я пока откланяюсь.

Чжоу Цин проявил исключительную сообразительность и откланялся. Выйдя за главные ворота и скрывшись из виду, он обошел дом, шмыгнул в темную аллею и, перемахнув через забор, вновь вернулся во двор.

Опасаясь высокого мастерства главы стражи в боевых искусствах, он не смел подходить слишком близко и трусливо забился в уголок оранжереи.

— Дай-ка я посмотрю, что за сюр… сюрприз меня ждет.

Помыв руки, Лю Фыньфэн подошел и приподнял миску, служившую крышкой для тарелки. Ну надо же, лучше бы не открывал — опять горькая тыква!

Инь Гуйчжи с абсолютно естественным видом точно так же вновь лицезрел грибы шиитаке.

Столица кишит ресторанами и харчевнями на любой вкус, вокруг столько потрясающих блюд, почему ты вечно выбираешь именно это? Зачем так мучить самого себя?!

Обе стороны на мгновение погрузились в зловещую тишину, после чего повторили вчерашний ритуал взаимного ухаживания за едой:

— Попробуй-ка. Если понравится, буду брать еще.

— И ты тоже. Если не по душе, в другой раз поищу что-нибудь в другом месте.

Сегодня было лучше, чем вчера, хотя бы тем, что выбор блюд оказался шире, а ассортимент разнообразнее. На худой конец можно было тихонько закопать на дне пиалы то, что подложил тебе партнер и что тебе совсем не по вкусу...

— Ну как, по вкусу?

— Мясно, безумно вкусно!

Играя роль, Лю Фыньфэн одновременно думал о том, какая же у него всё-таки замечательная жена: мягкая, заботливая, всем сердцем преданная мужу, всегда норовящая накормить его самым лучшим... Такой прекрасный человек, и почему она ослепла настолько, что связалась с этим Лэй Гоу? И ведь попалась на его удочку, ослепленная своей любовью — кормит его исключительно горькой тыквой! Да Лэй Гоу любит кучу всего, ты понимаешь это или нет?!

Инь Гуйчжи, глядя в мерцающем свете свечей на живые и выразительные черты лица юноши, мысленно вздыхал: какая жалость, такой сообразительный парень, но стоило столкнуться с делами сердечными, как мозги начисто отключились. Кто станет изо дня в день уплетать одни лишь грибы шиитаке? Только одни грибы шиитаке!

Затем они оба быстро задумались: а не стоит ли им узнать друг друга получше и перестать зацикливаться на чем-то одном?

Ладно, ладно. Они ведь только встретились, вместе еще и двух дней не прошло, период неловкости еще не прошел... Все понятно, проколов не будет, а уж потом удастся направить всё в новое русло.

Ужин прошел довольно быстро — возможно, оба сильно устали и были не в настроении вести беседы о «чувствах» и «любви», а может... у каждого рыльце было в пушку, играть всерьез не хотелось, и они лишь слегка изображали идиллию.

Лю Фыньфэн быстро отложил палочки и пиалу:

— А Юнь, ты сначала умойся и отдохни? В управе сегодня заварушка с одним делом, мне нужно немного поработать — разгрести в кабинете то, до чего руки не дошли днем.

Повод был донельзя благопристойным и совершенно ненавязчивым. Муж с женой договорились в письмах: не докучать друг другу излишним вниманием, не создавать взаимного давления, жить как прежде, заниматься своими делами. Например, если муж забросит службу из-за домашних дел, жена будет чувствовать себя не в своей тарелке.

Каждый вечер терпеть такое, как вчера, он бы едва ли выдержал: жена донельзя хороша собой, ее нежная забота так прямолинейна, а он не может причинить вред столь прекрасному человеку. Лучше проводить вместе поменьше времени — вот как сегодня: жена поспит, и он вернется, а завтра проснется до того, как жена откроет глаза. Идеально!

— Разве мы не договаривались не мешать друг другу заниматься своими делами? К тому же мою оранжерею только-только достроили, ее еще нужно привести в порядок, — Инь Гуйчжи повторил слова из письма, произнеся их небрежным тоном. — Ступай занимайся своими делами, не беспо обо мне.

