Готовый перевод Confucian General: Ancient to Modern / Генерал из прошлого: Урок верности для тирана: Глава 1

Нынешняя зима выдалась на редкость суровой. У десяти тысяч воинов, охраняющих границы Династии Великая Цзинь, руки, уши и даже лица, не укрытые доспехами или одеждой, покрылись болезненными обморожениями. Когда налетал ледяной ветер, раны, едва успевшие оттаять от тепла человеческих тел, снова схватывались коркой инея. Не успевала еще нахлынуть жгучая боль, как она уже застывала на их лицах.

В небе лишь изредка раздавались крики орлов, доносившиеся будто с самого края света. Этот мир казался бесконечным, но навевал лишь чувство невыразимого запустения.

В это время Су Шан в походном шатре обсуждал дела с левым и правым военачальниками. Потрескивание дров в жаровне, время от времени нарушавшее тишину, странным образом разгоняло гнетущее одиночество.

Обсуждение только вошло в горячую фазу, и военачальники уже пришли к единогласию, как вдруг тишину нарушил резкий стук копыт. Доносившийся издалека звук, смешиваясь с завываниями ветра, разрушил покой шатра.

Конь проскакал до самого входа, не встречая препятствий, и остановился. Улыбки, не успевшие до конца проступить на лицах военачальников, застыли.

— Великий полководец… — левый военачальник Ли Чжи, мужчина с густой бородой, который своим упорством прошел путь от простого часового до заместителя командующего, — он не понаслышке знал, какой ценой достаются такие посты.

Су Шан молча отложил кисть и жестом остановил Ли Чжи, не дав ему договорить. Он обошел деревянный стол, и в этот момент гонец, посланный с указом, уже спешился и вошел внутрь.

— Указ Императора! Повелеваю Великому полководцу Гуйюань немедля собираться и следовать во дворец на аудиенцию! — толстый евнух, чье лицо от холода распухло и покраснело, мелко дрожал. Он вложил пожелтевший свиток в руки правого военачальника У Яна, а затем с вымученной улыбкой посмотрел на Су Шана. В его тоне все еще сквозило почтение, и он отвесил глубокий поклон: — Великий полководец, если нет иных важных дел, прошу немедля отправляться в путь вместе с этим рабом.

У Ян сжал свиток в руке и шагнул вперед:

— Если полководец сейчас вернется в столицу, то как же быть с делами на передовой?

— Полководцу не о чем беспокоиться, — евнух спрятал руки в широкие рукава и склонил голову, изображая полнейшую покорность. — Его Величество уже приказал военачальнику Сыма Чжаню взять командование на себя. Полководец Су, прошу.

Су Шан развернулся, широким шагом подошел к вешалке из грубого дерева, снял плащ и накинул его на плечи. Застегнув застежки, он перевел взгляд на двух заместителей, чьи лица выражали тревогу и опасение перед присутствием евнуха.

— Сыма Чжань — достойный военачальник. Можете доверять ему так же, как мне.

Сказав это, Су Шан шагнул вперед, отдернул ледяную от мороза занавеску и вышел из шатра.

— Великий полководец! — Ли Чжи и У Ян в один голос воскликнули, изменившись в лице. Смысл сказанного был ясен: нынешний отъезд в столицу, какова бы ни была причина, скорее всего, означал, что назад пути уже не будет.

Силуэт Су Шана уже исчез за пределами шатра, длинный полог опустился, скрыв его окончательно. Ли Чжи и У Ян, стоявшие на коленях, молча опустили головы. Лишь когда снаружи послышалось ржание коней, они молча поднялись на ноги.

Снаружи слепил глаза густой белый снег. Су Шан прищурился, и на его мужественном, словно высеченном из камня лице на мгновение промелькнула тень растерянности, которая тут же исчезла.

***

Су Шан догадывался, по какой причине его так спешно вызвали в столицу.

Император Цзинь У — то есть покойный император — скончался более десяти дней назад. За одну ночь всё в столице будто заволокло густым туманом, скрывшим истинное положение дел.

