Готовый перевод Beast Tribe Transmigration / Племя кочующих зверей: Перерождение в мире оборотней: Глава 8

После того как Патри рассказал всем о задумке Линь Му, они вдруг почувствовали, что обзавестись собственным племенем — это уже не такая несбыточная мечта.

Зверолюди думали: пусть они и не понимают, что такое дом, но, по словам той самки, это место будет теплее и светлее пещеры. Они даже смогут добывать соль из моря; звучит немного невероятно, но разве их главарь не говорил, что эта самка всё знает? Какой же удивительный всё-таки этот зверолюд-самка.

Линь Му, который сейчас безмятежно загорал, развалившись на спине Патри, естественно, и помыслить не мог, что его уже окрестили удивительным самкой. Конечно, даже узнай он об этом, лишь бы сильно смутился: само слово «самка» до сих пор вызывало у него внутреннее отторжение.

Раз уж они решили отыскать подходящее место для строительства жилья, спешить на север отпала всякая нужда. В тех малолюдных краях и пищи совсем немного, жить там — не лучшая идея.

Линь Му прижал к груди Цю Цю, выглядывавшего из рюкзака, и посмотрел на проносящийся внизу пейзаж: — Патри, как ты думаешь, в каком месте нам стоит построить дом?

— А ты как думаешь?

Немного подумав, Линь Му ответил: — Нам нужно найти какое-нибудь укромное местечко, желательно со всех сторон окруженное горами. Переживаю, если другие племена узнают, где мы обосновались, и придут чинить неприятности — будет худо. И обязательно поблизости должен быть источник воды.

— Укрыться от посторонних глаз необходимо. Хотя мы не боимся драться с другими, постоянные провокации тоже доставляют хлопоты.

— Точно, интересно, найдётся ли вообще такое место. И не размечено ли оно уже под чужие угодья?

— Не переживай, далеко не каждая земля закреплена за каким-нибудь племенем как охотничья зона. Племена зверолюдей обычно охотятся в определенных пределах вокруг своего жилища. И хотя эти участки немаленькие, всегда остаются уголки, куда они не заглядывают. Мы обязательно отыщем то, о чем ты говоришь.

Линь Му подумал и согласился: по словам их спутников, людей на Континенте Орколюдей было до обидного мало. Племя в четыреста-пятьсот душ уже считалось крупным, к тому же племена старались держаться подальше друг от друга. При таком раскладе они вполне могли натолкнуться на какое-нибудь уединенное убежище.

— Патри, нам нужно как можно быстрее устроиться на новом месте. До наступления сезона дождей мы должны успеть построить дома, только так мы сможем пережить его в безопасности.

Двадцать с лишним дней дождей — штука неприятная; если они не успеют всё обустроить, придётся коротать это время в сырой пещере.

— Угу.

Но едва все обрадовались, что им не придётся зимовать на ледяном севере, случилось нечто, повергшее Линь Му в полное отчаяние.

Он посмотрел на Мишу, потерявшего сознание на руках Матта. Касо крутился возле ног Миши, то и дело издавая жалобный скулеж. Блезнительно-красное лицо Миши и его непрекращающийся кашель сразу дали Линь Му понять: тот заболел.

Линь Му опустился на корточки и приложил руку ко лбу Миши. Лоб горел огнем: — У него жар. Наверное, простудился в тот день под дождем. Матт, он болен, ему нужен врач, и как можно скорее.

Матт не имел ни малейшего понятия, кто такой врач, он лишь расслышал слова Линь Му о том, что Миша болен: — Нет, он не болен. Миша не болен.

Глядя на покрасневшие глаза мужчины и его истеричный крик, Линь Му едва не рухнул от испуга, но Патри вовремя поддержал его.

— Матт, возьми себя в руки. Сейчас нам нужно не это, нам нужно найти шамана-целителя.

От ледяного голоса Патри Матт немного успокоился. Он крепко прижал Мишу к груди, словно боясь, что тот внезапно исчезнет, и забормотал сквозь слезы: — Миша не может заболеть, не может. Миша обещал, что всегда будет со мной. Он не уйдет, как Кевин. Нет, мой Миша не может заболеть!

Вид Матта больно резанул по сердцу Линь Му. Он вдруг вспомнил: в древние времена пустяковая простуда могла запросто сжить человека со свету, чего уж говорить об этой суровой эпохе зверолюдей! Линь Му обвел взглядом сплотившихся вокруг зверолюдей — в глазах каждого читались тяжелая тревога и глубокое отчаяние: у них не было шамана-целителя, ведь они — странствующие зверолюди.

