Готовый перевод Can't Play the Big Cat's Tail / Хвостатый подарок: Неуклюжая любовь: Глава 8

Дело было вовсе не в том, что он не знал правил приличия, просто он не любил оглядываться назад. Каждый раз, когда в шкафу накапливалось столько исписанных листов, что они переставали там помещаться, он безжалостно выбрасывал их в самую дальнюю мусорку.

Поэтому он тем более не мог вынести, если кто-то забирал его записи, чтобы то и дело их перечитывать.

Цзи Цзюнь говорил, что он придирается к мелочам, но Хуан Цюфэн с этим не соглашался. Тот заявлял, что Цзи Хэ просто стремится к совершенству, и однажды он, Хуан Цюфэн, получит творение рук Цзи Хэ раньше, чем собственный отец Цзи Хэ, Цзи Цзюнь.

Цзи Хэ отправился на кухню разжигать плиту и приготовил лишь вареные яйца — два штуки: одно для Цзи Цзюня, другое для Цяо Хэнлиня. Сам он их не любил, но считал, что готовить их просто и от них нет кухонного чада, поэтому делал это часто.

Когда он пошел мыть руки, то прямо у двери ванной столкнулся с Цяо Хэнлинем, который со сна щурился и едва не врезался лбом в косяк.

Цзи Хэ схватил его за руку, тут же отпустил и укоризненно покосился. У Цяо Хэнлиня бешено заколотилось сердце, он мгновенно протрезвел, а затем выдал сдавленное ох вслед повернувшемуся и уходящему Цзи Хэ.

— Что такое? — спросил Цзи Хэ.

Цяо Хэнлинь повернул ручку, после чего встал в сторонке, боком, и вовсе не собирался заходить.

Сначала Цзи Хэ не понял, в чем дело, и тогда Цяо Хэнлинь, занервничав, заговорил, но на лице его по-прежнему застыло подобострастное выражение:

— Сна... ты... сначала...

Цзи Хэ слегка удивился, но отказываться не стал, зашел, вымыл руки и быстро вышел. Дождавшись, пока фигура Цзи Хэ скроется за поворотом и исчезнет из виду, Цяо Хэнлинь шагом проселка направился в уборную.

На самом же деле Цзи Хэ не ушел далеко — он просто намеренно спрятался за шкафом. Подождав, пока Цяо Хэнлинь выйдет и удалится, он вернулся обратно.

На зеркале не было противных капель воды, столешница у раковины и кран были едва влажными, а дезинфицирующая салфетка, которой их вытерли, аккуратно сложенная вчетверо, тихо лежала на самом дне мусорного ведра. Сиденье унитаза было опущено, и на нем не осталось ни единого отпечатка пальца.

Уборная была чистой настолько, будто ею и не пользовались. Окинув помещение взглядом, Цзи Хэ наконец заметил одно изменение.

Два стакана для полоскания рта, между которыми изначально оставался зазор, теперь стояли вплотную друг к другу, а рядом с донышком одного из них виднелся наполовину стертый влажный след — кто-то тщательно их передвинул.

Цзи Хэ чуть нахмурился, с минуту помедлил, а затем протянул руку и отодвинул свой стакан на другой край полки, подальше от стакана Цяо Хэнлиня.

Пользуясь тем, что утром было мало посетителей, Цзи Хэ достал из ящика стола деньги и попросил Цзи Цзюня присмотреть за лавкой.

Цяо Хэнлинь сидел на корточках возле шахматной доски, его взгляд перемещался вслед за черными и белыми камнями, которые зажимал меж пальцев Цзи Цзюнь. Тот делал каждый ход нерешительно: казалось, камни прилипали к пересечениям линий, и их тут же приходилось отдирать обратно, отчего глаза Цяо Хэнлиня тревожно сужались.

Проходя мимо Цзи Цзюня перед самым уходом из дома, Цзи Хэ даже не взглянул на него и ничего не ответил.

Вдруг один белый камень подняли и передвинули на три клетки вперед от прежнего места. Цзи Цзюнь вытянул шею, но, не успев до конца распрямиться, поспешно перевел взгляд на точку, куда опустился камень.

Мгновение спустя Цзи Цзюнь разжал пальцы, отпуская черный камень, и вернул его в чашу.

Этюд был решен, и Цзи Цзюню больше не о чем было ломать голову. Он улыбнулся Цзи Хэ, но вполголоса пробормотал:

— Ты сходил правильно, но наверняка есть способ решить задачу еще лучше...

