Готовый перевод Rose Knight: Tide Song / Рыцарь и роза: Шёпот прибоя: Глава 3

Она вспомнила легкий смешок Прин. Даже пытаясь утешить себя тем, что их социальное положение разное, а этот тип — всего лишь ничтожный жук, она невольно ощутила прилив тревоги. Прищурившись, Хэ Дун произнесла:

— Я-то думала, ты вполне благоразумный человек, а оказалось, у тебя на уме такое. Сначала побежишь создавать атмосферу, а потом появишься с опозданием — и себя покажешь верным долгу, и на моем фоне выставишь в благородном свете, да?

— Так, — ли, — нет?

Надступая с агрессивным видом, командир чеканил каждое слово и толкал Хэ Дун в плечо, чуть ли не выпхивая за пределы караулки. Напряжение между ними стало почти осязаемым, привлекая любопытные взгляды нескольких часовых из внутренних покоев.

Особое чутье между одаренными людьми позволяло командиру легко улавливать их внимание, а парадные двери дворца — явно не лучшее место для подобных разговоров.

Заметив, что Хэ Дун долго молчит в ответ и не спорит, демонстрируя покорный и жалкий вид, а также помня о только что полученном предупреждении, он слегка успокоился и издал из глубины носа насмешливое фырканье:

— Трус!

Бросив это, он удалился в скверном расположении духа.

Проводив его взглядом, Хэ Дун расправила складки на плече и рассеянно успокаивала беснующегося в духовном пейзаже духовного зверя.

Снежный барс с гладкой шкурой и гибким телом прыгал по крутым скалам и ревел, словно вопрошая хозяина, почему бы не задать этому наглецу хорошей трепки.

— Тихо, Карлов.

Она мысленно прикрикнула на него:

— Вселенная даровала мне такую силу вовсе не для того, чтобы защищать граждан и просторы империи, а потом кичиться ею и притеснять слабых.

— Ты видел его? Ядро нестабильное, шаги шаткие — явно бестолочь, которая отроду не проходила нормальной подготовки. Да он от твоего удара копыта отбросит!

Когда она только попала в армию, из-за того, что ее духовным зверем был снежный барс, непосредственное начальство склонялось к тому, чтобы поручить Хэ Дун разведывательную работу. Однако после нескольких боевых выходов они обнаружили свирепый нрав Карлова: при встрече с расой насекомых он не только не подчинялся приказам хозяина прятаться, но и отважно бросался в атаку, не успокаиваясь, пока не уничтожит врага. Именно поэтому ее, хозяйку, перевели на передовую.

Наставники в Башне говорили, что духовный зверь — это самая истинная сторона личности одаренного человека.

Но Хэ Дун в это верила с трудом: с самого детства она не проявляла никаких черт одинокого волка, не желающего подчиняться приказам, а Карлов выглядел точь-в-точь как мутант, подвергшийся воздействию какой-то космической радиации.

И все же, даже будучи мутантом, она и ее зверь были тесно связаны судьбой — нельзя просто взять и вернуть его, как покупку в интернет-магазине, если он тебе не нравится. Сейчас ей оставалось только хвататься за голову при виде этого драчливого создания.

Провал в духовном пейзаже из-за боевых ранений оказался слишком велик, и без помощи проводника она не могла его контролировать. Осознав вероятность духовного срыва, она с трудом выделила безопасную зону, где Карлов мог хоть как-то двигаться.

Если подумать, прошел уже целый месяц. Дикому зверю, привыкшему носиться по планетам, пришлось томиться в столь тесном кусочке скалистой стены — поистине испытание для него, застрявшего здесь на столь долгое время.

Хэ Дун пообещала ему:

— Я найду момент и запрошу отпуск. Вообще-то мой отпуск еще и не заканчивался, я даже немного жалею, что подала рапорт о возвращении на передовую. Если бы не подала, мне не пришлось бы тащиться сюда и стоять в карауле.

— Не получится вернуться на передовую — увезу тебя на родину. Там для тебя найдется необъятная равнина, где можно вволю порезвиться.

Стоило зайти о доме, как буянивший Карлов немного успокоился. Он рвался наружу, но открыто выставлять напоказ своего духовного зверя в общественном месте было все равно что обычному человеку бегать голышом, так что Хэ Дун безжалостно подавила его порыв.

Зверь снова выказал недовольство, и его яростный рев эхом ранесся по всему духовному пейзажу.

Хэ Дун не то уговаривала зверя, не то успокаивала саму себя:

— Знаю, тебе здесь не нравится. Погоди, потерпи еще немного...

У Хэ Дун даже толком не получилось разглядеть лицо принцессы Прин, но из-за этой всеобщей любимицы ей определенно досталось немало хлопот.