Посмотрев на не менее встревоженного Патри, Линь Му понял, что упомянутый тем шаман-целитель — местный аналог врача: — Патри, шаман-целитель ведь сможет вылечить Мишу, верно? Так давайте быстрее отыщем его!

Конечно, Линь Му вспомнил и про собственные запасы лекарств. Только вот они не земляне, и как поведет себя чужой организм после приема таблеток, он совершенно не был уверен. Миша принадлежал к совсем другому виду, рисковать Линь Му не смел.

Патри ничего не ответил, лишь посмотрел на Линь Му, и в этом взгляде таилась такая острая тоска, что у Линь Му заныло сердце. Почему он вдруг почувствовал себя настолько беспомощным и отчаянным?

— Не будь наивным, шаман-целитель не станет лечить Мишу. В их глазах мы — само зло, те, от кого отвернулся Бог Зверей. Стал бы кто-то спасать отверженных Богом? — сжав зубы, прорычал Лар, глядя на убитого горем Матта. Они — странствующие зверолюди, странствующие! Но почему, за какие грехи они стали ими? Только за то, что выглядят иначе, их должны гнать и убивать? Только из-за отличий их предал Бог Зверей? Он не понимал, искренне не понимал!

Линь Му видел злость и черное отчаяние Лара. Неужели эти шаманы-целители и впрямь способны спокойно смотреть, как живой человек умирает у них на глазах, и палец о палец не ударить?

— Мы можем умолять их, мы... мы можем помогать им на охоте, лишь бы они исцелили Мишу. Мы...

— Уходите все, я хочу побыть с Мишей в тишине. — Внезапный голос Матта оборвал Линь Му на полуслове.

— Но... нужно хотя бы прикладывать к его лбу смоченную тряпицу. Разве нельзя хотя бы попытаться? Разве у людей нет сострадания? Неужели мы просто сдадимся? Пусть говорят, что простуда проходит за неделю и без лекарств, но выдержит ли Миша?

Не дождавшись ответа на свой немой вопрос, Линь Му почувствовал, как Патри уводит его прочь.

Линь Му молча шел за ним к реке. Патри ничего не говорил, устремив тяжелый взгляд куда-то вдаль и погрузившись в собственные мысли. Время шло, терпение Линь Му иссякало, и когда солнце уже начало клониться к закату, он не выдержал: — Разве мы не должны попытаться изо всех сил? Вдруг найдется шаман-целитель, который согласится спасти Мишу?

Не оборачиваясь, Патри продолжал смотреть вдаль: — Ты понимаешь, что значит быть отвергнутым Богом Зверей?

Линь Му знал, что для них это высшее божество. Но сам он был убежденным атеистом и считал, что даже христианин, которого объявили покинутым Богом, вполне может жить припеваючи.

Патри глянул на предзакатное небо: — Люди на этом континенте поклоняются лишь одному божеству. Бог Зверей — величайший владыка в сердцах каждого, он создал всё на этой земле. А согласно древним легендам, мы, странствующие зверолюди, были сотворены Богом Зверей вопреки его воле, из порочной темной энергии. Мы — враги всех зверолюдей, потому что рождаемся злом.

— Легенда?! — Их изгнали всего лишь из-за легенды?!

— Старейшины передают это из уст в уста из поколения в поколение. Огромные черные змеи с крыльями... Вот почему в их глазах странствующие зверолюди — воплощение зла, существа, которых быть не должно. Само наше существование оскверняет Бога Зверей. — В глазах Патри на миг промелькнула боль.

Он повернулся к Линь Му: — Так неужели шаманы-целители, чтящие Бога Зверей, станут лечить странствующих зверолюдей?

— Но Миша — ребенок, он ни в чем не виноват!

Линь Му отказывался верить, неужели шаман-целитель сможет хладнокровно смотреть на гибель ребенка? К тому же Миша — маленький самка.

— Странствующие зверолюди никогда не растили собственных детей. Они отнимают самок силой, но, уходя, не забирают потомство. А самки, родившие от них, обычно бросают малышей. Даже если это крошечный самка.

Брови Линь Му сошлись на переносице.

— Ты слышал, как Матт упоминал Кевина?

Линь Му кивнул: он догадывался, что Кевин был парой Матта.