Дела, над которыми он работал, во второй половине дня тоже продвинулись вперед, и ему требовалось всё тщательно проанализировать и подытожить.

Обе стороны, пребывая в полной уверенности, что перехитрили друг друга, быстро разошлись: один направился в кабинет, а второй — в оранжерею.

Лю Фыньфэн развернул лист бумаги и принялся что-то на нем черкать и записывать, упорядочивая мысли по делу.

В складках одежды покойного обнаружился обрывок бумажки из игорного дома. Вычислить игорное заведение не составило труда, и, двигаясь по этой ниточке, они быстро вышли на заядлого игрока по имени Лю Фэнгуй. Жена его умерла рано, детей мужского пола не было, дома он почти не появлялся, а несколько раз даже пытался продать собственную дочь в уплату игорных долгов. Отец с дочерью часто ссорились, доходило и до рукоприкладства, а погибшая в этом деле — его родная дочь Лю Син.

Лю Син исполнилось четырнадцать. Жизнь ее протекала в тяжелых условиях, но недавно она познакомилась с каким-то мужчиной. Этот человек подарил ей крупицу уверенности в себе, позволившую давать отпор отцу. Лю Фэнгуй прямо заявлял, что девчонка от рук отбилась, однако всякий раз, когда у него в карманах свистел ветер и он требовал у дочери денег, та раскошеливалась, поэтому продавать ее он пока не собирался. А вот кем был тот загадочный мужчина, Лю Фэнгуй, по его словам, понятия не имел — дома он почти не показывался и отец даже думал, что дочурка промышляет тайным блудом на полставки. Седьмого числа пятой луны, около четырех часов пополудни, проиграв в кости все до нитки, Лю Фэнгуй вернулся домой и потребовал у дочери денег, но та заявила, что у нее ничего нет, они затеяли ссору, и девчонка взяла да порвала долговую расписку из игорного дома...

Он отрицал, что бил Лю Син, заявлял, будто не знает, куда та побежала после их ссоры, а новость о смерти дочери его ни капли не тронула — эти два дня он был поглощен азартными играми и категорически отказывался покидать игорный притон.

Соврал он или нет, было неясно, но кое-что он точно утаивал.

Передвижения Лю Син в основном не составляли тайны: готовка, стирка, ведение хозяйства, а еще она брала на дом вышивку из лавок, чтобы заработать гроши. Иногда ее не бывало дома по ночам, но никто не знал где именно, да и никаких следов второго мужчины в доме Лю Фэнгуя отродясь не водилось. Узнавший ее мужчина должен был иметь где-то тайное жилище, появлялся он не слишком часто, да и действовал крайне скрытно.

Так куда же она направилась после ссоры с отцом Лю Фэнгуем вечером седьмого числа пятой луны? Хотела ли она у кого-нибудь раздобыть денег на погашение отцовских долгов? Знала ли она, что человек, с которым ей предстояло встретиться, в тот вечер будет в Хуаньюньфан, и потому отправилась на Семиверстную улицу?

Как отыскать этого мужчину? Посторонние не замечали ничего странного в перемещениях Лю Син. Если они встречались тайком только по ночам, то этот дом должен находиться неподалеку. Однако в районе дома семьи Лю царил полный калейдоскоп из отребья и простолюдинов, собрать информацию там трудно, а тот мужчина был чрезвычайно осторожен: судя по всему, он давал Лю Син только деньги и никогда не дарил никаких вещей, которые могли бы выдать его вкус, из-за чего составить представление о его личности и характере не представлялось возможным...

Обязательно должен быть способ.

Лю Фыньфэн сегодня слишком долго возился с этим делом, и его мысли зашли в тупик, поэтому он решил переключить мозги — вдруг удастся зацепиться за какую-нибудь идею.

Он повесил на стену маленькую круглую мишень и приготовился тренироваться в стрельбе.

Мысль о том, что он совершенно не умеет драться, уже посещала его. Пускать всё на самотек нельзя — Пэй Да легко одурачить, но что насчет остальных? А если он столкнется с настоящей опасностью, неужели ему придется и дальше притворяться? Хорошенько всё обдумав, он решил тренироваться в стрельбе из наручных стрел-самострелов.

