Готовый перевод Cold Wonderland: Three Strikes and You're Out / Холодная обитель бессмертных: Три удара судьбы: Глава 9

Его одежда уже почти высохла от воздействия внутренней энергии, он провёл рукой по волосам и, не желая больше тратить силы, просто позволил влажным прядям прилипнуть к лицу, а затем устроился на кровати. Стоило ему сесть, как на него накатила тяжёлая усталость — казалось, стоило коснуться постели, как он тут же провалится в сон. Но разум при этом оставался неестественно ясным: стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором возникали те белые волосы, что стелились по дну, тонкие, крепкие кости, мёртвой хваткой давившие на грудь, и лёгкий ветерок от знамени призыва душ, скользнувшего у самого лица.

Чжоу Жун глубоко вздохнул, закрыл глаза и, скрестив ноги на кровати, принялся регулировать дыхание.

Прошло около получаса, когда в дверь наконец раздался стук, и голос Лайфу произнёс:

— Мы прибыли на Сиху, мой господин приглашает уважаемых гостей сыграть в застольные игры.

Чжоу Жун открыл глаза, и от былой усталости на его лице не осталось и следа.

Когда он отворил дверь, Лайфу уже отступил к лестнице на второй этаж, ждал, опустив руки, со светящейся на щеках улыбкой.

Из остальных комнат тоже один за другим стали выходить люди. Они окинули друг друга оценивающими взглядами; никто не произнёс ни слова, и было непонятно, знаком ли кто-то из них между собой.

Помимо Чжоу Жуна и Не Чжэня, собралось ещё шестеро: две женщины и четверо мужчин.

Одна из них — женщина неопределённого возраста, всё ещё пытающаяся казаться молодой, — была той самой, что подала голос с предупреждением. Встретившись взглядом с изучающим взором Чжоу Жуна, она слегка изогнула губы в улыбке, и её глаза, казалось, были способны пронзить его черепную коробку насквозь, заглянув в самую сокровенную глубину. Чжоу Жун чуть кивнул в знак ответа на её улыбку и отвёл глаза.

Помимо неё, здесь находилась ещё одна женщина, разместившаяся в самой дальней комнате у лестницы. Она была совсем юной, лет пятнадцати-шестнадцати, худенькой и хрупкой, но держалась без тени робости, с лицом холодным, как лёд. Справа от её комнаты располагались, сменяя друг друга, старик с копной растрёпанных волос, смуглый крепкий мужчина, отталкивающего вида желтоволосый тип, та самая молодящаяся женщина, а затем — тот самый мужчина, которому Не Чжэнь помешал ранее. Его голова пестрела плешинами, а лицо пересекал шрам от ножа, из-за чего он выглядел особенно свирепо.

Заметив Чжоу Жуна и Не Чжэня, он помрачнел ещё сильнее, холодно зыркнул на них и, захлопнув дверь, зашагал в сторону Лайфу.

Женщина постарше повернула голову, уголки её рта изогнулись ещё заметнее, и она произнесла:

— Прошу.

Гости один за другим последовали за проводником, гуськом спускась вниз.

Служанки принесли и расставили ещё несколько свечей, так что площадка перед залом озарилась дневным светом, способным поспорить с сиянием луны на небе. Хань Саньсы, окружённый певицами и слугами, весело звенел чашами в круговороте тостов — царила атмосфера всеобщего веселья и праздника, и казалось, будто только что застывшие на месте люди были лишь наваждением. Но как бы шумно ни было у круглой грушевой столешницы, отсюда не уходило какое-то неотвязное ощущение холода, словно невидимые зубы легко касались человеческой кожи, готовые в любой момент вонзиться в мясо.

Заметив, что они спустились вслед за Лайфу, Хань Саньсы поднялся со своего почётного места у окна, с улыбкой сложил руки в приветствии и произнёс:

— Нынче прекрасный вечер, кругом луна да вино — грех упускать такой момент. Не сыграть ли нам всем в застольную игру?

Он поторопил гостей занять места, хлопнул в ладоши, призывая служанок наполнить приветственные чаши, осушил свою до дна и с улыбкой сказал:

— Я буду распорядителем игр. Тот, кто нарушит правила или ошибётся… будет стянут из-за стола и отправлен зачерпнуть чашку воды из озера. Как вам такое?