Хэ Дун даже лица принцессы Прин толком не разглядела, но из-за этой всеобщей любимицы ей и впрямь досталось немало хлопот.

Командир Аллен и так возглавлял охрану, к тому же был влюблен в Прин и люто ненавидел любых часовых, которым удавалось проявить себя перед ней. Его прежнее высокомерное выражение лица, когда он с презрением относился к простолюдинам и не желал с ними разговаривать, хотя и раздражало, но все же было лучше, чем нынешнее целенаправленное преследование, будто она его соперница в любви.

Едва закончив смену и пройдя всего пару шагов, Хэ Дун почуяла засаду у дороги. У нее был высокий уровень духовной силы, она являлась лучшей среди солдат своего призыва, и после боев на передовой противостоять этой шайке бестолочей из Дворца Катрин было все равно что устраивать избиение младенцев. Она с легкостью зашла за спину прихвостню, который предельно сосредоточенно кого-то поджидал, — в руке у этого типа даже красовался бесшумный пистолет.

В эпоху межзвездных технологий пренебречь сжатым оружием и вместо этого выбрать такие архаичные штучки, которые невозможно отследить, — на это действительно не пожалели средств.

Хэ Дун постояла немного, но этот малый так ее и не заметил, поэтому она шагнула вперед и похлопала его по плечу:

— Меня ищешь?

Неожиданный голос заставил зрачки мужчины сузиться от страха, он инстинктивно вскинул пистолет, но совершенно не ожидал, что это движение сработает словно какая-то кнопка: Хэ Дун тут же провела передний бросок через бедро и швырнула его на землю.

Этот прихвостень целыми днями только и делал, что отъедался, а вся его физическая сила держалась лишь на врожденных способностях часового — разве мог он тягаться с Хэ Дун? Получив такой удар, он почувствовал дикую боль, будто все кости в теле переломались.

Лицо его тут же исказилось от боли, и он принялся изрыгать проклятия:

— Ну погоди! Как только выйдешь из Дворца Катрин, я тебе устрою!

В то же время, когда Хэ Дун занесла ногу, собираясь наступить на его вооруженную руку, он испустил почти пронзительный визг:

— Смеешь! Ты смеешь?!

Хэ Дун искренне презирала часовых, обладавших столь жалким характером — те двое сопляков, что шли в разведку до него, получив тумаков по полной программе, и то не издавали подобных звуков. Будь он солдатом под ее началом, если бы она не загнала его до смерти на тренировках, это значило бы лишь то, что она бездарна!

Нетерпеливо двинув его ногой в живот, она прямым ударом берцев заставила парня закатить глаза. Получив от Хэ Дун два удара подряд, тот наконец сообразил, что нарвался на крутого противника, и тут же швырнул оружие, зажав голову одной рукой, а живот — другой, стараясь свернуться в клубок.

Хэ Дун с отвращением произнесла:

— Ладно, часовой — и ведет себя как последнее ничтожество. Тебе самому не стыдно, а мне тошно. Сами видите, вся ваша шайка мне не ровня, передай Аллену, чтобы не тратил силы зря — я скоро отсюда уйду.

Прихвостень не верил своим ушам, полагая, что это галлюцинации от боли. Услышав удаляющиеся шаги, он с трудом разлепил веки и, заметив, что проворный часовой разворачивается обратно, вздрогнул и с отчаянием выкрикнул:

— Ты же меня уже побила, чего еще тебе надо?

Хэ Дун бросила:

— Передай Аллену, чтобы больше не пытался взламывать моего умного дворецкого. Три дня назад она обнаружила неполадки в системе умного дворецкого и вовремя отключила питание. Но надо признаться, без робота и впрямь невероятно неудобно: с уборкой-то он справляться справлялся... но готовить-то я не умею, последние два дня только на питательном растворе и сижу.

— Если он и дальше вздумает пускать в ход столь низкопробные методы, я уже завтра выложу в сеть его фотографии в обнаженном виде на потеху толпе мелких фанаток.

— Ясно тебе?

— ...Ясно.

Прихвостень, чувствуя одновременно боль и унижение, вернувшись к Аллену, наговорил на Хэ Дун с три короба жалоб.

Кто же знал, что Аллену плевать на страдания подчиненного? Услышав, что Хэ Дун собирается уйти в ближайшее время, он резко поднялся на ноги и хлопнул в ладоши:

— Как это так? Когда они прибывали, мы ведь даже не устроили им приветственную вечеринку, перед уходом обязательно нужно восполнить этот пробел для парня.