У таких стрел автоматический спуск, их легко спрятать, а в критический момент можно и блеснуть мастерством. Наверное, научиться не так уж сложно? Всё упирается в меткость, а с самого детства он сбивал палками финики лучше всех, да и в детстве, когда они с Лэй Гоу стреляли по птицам из рогаток, тот не выигрывал у него ни разу!

Лю Фыньфэн был весьма уверен в своих силах, поэтому по дороге домой и прикупил снаряжение. Как раз выдалась возможность потренироваться этим вечером. Он лихо взмахнул рукой, прищурился, прицеливаясь в яблочко, затаил дыхание и мысленно скомандовал:

— Попади в цель!

Стрела... улетела?

Пропало! Только бы жена не увидела!

Зрачки Лю Фыньфэна расширились от шока, и он сиганул в окно следом за улетевшей стрелой.

Слава богу, стрела неведомо как вильнула и залетела в комнату, а не в оранжерею, да и жена не вышла — должно быть, ничего не услышала...

На цыпочках пробравшись в комнату, он подобрал маленькую стрелку и тайком шмыгнул обратно в кабинет.

— Что за звук?

В оранжерее Чжоу Цин докладывал князю о последних новостях, когда внезапно услышал шорох. Его рука мгновенно легла на рукоять ножа на поясе:

— Похоже на свист стрелы. Ваше Высочество, подождите, я пойду проверю.

Инь Гуйчжи остановил его:

— Не нужно.

Боевые искусства Лю Цзэлёя были вполне сносными, возможно, у того просто руки зачесались — прямо как у него самого сейчас.

Чжоу Цин посмотрел на князя, который снял верхнюю одежду и разминался перед боем, и на секунду умолк. Доводилось ли когда-нибудь Вашему Высочеству испытывать такое унижение — даже чтобы размять кости, приходится прятаться!

— Может, нам выйти...

— Не нужно плодить лишних хлопот.

Инь Гуйчжи не любил тренироваться в удары по вечерам, обычно он занимался на рассвете. Но теперь, когда они делили крышу с другим человеком, а Лю Цзэлёй вставал хоть и не поздно, но и не с петухами, выбрать подходящее время было трудно. Приходилось ловить любую свободную минуту, выкраивая момент, чтобы немного размять тело.

— Продолжай.

— Слушаюсь. У Чжии делает головокружительную карьеру на чиновничьем поприще, он сейчас в фаворе, и желающих обратиться к нему за услугами великое множество. Метод взяточничества у него довольно своеобразный: он никогда не берет серебро или золото с драгоценностями, — на лице Чжоу Цина промелькнуло странное выражение. — Он сам пишет картины и каллиграфию, а потом продает их другим.

— У него хорошая каллиграфия?

— По мнению вашего покорного слуги — нет. Знатоки древности и коллекционеры тоже так не считают. Но те, кто просит его о помощи, находят ее превосходной и готовы платить бешеные деньги, — в голосе Чжоу Цина прозвучала насмешка. — Они даже устраивают торги, а выкупив свиток, вовсе им не дорожат — часто либо теряют, либо портят. После чего снова идут в резиденцию У Чжии, снова просят об услуге и снова покупают работы на торгах. В итоге те, кто ничего в этом не смыслит, начинают искренне верить, что его каллиграфия и живопись — это нечто бесподобное, обладающее огромной коллекционной ценностью, и стремятся скупить их впрок.

Развернуть коррупцию с таким размахом — мало того, что деньги загребает, так еще и славу себе делает, да вдобавок портит весь настоящий рынок.

— Рядом с ним обычно крутится лишь один мастер на все руки, искусный как в литературе, так и в боевых искусствах. Этот помощник взял долгий отпуск и уехал на родину, в столице его нет. У него множество тайных резиденций за городом, вычислить конкретную трудно... А уж о женщинах и вовсе никаких упоминаний.

Инь Гуйчжи приказал:

— Проверьте этого помощника.

— Разыскать и допросить?

http://bllate.org/book/34327/4231339