— Кевин был очень робким самкой, но он безумно любил Матта и потому решил остаться с нами, несмотря на то, как сильно нас боялся.

— И тогда он... — Линь Му осекся, вспомнив, что тот самка умер.

— Жизнь у нас тяжелая, и в один день Кевин заболел. Мы, как ты и предлагал, пошли молить о помощи шамана-целителя. Но для них Кевин, отвернувшийся от Бога Зверей ради демона, не стоил спасения. Мы принесли горы еды, а Матт простоял на коленях у порога шамана целых три дня — до самой смерти Кевина, но тот так и не сжалился.

Линь Му живо представил ту картину: сколько же боли и скорби выпало на долю странствующих зверолюдей.

— Линь Му, мы тоже веруем в Бога Зверей, пусть окружающие и зовут нас отверженными. Мы верим, что Бог Зверей не бросил нас окончательно, ведь именно он привел нас в этот мир. Именно поэтому мы не хотим творить зла, как прочие странствующие зверолюди. Но когда умер Кевин, я впервые пожалел об этом. То было совсем крошечное племя: мы могли бы поступить как другие бродяги — поработить их мужчин, захватить самок и всеми возможными жестокими способами заставить шамана спасти Кевина, но...

Линь Му сжал руку Патри: — Хватит, Патри, перестань винить себя. Ты поступил правильно. Сделай ты это, даже выздоровев, Кевин не знал бы покоя от боли. Поступи вы так, Кевин непременно оставил бы Матта. Послушай меня, ты всё сделал верно.

Патри посмотрел на Линь Му и помолчал с минуту: — Линь Му, давай я отведу тебя в какое-нибудь племя зверолюдей. Племя без шамана-целителя обречено. Ты хрупкий самка, я не хочу, чтобы тебя постигла участь Кевина. Позволь мне отправить тебя туда.

Линь Му резко выдернул руку: — Что ты говоришь! — Он жутко разозлился: Патри вздумал его прогнать.

— В племени тебе будет безопаснее. — В конце концов, ему всё равно придется отвести Линь Му к людям, всё равно придется потерять его. Те прекрасные мечты о совместной жизни оказались лишь несбыточной иллюзией.

Линь Му кипел от гнева. Пусть разум и подсказывал, что Патри прав, пусть он понимал: тот заботится о нем — одна мысль о расставании приводила его в бешенство.

— Не нужно меня никуда вести, я уйду сам! — рявкнул Линь Му и крутанулся на месте, собираясь уйти, но тут же был затянут в крепкие объятия и прижат к широкой груди.

Яростно сопротивляясь, Линь Му отбивался: — Мерзавец, отпусти меня! Ты и впрямь решил меня выгнать, ты посмел меня выгнать!

Патри крепко держал бьющегося в его руках юношу, и приглушенный голос зазвучал прямо у уха Линь Му: — Я не хочу тебя отпускать, ни капли не хочу. Я молил Бога Зверей позволить мне всегда быть рядом с тобой, хотя и знал, что это несбыточная мечта. Мы никогда не верили, что окончательно брошены Богом, но жили в беспросветном отчаянии. Ни дома, ни права на самку, ни детей, в чьих венах текла бы наша кровь. Мы не знали, зачем живем, не видели в этом никакого смысла. Вечные скитания, изгнания и тоска. Пока я не встретил тебя и не почувствовал, что могу обрести спасение. Но едва мы обрадовались, что сможем обзавестись собственным жильем и солью, заболел Миша. И я вдруг поверил: да, мы действительно прокляты. Точь-в-точь как с Маттом: Бог Зверей подарил ему Кевина лишь для того, чтобы внезапно отнять и оставить с еще большей болью. И я... стоило мне лишь поверить в надежду, как я тут же осознал, что обязан тебя прогнать.

Линь Му замер в объятиях Патри, ошеломленный его болью. Отчаяние? Да, они годами жили без проблеска надежды. И стоило им хоть немного почувствовать себя обласканными милостью богов, как жизнь тут же жестоко доказывала обратное — лишь для того, чтобы потом больнее ударить. Но... — Патри, всё не так, совсем не так.

