Готовый перевод Passion: He Fu Sheng / Горячее сердце: Неразделенная любовь Ци Лэ: Глава 12

– Вы не так меня поняли...

– Пожалуйста, пристегните ремень безопасности.

Ци Лэ не дал ему возможности оправдаться, посмотрел прямо перед собой и крепко сжал руль.

Глава 11. Неловкость

Возможно, Чжао Сичэна ещё никто и никогда так открыто не унижал, поэтому всю дорогу царила тишина. Лишь когда Ци Лэ собирался повернуть к своему жилому комплексу, он наконец подал голос.

– Сначала съезди по своим делам.

В его голосе не улавливалось сильных эмоций, это был всё тот же весьма воспитанный тон.

Ци Лэ не произнёс ни слова, выключил указатель поворота и нажал на тормоз у светофора на перекрёстке.

– Я вовсе не собирался над тобой подшучивать, – искренне произнёс Чжао Сичэн. – Клянусь, всё, что только что произошло, было моей естественной реакцией, а не тем, о чём ты подумал.

– А о чём я подумал?

Вопрос Ци Лэ повис между ними, прозвучав холодно и весомо.

Уголки губ Чжао Сичэна едва заметно дрогнули: он понял, что прокололся, и спугнул птицу, ещё даже толком не расставив сети.

Ему пришлось сменить тактику:

– Прости, я не должен был гадать, что у тебя на уме.

Тон оставался искренним, и, судя по боковому зрению Ци Лэ, собеседник даже слегка развернулся к нему. Если бы он продолжил допытываться, то сам бы стал выглядеть так, будто цепляется к словам.

Ци Лэ подумал, что, по крайней мере, до завершения проекта портить отношения с заказчиком себе дороже, к тому же его ощущения действительно были всего лишь догадками...

– ...Ничего страшного, – быстро бросил Ци Лэ.

В салоне вновь воцарилось удушливое молчание. Ци Лэ обычно умел наслаждаться тишиной, но на этот раз почему-то очень хотел, чтобы поездка поскорее закончилась.

Однако Чжао Сичэн больше ничего не сказал, позволив этой липкой и давящей атмосфере распространяться дальше.

Больничная парковка была забита до отказа — редкое место, где не делали различий между буднями и выходными.

Ци Лэ намотал два круга, прежде чем дождался свободного места, и когда перевёл селектор в положение парковки, на душе сразу стало немного легче.

Он тяжело вздохнул, повернулся к Чжао Сичэну, и этот вздох тут же застрял в горле:

– Я поднимусь наверх ненадолго, это может занять какое-то время, ты...

– Я подожду тебя в холле, – ответил Чжао Сичэн и мягко улыбнулся. – Один мой знакомый как раз здесь, зайду проведать.

– Тогда я напишу тебе, когда соберусь уходить.

– Хорошо.

Они вышли из машины и разошлись в разные стороны.

Ци Лэ направлялся в стационар, ему нужно было подняться на восьмой этаж на лифте. Больничный лифт останавливался почти на каждом этаже, и кабина заполнялась всё сильнее по мере подъёма. К восьмому этажу Ци Лэ уже жался в самом углу.

Заметив, как цифра на табло сменилась на восьмёрку, он с трудом протиснулся к выходу, крича «простите» и стараясь расчистить себе путь в толпе.

Стоило лишь подняться на лифте, как он весь взмок. Воздух в кабине едва не душил, и впору было гадать, бросает его в холод или в жар.

Немного переведя дух, Ци Лэ направился к посту медсестры и не успел сделать и двух шагов, как столкнулся со знакомым.

Возле стойки стоял Цинь Жань. На его лице играла универсальная улыбка, располагающая к себе людей любого возраста, и он непринужденно болтал с дежурной медсестрой:

– Сестричка, а серёжки у тебя просто загляденье! Это парные?

Как раз наступило время ужина в столовой, все разошлись по делам, и молоденькая медсестра охотно поддержала разговор:

– Глазастый какой! Что, хочешь купить такие же со своим парнем?

– Да у него ещё даже уши не проколоты.

– Боится боли?

– Он пай-мальчик, отличник. Наверное, дома не разрешают.

