Готовый перевод The Daddy Boss's Drama Queen Omega Ran Away / Побег от идеального «папочки»: Омега выходит из-под контроля: Глава 4

Наверное, пройдет еще несколько минут, и в этом документе о расторжении помолвки появится его полное имя.

Принесенное Вэнь Чизэнь оборудование работало очень эффективно, и вскоре стал известен результат дифференциации.

Глядя на потемневшее лицо Вэнь Чизэнь, Се Лин кашлянул, сдерживая улыбку, пробившуюся в уголках рта: — Если хотите что-то сказать, говорите прямо.

— Поздравляю, ты дифференцировался в Альфу. — Вэнь Чизэнь достала так долго жданную Се Лином бумагу о расторжении и мягким тоном произнесла: — Разве ты вечно не считал, что Хуайчуань держит тебя в слишком ежовых рукавицах, и не любил это место? Несколько дней назад я навещала твою мать, и она сказала мне, что очень скучает по тебе. Думаю, насильно мил не будешь, и если ты хочешь расторгнуть помолвку, то можешь сделать это сегодня же.

Бумага о расторжении помолвки и ручка были подвинуты к Се Лину. Вэнь Чизэнь держалась с элегантным изяществом, а её улыбка была безупречна: — Не переживай, долги твоей семьи уже полностью выплачены. После подписания я выдам тебе дополнительную сумму денег — её с лихвой хватит, чтобы вы ни в чем не нуждались до конца своих дней.

Се Лин поднял ручку, перевернул страницу на самый конец и, бросив взгляд на указанную там цифру дарения, приподнял бровь.

Улыбка Вэнь Чизэнь стала шире: — Ну как? Тетя неплохо к тебе относится, верно?

— И правда неплохо. — Се Лин с сухим звуком захлопнул соглашение, заставив корпус ручки крутиться волчком между своими бледными пальцами. — Но мне кажется, что Юй Хуайчуань относится ко мне еще лучше.

Взгляд Вэнь Чизэнь сузился: — Что ты имеешь в виду?

— Женившись на Юй Хуайчуане, я могу тратить его деньги всю жизнь. Ваша же подачка — это даже не мелкие расходы, не говоря уже о том, что... — Се Лин сдвоенным, вызывающим движением облизнул нижнюю губу, отчего крошечный порез на ней стал еще заметнее. — Ваш расчудесный сынок чертовски хорош в деле, во всех позах идет навстречу, так что мне больше совсем не хочется искать омегу.

— Замолчи! — лицо Вэнь Чизэнь резко изменилось. — Ты довел Хуайчуаня до больницы, и у тебя еще хватает наглости говорить подобное!

В больницу? Неужели из-за того, что произошло между ними?

Се Лин на мгновение отвлекся, но тут же вернул контроль над мыслями и расплылся в развязной улыбке, а его яркие, задорные уголки глаз напоминали цветущую туберозу: — Что такое, тетя? Всё произошло по обоюдному согласию, неужели вы будете указывать собственному сыну, с кем ему ложиться в постель?

— Ах ты! — Вэнь Чизэнь подавила кипевший в ней гнев, так сильно впившись острыми ногтями в ладони, что они вонзились в мякоть кожи, и холодно бросила: — Будь благоразумен, малыш. Пустые словесные угрозы здесь не помогут, у меня есть масса способов заставить тебя подписать этот документ. Если же мне придется применить силу, ты не только не получишь ни единой монеты, но и...

Не успела она договорить, как Се Лин размашисто, уверенными росчерками подписал свое полное имя.

Он приподнял этот тонкий листок бумаги и помахал им перед носом у Вэнь Чизэнь: — Жаль только, что ваша семья Юй мне абсолютно неинтересна. В своё время это вы платили деньги, умоляя меня остаться у больничной койки моей матери. Теперь же я ухожу по собственной воле, и это никак — ни на йоту — не связано ни с Юй Хуайчуанем, ни с вами, ни с этими деньгами, которыми вы так гордитесь.

— Разумеется, — тут же сменил тон Се Лин и встряхнул телефоном. На экране отлично и предельно четко была запечатлена страница соглашения. — Деньги попрошу перевести мне до последнего цыяня. Иначе в один прекрасный день я, пожалуй, отправлюсь с этой фотографией к вашему славному сыночку, чтобы потребовать долг с него.