Вспомнив себя, Линь Му прижался щекой к груди Патри: — Не так. Я всегда жил в одиночестве, у меня не было ни девушки, ни мыслей о создании семьи. Я просто старался изо всех сил жить в свое удовольствие. — Линь Му поднял голову: — Патри, я верю: если ты будешь стараться, то даже отвергнутый Богом Зверей сможешь построить собственное племя. К тому же я не верю, что вы — те самые злые демоны из легенд. Решив присоединиться к вам, я твердо для себя всё решил: мы обязательно создадим наш общий дом. — С этими словами он перехватил руку Патри: — Я верю, у нас получится.

Встретившись с уверенным взглядом Линь Му, Патри понял, что при всей трудности пути он больше не имеет права раскисать. Он крепче сжал ладонь Линь Му: — Я верю. Пока ты рядом.

Увернувшись от чересчур пылкого взгляда Патри, Линь Му перевел глаза на сидевшего под деревом Матта, который по-прежнему крепко прижимал к себе Мишу.

Патри проследил за его взглядом и тяжело вздохнул.

С серьезным выражением лица Линь Му произнес: — У меня есть лекарство.

— Ты шаман-целитель? — Патри удивился, но виду не подал. Он верил Линь Му: раз тот до сих пор не достал снадобье, на то были причины, ведь у Линь Му было доброе сердце.

Сердце потеплело оттого, что Патри не стал упрекать его в том, что он сразу не предложил помощь Мише: — Я хочу сказать, что мы устроены иначе, чем вы. К тому же... в моих краях такие, как я, считаются самцами.

Недоумение во взгляде Патри красноречиво говорило о том, что он ничего не понял: как такое может быть — самец?!

Линь Му не хотел вдаваться в подробности своего происхождения: — Из-за того, что наши тела устроены по-разному, я не смел давать Мише наши лекарства сгоряча.

— Ты отличаешься от нас?

— Угу, в моих местах нет зверолюдей, способных менять облик, и нет... мужчин, способных рожать детей.

Патри окинул взглядом стоявшего перед ним юношу. Он всегда знал, что тот особенный, но... не самец?

Сомнение промелькнуло в его глазах, когда он оглядел стройное тело и утонченные черты лица Линь Му.

Разумеется, догадавшись, о чем думает Патри, Линь Му густо покраснел и рявкнул: — Чего уставился? Я самый настоящий самец у себя дома!

— Ладно, я не против.

Да кого волнует, против ты или нет!

— Давай дадим ему лекарство.

— А? — Всё еще кипя от гнева и смущения, Линь Му не сразу сообразил, к чему клонит Патри, сделавший столь резкий скачок в мыслях.

Патри посмотрел на Матта: — Дай Мише ваше лекарство. В конце концов, это хоть какой-то шанс.

Линь Му глянул на Матта: даже издалека было видно, как тот разбит горем.

Вещи Линь Му всегда хранились вместе с пожитками Патри, поэтому он тут же принялся рыться в своем рюкзаке.

Патри с любопытством наблюдал за содержимым сумки: он давно заметил у Линь Му множество диковинных вещей, как вот эта штука в его руках: — Твоя одежда такая мягкая, даже не знаю, из чего она сделана. А это как носить?

Выудив жаропонижающее, Линь Му с ужасом обнаружил, что Патри увлеченно разглядывает его трусики, и немедленно выхватил их обратно. Ему казалось, что от стыда его лицо сейчас просто расплавится.

Патри медленно окинул взглядом фигуру Линь Му и остался крайне доволен собственными умозаключениями.

Линь Му вдруг сообразил, что поведение Патри стало каким-то подозрительным. С каких это пор?

Подойдя к Матту, Патри вкратце объяснил ему суть дела с лекарством, оставив за тем право решать, давать ли его Мише.

Матт поднял глаза на Линь Му, с тревогой вглядывавшегося в лицо больного мальчика, и молча кивнул.

Линь Му дал Мише крупную таблетку жаропонижающего — при сильном жаре такие действовали лучше всего. Правда, он разломил ее на четыре части, всё-таки перед ним был ребенок, да к тому же никогда не знавший лекарств.

Напоив бредящего Мишу, Линь Му распорядился: — Не давайте ему лежать на земле, заверните как следует в шкуры, а лучше обратитесь в зверя и прижмите к себе, чтобы он как следует пропотел. А утром посмотрим на его состояние.

Устроившись на подстилке из шкур, Линь Му покосился на засыпающего рядом Патри: — Как думаешь, Мише станет лучше?

— Станет.

Обычный ровный тон Патри на удивление успокоил Линь Му: — Угу, я тоже верю, что он поправится.

http://bllate.org/book/34149/4205308