Тогда, получив весть о кончине государя, он все еще сражался на передовой. Вместе с вестью прислали меч, который покойный император носил долгие годы, и секретное послание в запечатанном шкатулке.

Этот самый меч Су Шан перед своим походом лично вернул в руки Его Величества. Теперь же, когда император умер, меч снова оказался у него. Су Шан прекрасно понимал, что это значит.

На пятый день после смерти государя старый евнух Лю, чей волос поседел за долгие годы верной службы, загнал насмерть несколько коней, чтобы добраться до него. Передав эти два предмета, он испустил дух.

Су Шан не стал читать содержание письма, он и так все понял. Взойдя на престол, покойный император лично возглавил поход на север, где получил увечье, лишившее его возможности иметь наследников. У него было несколько дочерей, но единственным сыном, рожденным от покойной, посмертно возведенной в титул императрицы Сяоли, был нынешний юный император.

Покойный император дорожил их двадцатилетней братской дружбой, но не мог позволить, чтобы Су Шан хоть в малой степени угрожал власти нынешнего юного императора Сюаньвэня.

Он знал, что Су Шан по своей натуре никогда не вернется в столицу, чтобы посягнуть на трон, имея на руках письмо с королевской печатью.

Тот меч был оставлен для Су Шана. Будь то самоубийство или смерть на защите государя — в день восшествия нового императора на престол Су Шану была уготована участь быть казненным.

***

Северный ветер, свирепо хлеставший по лицу, обжигал, словно лезвие ножа. Су Шан не останавливался, пока не достиг столицы. Проехав мимо собственного поместья, он направился прямо к стенам императорского дворца.

При нем находился жалованный покойным императором меч, поэтому стража не осмелилась остановить его, ссылаясь на дворцовые порядки. Су Шан, заранее зная, что его ждет, не замедлил шага и вошел в главный зал.

В зале, где до этого стоял шум, сравнимый с рыночной площадью, воцарилась мертвая тишина, стоило Су Шану переступить порог.

Су Шан, словно не замечая этого, прошел в центр зала. Жар от пылающих жаровен был так силен, что он мгновенно вспотел под своими доспехами.

— Полководец Су, вы не преклонили колени перед новым императором, неужто ваше положение настолько высоко? — чей-то злобный, язвительный голос нарушил тишину. Вслед за этим зал взорвался ропотом, словно потревоженный муравейник.

На высоком троне восседал пятнадцатилетний юноша, лицо которого скрывали нити императорской короны. Су Шан на мгновение замер, а затем опустился на одно колено и совершил глубокий поклон.

Левый канцлер лишь фыркнул, поймав на себе косые взгляды придворных, и, смерив Су Шана холодным взглядом, отвернулся, больше не проронив ни слова.

— Полководец Гуйюань вернулся с войны, — юноша на троне медленно поднялся и повел рукой, разрешая Су Шану встать. На его губах играла насмешливая улыбка. — Вы, несомненно, утомились.

Су Шан опустил глаза, его рука, сжимавшая меч, была напряжена так же сильно, как и всегда.

— Ваше… Величество… вы слишком милостивы.

Новый император слегка прищурил глаза. Заметив лицо левого канцлера, он на мгновение помрачнел, но тут же вновь сел на трон, выпрямив спину.

Су Шан, стоявший внизу, слегка шевельнул запястьем. Со всех сторон послышались шаги. Су Шан помрачнел, невозмутимо снял ножны с мечом, поднял их над головой и громко произнес:

— Перед кончиной покойный император приказал мне вернуть этот меч в день вашего восшествия на престол.

Юный император слегка повел пальцами, и шаги смолкли. Он словно не замечал рук Су Шана, воздетых вверх, и, не глядя на него, произнес:

— Полководец Су?

Затем он заговорил, словно сам с собой:

— Я помню, что рос на твоих глазах.