Молодящаяся женщина рассмеялась:

— У хозяина столь изысканный вкус, разве посмеем мы не подчиниться? Только вот как это — стянуть из-за стола, как зачерпывать воду и что за игра нас ждёт?

Хань Саньсы перевёл на неё взгляд и легко улыбнулся:

— Сударыня — поистине проницательный человек.

Женщина, казалось, вовсе не замечала всей жуткости происходящего вокруг, сидя по правую руку от него, захлопала в ладоши и со смехом произнесла:

— Разумеется! Не обладай я проницательностью, разве осталась бы в живых на этом судне?

Остальные тоже не сводили глаз с Хань Саньсы, ожидая, пока он продолжит:

— Это всего к чему такая воинственность? Совсем необязательно тянуть силой — можно и самому сойти вниз. Чашка для воды тоже наготове, она здесь. Что до самой игры — правила самые обычные: пересчёт костяшек домино, сложение стихотворных строк… С вашими обширными познаниями мы запросто сможем играть хоть до рассвета.

С каждым его словом на сердце у Чжоу Жуна становилось всё тяжелее.

Он отроду не играл в подобные игры, самое большее — читал с лекарем Чжоу пару древних текстов. Если его оштрафуют и отправят зачерпывать воду уже в первом раунде...

Пока он лихорадочно соображал, как бы выкрутиться, он вдруг почувствовал, как кто-то тихонько сжал его руку. На ладони Не Чжэнь вывел пальцем: «Я с тобой».

Выражение лица Чжоу Жуна чуть изменилось, и боковым зрение он заметил, как Не Чжэнь приподнял губы в самоуверенной улыбке.

За столом собралось ровно девять человек, причём самое ближнее к бортовому окну место пустовало, а перед ним стояла бамбуковая плетёная корзина.

Чжоу Жун сидел как раз рядом с этой корзиной и смутно ощущал, что корабль кренится именно на этот бок. Он опустил взгляд на вино в чаше: то ли ему мерещилось, но поверхность воды внутри круглого горлышка действительно казалась слегка наклонной, вытянувшись в искажённый овал и едва заметно подрагивая.

Прямо под подошвами ног продолжал доноситься звук царапанья о доски палубы. Раньше шаги гостей были беспорядочными, к тому же все были прикованы вниманием к Хань Саньсы, поэтому никто ничего не заметил. Теперь же, когда все расселись и в зале воцарилась тишина, этот едва слышный звук вцепился в них, словно вросшая в кости зараза.

Чжоу Жун невольно выпрямился, по спине побежал холодок.

Не Чжэнь велел ему дождаться прибытия на Сиху, а затем действовать по обстоятельствам — рассуждая здраво, это действительно был самый разумный выбор. По крайней мере, те бывалые люди, что выглядели опытными, тоже сидели здесь, ожидая объявления правил.

Но сейчас у него появилось недоброе предчувствие. Лучший момент для действий был упущен. Они шаг за шагом заходили в искусно расставленную ловушку.

— Поскольку нынче праздник Цинмин, нельзя не почтить память предков. А почитая предков, нельзя обойтись без жертвоприношений, — снова звонко произнёс Хань Саньсы. — Давайте-ка сыграем в передачу цветка под барабанный бой. У кого в руках окажется цветок, когда смолкнет барабан, тот должен достать какую-нибудь ценную вещь, произнести благочестивые слова и выпить чашу вина. Вот и всё. Что думаете?

Взгляд Чжоу Жуна переместился на стоящую рядом большую бамбуковую корзину, и его вдруг озарило: это же сосуд для подношений!

— Ценная вещь… что это значит? — раздался старческий хриплый голос.

Говорившей оказалась та самая молчаливая девушка с холодным выражением лица.

На ней был надет на редкость высокий воротник, плотно закрывающий шею — видимо, под ним скрывались следы каких-то старых увечий. Каждое слово давалось ей с видимым усилием, от напряжения на висках вздулись вены, а глазные яблоки даже слегка выкатились наружу, однако на лице по-прежнему не дрогнул ни один мускул, казалось, оно полностью одеревенело.

Улыбчивый взгляд Хань Саньсы медленно прополз по её лицу, он взял со стола серебряный нож для разделки мяса и произнёс:

— То, что каждый из вас сочтет ценным, то и годится. Я — распорядитель, так что позвольте мне сделать первый шаг.

http://bllate.org/book/34042/4190280