Услышав такой тон, прихвостень решил, что о мести можно забыть, но стоило его ушам уловить слова о приветственной вечеринке, как его помрачневшее лицо мгновенно разгладилось, и он уточнил:

— Приветственная вечеринка? Как ее провести?

Аллен загадочно улыбнулся:

— Разве ты сам в ней не участвовал? Так быстро забыл?

Прихвостень вздрогнул:

— Не забыл! Не смею забыть!

Вернувшись к себе, Хэ Дун подала заявление на отпуск через терминал.

Стражникам Дворца Катрин полагалось по четыре дня отпуска в месяц; раньше она считала, что вне службы делать все равно нечего, поэтому ей было безразлично, когда дежурить, а когда меняться. Но теперь, раз уж ей захотелось отвезти Карлова на родину, она решила отгулять все положенные дни разом.

Однако она никак не ожидала, что отпуск-то одобрят, но Управление тылового обеспечения подпишет лишь один день:

— Парламент потребовал сократить расходы королевской семьи, Дворец Катрин тоже столкнулся с сокращением штата, сейчас рук не хватает, просим отнестись с пониманием.

С каких это пор? Разве в этом году они не набрали двух новичков — ее и Брюса?

Одного дня явно недостаточно, чтобы добраться на межзвездном корабле, а если помчаться на родину и ставить всех перед фактом свершившегося — это уже проявление безответственности.

Назначение Хэ Дун получила напрямую от Военного министерства, и она сама не была до конца уверена в своем текущем статусе. Для обычного сотрудника увольнение без предупреждения — вопрос репутации и честности, но если она числится в рядах военных, такой поступок приравнивается к дезертирству.

Даже если Дворец Катрин из уважения к авторитету Военного министерства не станет преследовать ее по закону, одного звонка из Управления тылового обеспечения ее старому командиру хватит, чтобы поставить ее в крайне неловкое положение.

Хэ Дун проколебалась довольно долго, но в итоге никуда не уехала, зато на удивление сладко выспалась в свой законный выходной.

Во сне ей казалось, будто она снова вернулась на ту пустынную планету, где они несли службу. После завершения патрульных заданий их отряд частенько укладывался прямо на камни, разглядывая космические туманности.

Один из сослуживцев, погибший уже давным-давно, как-то раз указал в сторону Столичной планеты и сказал:

— Хэ Дун, я стал отцом, моя жена и сын сейчас там.

— Я несу службу на границе, Военное министерство устроило мою жену на работу, позволяет моему сыну получать самое лучшее образование. Порой, оглядываясь назад на перекрестках судьбы, понимаешь, насколько правильный выбор тогда сделал.

Товарищ продолжал:

— Все эти люди твердят, будто одаренные пользуются особыми привилегиями. Плевал я на такие привилегии — это привилегия отправляться на поле боя, а обычный часовой для старших чинов всего лишь пушечное мясо, чтобы подняться по служебной лестнице. Мне и того, чего я уже добился, более чем достаточно, понимаешь?

Хэ Дун забыла, что ответила ему тогда, но слова товарища помнила отчетливо: он преувеличенно вздохнул:

— Эх, и зачем я все это говорю тебе, особе из знатного рода, вечно занятому человеку... тебе все равно не понять.

Друг, мой боевой товарищ, ты уже давным-давно не навещал меня.

Сон Хэ Дун был на редкость глубоким, а когда она проснулась, уже наступили сумерки.

После межзвездных путешествий человечество больше не могло отыскать колыбель, подобную Земле, поэтому искусственный климат вошел в обиход повсеместно: двадцать четыре часа в сутки, триста шестьдесят пять дней в году — время восхода солнца и начала дождя рассчитывалось с точностью до секунды.

Осенние сумерки наступали в половине шестого вечера.

Снаружи послышался стук в дверь и крики:

— Хэ Дун! Хэ Дун!

Отворив дверь, она получила приглашение на приветственную вечеринку от охраны. Доставщиком послания оказался Брюс. Его волосы были аккуратно уложены, и видом он вполне походил на человека:

— Говорят, это традиция охраны!

Брюс выглядел несколько возбужденным: вечеринка, устроенная командиром Алленом для новичков, казалась ему сигналом к проявлению доброй воли:

— Братуха, мы с тобой прошли испытание, больше нас не станет гнобить эта банда ублюдков!

Услышав про вечеринку, Хэ Дун уже хотела захлопнуть дверь, но стоило Брюсу заговорить о традиции, как у нее внутри зародилось дурное предчувствие. Она поинтересовалась:

— Какая еще традиция?

Брюс обнял ее за шею:

— Ой, да чего ты расспрашиваешь так подробно? Плохого точно не сделают, оставь людям возможность преподнести сюрприз!

http://bllate.org/book/33975/4181659