Су Шан склонил голову еще ниже, храня молчание. Юный император продолжал:

— Когда мне было семь лет, я был окружен предателями из прежней династии в Дацзымингуне. Полководец Су во главе сотни верных воинов прорвал блокаду и спас меня, а подоспевшая армия Цзинь уничтожила всех мятежников.

— Тогда полководцу Су, кажется, было всего семнадцать? — спросил император. В зале стало еще тише, казалось, можно было услышать, как падает игла.

Затем император, словно листая книгу своей жизни, продолжал:

— В двенадцать лет, когда коварные наложницы пытались захватить власть и подослали ко мне убийц, полководец Су с Мечом Цзысяо лично пронзил ту злодейку…

Один эпизод за другим всплывали в памяти. Су Шан почувствовал, как глаза предательски защипало. Маленький семилетний мальчик, когда-то льнувший к нему, словно ожил перед его взором. Он все так же звал его: «Брат Цзышан!», а покойный император, будучи на девять лет старше, стоял в стороне, сложив руки за спиной, и с улыбкой наблюдал за ними.

Все это казалось таким недавним, словно призрачным сном.

Внезапно голос юного императора смолк, а затем стал тише, но слова, произнесенные им, прозвучали подобно грому в неподвижном воздухе зала:

— До меня дошли слухи, что семь лет назад полководец Су начал собирать за пределами границ тысячу отборных воинов?

Су Шан поднял голову, положил меч на пол и, собрав волю в кулак, чтобы унять дрожь в руках, ответил:

— Да.

Император сжал подлокотники трона, его глаза на миг сверкнули безумной яростью. Молодой евнух, стоявший рядом, задрожал, его костяшки побелели от того, как сильно он сжимал метелку.

— О? — император подался вперед. — Мне любопытно, для чего эти люди и кому они служат?

Служат для защиты границ по приказу покойного императора, для расправы с предателями вокруг нового императора.

Но теперь покойный мертв, новый император на престоле, и даже если тот все знал, из этой грязной воды Су Шану уже не выбраться сухим.

Видя, что Су Шан молчит, улыбка на губах императора болезненно дернулась, словно уколотая иглой. Он безразлично откинулся на спинку трона и замолчал.

Левый канцлер, стоявший перед Су Шаном, вынул белую нефритовую дощечку и поклонился:

— Ваше Величество, Су Шан тайно содержит войско, что дает основания подозревать его в подготовке мятежа. По закону… он заслуживает смерти.

Император повернул голову, глядя на левого канцлера, отчего тот вздрогнул и торопливо добавил:

— Вероятно, полководец совершил это по неразумению. Су Шан десять лет сражался за Династию Великая Цзинь, полагаю, его заслуги могут искупить вину. Следует отобрать у него военную печать и заточить…

— Отобрать печать и заточить? — юный император, словно услышав гениальную мысль, расплылся в улыбке. — Этот способ мне по душе.

Левый канцлер, взглянув наверх, сразу прикусил язык и попятился назад, в ряды придворных.

Юный император поднялся с трона и медленно спустился вниз, к Су Шану. Он вгляделся в его лицо, изможденное, но по-прежнему суровое, и прищурился:

— Полководец Су, как вам такое предложение?

Су Шан видел перед собой лишь императорскую обувь, расшитую золотыми драконами. Долгое время он хранил молчание, а затем, прикрыв глаза, произнес:

— Слуга…

В этот миг грянула беда.

Су Шан успел лишь обхватить императора за пояс, увлекая его в сторону, как на них набросились убийцы. Меч Су Шана, прижатый к полу ногой юноши, так и не покинул ножен. Одной рукой и ногой Су Шан отразил удар двоих нападавших в черном, но сил сдержать остальных двоих, воспользовавшихся хаосом в зале, уже не осталось.

И потому он не видел, как юный император, прижатый к его груди и ощущавший, как Су Шан своим телом принимает на себя удары мечей, смотрел на него расширенными от ужаса глазами.

Элитная стража, до этого скрывавшаяся в засаде, наконец ворвалась в зал и перебила убийц.