– Ой, ну так уговори его.

– У меня как раз есть такие планы...

Не успел Цинь Жань договорить, как боковым зрение заметил чью-то фигуру. Он обернулся, на мгновение замер, и улыбка на его лице слегка померкла.

Ци Лэ прошёл мимо него, глядя прямо перед собой:

– Здравствуйте, я пришёл оплатить больничный счёт Сун Хаонаня из палаты 803.

– А, он... – медсестра бросила взгляд на Цинь Жаня и только потом ответила: – А вы ему кто? Кто-то уже приходил и всё оплатил.

– Понятно, спасибо.

Бросив пару дежурных фраз, он сразу же повернулся и пошёл дальше, не удостоив Цинь Жаня даже взглядом.

Однако Цинь Жань окликнул его:

– Братец Ци Лэ.

Ци Лэ не сбавил шага, направляясь прямиком к палате, но сзади послышались торопливые шаги. Его схватили за предплечье — Цинь Жань всё-таки догнал его и перехватил за руку.

Ци Лэ пришлось остановиться. Обернувшись, он высвободил руку и холодно произнёс:

– Что-то нужно?

Стоя спиной к сестринскому посту, Цинь Жань уже не улыбался.

– Больничный счёт брата Нанца оплатил я.

– Вот как. Сколько с меня, я переведу тебе деньги.

– Не нужно. – Брови Цинь Жаня сошлись на переносице, и он накрыл ладонью экран телефона Ци Лэ. – Я к тому, что впредь тебе вообще не придётся сюда ходить.

Только теперь Ци Лэ поднял глаза и внимательно посмотрел на него. В этот момент он заметил, что без улыбки черты лица Цинь Жаня казались какими-то резкими и утонченными, выдавая в нём отчужденного человека. Но из-за того, что он вечно со всеми любезничал, у каждого, кто его видел, сами собой возникали ассоциации с мягким и доброжелательным парнем.

Сейчас же, стоило этой маске слететь, как холодный и желчный нрав проявился во всей красе.

Ци Лэ вырвал руку и отступил на два шага назад. На его лице по-прежнему не было и тени эмоций, и теперь уже трудно было угадать, что творится у него на душе.

– Ты, судя по всему, кое в чём заблуждаешься, – произнёс Ци Лэ. – Я платил за него лишь потому, что, по слухам, он сломал ногу, спасая меня от наезда. Окажись на его месте собака или кошка, я бы точно так же отвёз их в ветеринарницу.

– Кроме того, мне не нужно докладывать о его дальнейшей судьбе. Это его жизнь, и ко мне она не имеет никакого отношения.

Брови Цинь Жаня нахмурились:

– Что ты хочешь этим сказать?..

– К тебе это тоже относится, – закончив фразу, Ци Лэ развернулся и снова зашагал к палате. – Деньги я тебе переведу, а после этого давай больше не будем контактировать.

– Ты...

Рука Цинь Жаня взметнулась в воздух, пытаясь схватить пустоту, но из-за того самого взгляда, которым Ци Лэ только что окинул его, он не посмел преследовать его дальше и лишь сдавленно проглотил остаток фразы.

Узнав от Сун Хаонаня о приезде Ци Лэ, Цинь Жань тщательно подготовил этот спектакль, ожидая увидеть, как Ци Лэ сорвется и расплачется, и даже приготовил зрителей. Кто бы мог подумать, что соперник просто откажется играть свою роль, да еще и повесит на него ярлык шута.

Цинь Жань со злостью прикусил коренной зуб, развернулся, вернулся к посту медсестры и снова натянул улыбку.

– Это кто был?

– А, бывший однокурсник моего парня, заходил проведать по пути.

– Какой симпатичный! Он что, блогер?

– ...Я точно не знаю.

– Надо же, у твоего парня такие красивые знакомые! Выглядит прямо как художник, кем он работает?

– Познакомились случайно, он общительный. Ладно, проехали, а уши тебе когда прокололи?

– ...

Палата 803 была палатой повышенной комфортности: просторной, всего на две койки. Дед, с которым Сун Хаонань делил комнату раньше, то ли выписался, то ли его перевели в другую, но сейчас никого не было — только Сун Хаонань лежал в одиночестве и залипал в телефон.