— Я пойду куплю кое-какие вещи, — опустив взгляд, повторил Цзи Хэ. — Утром никуда не уходи.

— Хорошо-хорошо, — охотно пообещал Цзи Цзюнь и толкнул сбившегося в комок Цяо Хэнлиня. — Раз уж ты идешь на улицу, возьми его с собой прогуляться, а то он вечно киснет в четырех стенах, до чего же скучно.

Цзи Хэ хотел было возразить, но Цяо Хэнлинь резким движением вскочил на ноги. У него затекли ноги, он снова плюхнулся на циновку, но тут же поднялся вновь и замаячил за спиной Цзи Хэ, покачиваясь.

В конце концов Цзи Хэ ничего не сказал и позволил ему увязаться следом. Пройдя полпути и испугавшись, что тот куда-нибудь убежит, он просто подозвал его к себе и дальше они шли плечом к плечу.

Всю дорогу Цяо Хэнлинь всему удивлялся, с любопытством верча головой туда-сюда, и при этом боковым зрением ни на секунду не упуская из виду руку Цзи Хэ. Он устал и хотел протянуть руку, чтобы взяться за нее.

Но Цзи Хэ шагал широким шагом, и стоило Цяо Хэнлиню приблизиться, как он сознательно ускорял шаг на пару шагов, снова увеличивая расстояние.

К счастью, Цяо Хэнлинь не слишком разбирался в человеческих взаимоотношениях: после нескольких молчаливых отказов он лишь ненадолго помрачнел, а потом торчащая на макушке сорная трава снова возбужденно зашевелилась.

Добравшись до супермаркета, Цзи Хэ не стал тратить время на праздные прогулки и направился прямо в овощной отдел, где выбрал немного зелени, тонкую круглую лапшу, с десяток яиц россыпью и красные груши, которые можно было варить.

Цены здесь были не самые низкие, но Цзи Хэ не любил ходить в толкучку, особенно на старые рынки, пропахшие тухлой рыбой и морепродуктами.

По пути Цзи Хэ по привычке заглянул к стеллажам с бумажной продукцией. Тот блокнот в твердом переплете все еще был на месте: на обложке красовалась объемная рельефная картина Тысяча ли рек и гор, а на внутренних страницах прилагалась уменьшенная копия этой иллюстрации.

Никаких скидок, тридцать пять юаней.

Полистав его пару страниц, Цзи Хэ вернул блокнот на место и вместо него взял с уцененной полки в углу толстую общую тетрадь в тонкой прозрачной обложке.

Уже опуская ее в тележку, он заметил, что Цяо Хэнлинь отстал. Цзи Хэ замер на месте и огляделся, но искать не пришлось: знакомая фигура тут же вынырнула из прохода.

— Не бегай где попало, — с досадой бросил Цзи Хэ. Цяо Хэнлинь глуповато ухмыльнулся, приняв такой простодушный вид, будто умом он явно не блистал.

Цзи Хэ остановился, взял с полки точно такую же дешевую тетрадь и покатил тележку к кассе.

Когда тележку вернули на место, Цяо Хэнлинь вызвался сам донести покупки. Доверять ему яйца было боязно, поэтому Цзи Хэ поручил ему нести лишь пару груш.

На обратном пути они проходили мимо парикмахерской с трехцветным столбом у входа. Цзи Хэ окликнул Цяо Хэнлиня и за восемь юаней попросил мастера подстричь его под короткий ёжик.

Черные волосы, прежде закрывавшие брови и уши, сбрили, оставив лишь короткий ежик. Без этой преграды форма черепа Цяо Хэнлиня оказалась неожиданно правильной и красивой. После того как с переносицы смахнули обстриженные волоски, он выглядел таким чистым и подтянутым, будто заново родился.

Густые брови, большие глаза, высокий нос и полнота жизненных сил — тонкие узкие веки придавали ему суровый вид, отчего он казался человеком, с которым непросто сойтись.

Цяо Хэнлинь почувствовал, что лицо зачесалось, и невольно протянул руку, чтобы почесать щеку. Заметив, что взгляд Цзи Хэ прикован к нему, он смущенно оскалился и по-дурацки заулыбался.

Цзи Хэ одновременно испытал и немое раздражение, и умиление: разве мог Цяо Хэнлинь выглядеть сурово? Ему подобало быть лишь простодушным увальнем.

— Пошли, — кивнув на выход, скомандовал Цзи Хэ. Когда он поворачивался, деревянная шпилька, удерживавшая его волосы, выскользнула и упала Цяо Хэнлиню на голень.

http://bllate.org/book/34064/4193400