В зале воцарился полный хаос. Придворные метались повсюду, теряя головные уборы и обувь. Юный император, чувствуя эту суматоху, ощущал, как влага у него на боку становится все горячее, а запах крови — все удушливее.

Су Шан был ранен двумя мечами: один удар пришелся под грудь, другой пронзил бок.

Юноша был на голову ниже его, и если бы эти удары пришлись по нему, он бы скончался на месте.

— Лекаря… — когда Су Шан, не удержавшись, рухнул на пол, заливая его кровью, юноша, словно очнувшись от глухого звука падения, закричал: — Лекаря сюда! Живо!

В зале вновь поднялся шум. Воины, еще недавно державшие оружие, отступили. Придворные стояли по углам, глядя на то, как юный император в центре зала прижимает к себе серебряные доспехи полководца, пропитанные кровью. Глаза императора покраснели, и он походил на одинокого, непокорного Сяошоу.

Лекарь, находившийся в соседнем помещении, прибыл быстро, но даже так — дыхание Су Шана в его руках уже остановилось.

Руки Ао Бе не дрожали. Он смотрел, как старый лекарь прикладывает сухие пальцы к запястью Су Шана, затем опускает руку и, попятившись на коленях, бьет челом:

— Ваше Величество, прошу, смирите скорбь.

Неизвестно, откуда подул ветер, принеся аромат свежей травы, словно летним послеполуденным днем.

Ао Бе, сжимая в объятиях тело Су Шана, которое в зимнюю стужу начало остывать, холодным голосом приказал завершить аудиенцию. Он сам, не обращая внимания на кровь на своих одеждах, понес тело в свои покои и уложил на драконье ложе.

— Евнух Ли. — В комнате от теплого пола было очень жарко, а на Ао Бе все еще был тяжелый, сложный императорский халат, уже пропитавшийся кровью. Ему было невыносимо тяжело. — Будет ли он винить меня?

Седовласый евнух, стоя на коленях, сжался в комок:

— Ваше Величество, полководец растил вас, как же он мог…

— О, верно. — Голос Ао Бе стал пугающе тихим. Он провел рукой по холодному лицу Су Шана и прижался щекой к его шее, ощущая холод, который больше никогда не сменится теплом. — Он растил меня, и у него не поднимется рука винить меня, но я… я сам убил его своими руками…

— Ваше Величество! — Евнух Ли в отчаянии простерся на полу. — Вы прекрасно знаете, почему погиб полководец! Его дух, глядя с небес, наверняка хотел бы видеть, как вы строите эпоху великого процветания, иначе…

Евнух Ли посмотрел на одинокую фигуру юноши на кровати и с горечью добавил:

— Иначе полководец не обретет покоя.

— Я хотел заполучить его, хотел всю свою жизнь. — Вдруг заговорил юноша. — Отец передал Су Шану тайный указ: ради моей безопасности он должен был его убить. Я знал об этом.

— Я думал, когда он вернется, я найду способ забрать у него печать и буду держать его во дворце, и тогда он станет моим. — Лицо юноши на миг исказилось, в нем смешались мрачность и странное наслаждение, словно он видел то, о чем мечтал, воплощенным в жизнь. Затем он снова посмотрел на лицо Су Шана и застыл: — Но он умер.

— Мой Су Шан умер. — Ао Бе опустился на колени у кровати и, словно совершая обряд, приложился лбом к холодному лбу Су Шана. — Он прощал меня столько раз, это будет последним.

— Евнух Ли. — Юный император внимательно посмотрел на лицо, лишенное всякой крови, затем поднялся с кровати и подошел к столу. — Когда я успокою Поднебесную, когда мой путь будет завершен, пусть полководца похоронят рядом со мной в императорской усыпальнице.

Евнух Ли, ползком добравшись до стола, дрожащими руками принял указ. Глядя на прямую спину юноши, он почувствовал, как сердце сжалось от боли:

— Этот раб исполнит волю Вашего Величества.

http://bllate.org/book/34283/4224643