Едва открыв дверь, Ци Лэ ощутил резкий запах табачного дыма. Поморщившись, он всё же шагнул внутрь.

Телефон Сун Хаонаня был повернут горизонтально, на тумбочке стояла пепельница, а сам он громко орал в экран:

– Стрелок, мать твою, ты вообще играть умеешь?! Если сольёшь ещё раз, полезешь к моему пацану на коленки стоять и к... Лэ-лэ, а ты как тут оказался?

Сначала Ци Лэ полной грудью вдохнул табачный дым, а затем был вынужден выслушать порцию площаной брани. Лицо его стало ледяным.

Не говоря ни слова, он достал из сумки сложенный лист формата А4, развернул его и положил перед Сун Хаонанем. На бумаге красовалась аккуратная таблица, составленная в Excel.

– Здесь все расходы за последние три года, которые я смог восстановить. То, что платил ты, я перевёл на твою карту, совместные траты разделил пополам. Подарки от тебя лежат дома: новые я сложил в шкафу, а те, что уже использовались, пересчитал по рыночной стоимости и тоже занёс в таблицу. Можешь проверить.

Сун Хаонаня уставился на столбец цифр и с трудом сглотнул:

– Лэ-лэ, ты...

– Арендная плата за квартиру была внесена в начале года, моя доля из неё вычтена, я не стал учитывать только оставшийся месяц. Завтра-послезавтра я съеду...

– Нет! Ци Лэ, ты что удумал? – Сун Хаонань швырнул телефон в сторону, наконец до конца осознав происходящее. – Ты что, реально хочешь со мной расстаться? Я ведь из-за тебя ногу сломал!

– Твоё лечение я оплачу заранее, если останется сдача — можешь оставить себе, мне докладывать не нужно...

– Ты за кого меня держишь, за попрошайку?!

Сун Хаонань снова перебил его, схватил ту бумажку и целыми и невредимыми руками разорвал её в клочья, в упор вглядываясь в Ци Лэ покрасневшими глазами.

– Решил бросить меня просто так? Говорю тебе, не выйдет!

Ци Лэ молча смотрел на него. К его ноге прилетел обрывок бумаги с надписью: Пластиковый букет гардений.

Опустив взгляд, он смахнул бумажку носком туфли.

– Чего это Нанца притих? Стрелок его до печёнок достал? Защищайте кристалл!

Из брошенного телефона внезапно раздался голос сопартийца. Сун Хаонань поднял аппарат и, сдерживая ярость, бросил в микрофон:

– Тут посторонние.

– Цинь Жань? Да он же не в первый раз слушает! – раздался в ответ беззаботный смешок. – В следующую катку зови его с нами!

Сун Хаонань грязно выругался, поднес телефон ко рту и рявкнул:

– Мой парень!

– Ж-жена... Братец-жена, простите, пожалуйста, жена...

Заикающийся извиняющийся голос на том конце не возымел никакого эффекта — Сун Хаонань просто отключил звук.

Ци Лэ вдруг захотелось рассмеяться. Сун Хаонань позиционировал его как публичного партнера, но его друзья гораздо лучше знали Цинь Жаня. Стоило Сун Хаонаню заявить о статусе Ци Лэ, как тот в глазах окружающих превратился в злобного тирана, разрушающего истинную любовь.

От этой мысли он действительно усмехнулся.

– Лэ-лэ, всё совсем не так, как ты думаешь... – боевой настрой Сун Хаонаня мгновенно испарился, промороженный насквозь этой едва заметной усмешкой. – Не пойми меня неправильно...

Те же самые слова ему довелось услышать дважды за какие-то полчаса, и оба раза от мужчин.

Уголки губ Ци Лэ изогнулись ещё сильнее. Какое же невероятное совпадение.

Сун Хаонань вздрогнул, вмиг сбросил одеяло и выпрыгнул из постели:

– Выслушай меня, у меня с Цинь Жанем ничего общего! Мы ничего не делали, просто в тот день я перепил и перепутал человека! Я не со зла, он мне не нравится, я люблю только тебя одного!

http://bllate.org/book/34075/4195500