Переигранная и загнанная в угол Вэнь Чизэнь больше не могла сохранять фальшивую улыбку. Она забрала соглашение и с ног до головы окинула Се Лина ледяным взглядом: — Надеюсь, ты всегда будешь вести себя так же заносчиво, как сегодня.

Се Лин поднялся следом за ней, сунув руки в карманы брюк, и криво усмехнулся: — Будьте уверены, по крайней мере перед вами — непременно.

После ухода Вэнь Чизэнь Се Лин посмотрел на тутэ Ван: — Юй Хуайчуань в больнице?

Тутэ Ван поставила перед ним пиалу с горячей кашей: — Состояние молодого господина нестабильно, едва выйдя из комнаты, он сразу отправился в больницу.

В кашу были добавлены мелко порубленные устрицы, на вкус она получалась свежей, сладковатой и пробуждающей аппетит. Се Лин сжал ложку покрепче: — Он...

Тутэ Ван заговорила с ним одновременно: — Молодой господин сказал, что вам не нужно навещать его...

— С чего это я вдруг собрался его навещать!

— ...и что по возвращении он проверит ваши прописи.

Тутэ Ван посмотрела на него взглядом, полным сочувствия и материнской заботы.

Се Лин: — .........

Прекрасно, теперь здесь действительно не осталось ничего, что могло бы его удержать.

Неторопливо доев кашу, Се Лин вернулся в свою комнату.

Тутэ Ван содержала его комнату в идеальной чистоте, простыни и одеяла были заменены на свежие, а маленький будильник послушно сидел на прикроватной тумбочке, отсчитывая секунды мерными шажками вперед. Казалось, будто ничего и не происходило.

Сначала Се Лин выбросил тот самый будильник со встроенной функцией слежки, после чего сгреб несколько повседневных вещей и запихнул их в школьный рюкзак.

Этот рюкзак он принес с собой из дома: за столько лет лямки истряпались, а внутренние отделения протерлись. Юй Хуайчуань покупал ему новые, но он ни одно из них даже не распаковал — так и лежали нетронутыми.

Пришел с одной сумкой, уйдет с ней же, с чистой совестью.

Закончив сборами, Се Лин подошел к письменному столу, оторвал половину листа от тетради для каллиграфии, написал несколько слов и прижал записку настольной лампой.

Он в последний раз окинул взглядом комнату, в которой прожил пять лет, открыл окно на втором этаже и легко соскользнул вниз по водосточной трубе.

Он наконец-то мог попрощаться с этой сделкой, ценой которой стала его собственная свобода.

Что же до того, сойдет ли Юй Хуайчуань с ума от ярости после его ухода...

Кого это волнует? Позлится-позлится, да со временем забудет.

Альфа

— Ли-гэ! Пойдешь после обеда в баскетбол играть?

Назойливо стрекотали цикады, ветки за окном учебного корпуса росли вровень с подоконником, и среди колышущихся теней листвы золотистая макушка повернулась в другую сторону: — Не пойду.

Чжан Хэн вытащил из сумки блинчик с соусом и соевое молоко, положив их перед Се Лином: — Да ладно тебе, я договорился о товарищеском матче со спортивным институтом из соседнего кампуса, они сами сказали, что хотят сыграть против тебя.

Его сосед по комнате Чжан Хэн был капитаном баскетбольной команды финансового института и постоянно забивал товарищеские матчи с другими факультетами.

Се Лин оторвал уголок пластикового пакета и откусил кусок лепешки: — Желающих сыграть со мной и без них хватает, пусть встают в очередь.

Чжан Хэн сложил руки в умоляющем жесте: — Братуха, умоляю! Ради того, что я принес тебе завтрак, войди в положение: я им уже пообещал, что ты стопроцентно будешь.

— Разве это я просил тебя давать обещания? — Се Лин искоса бросил на него взгляд. — Мне после обеда нужно идти на ярмарку вакансий для поиска стажировки.

Не успело затихнуть эхо его слов, как сидевшая впереди девушка резко обернулась: — Ты тоже собираешься на ярмарку вакансий? Я слышала, в этот раз туда придет даже Группа Шэньхэн. Такая огромная корпорация — и вдруг пожаловала в наш скромный университет Хайда набирать стажеров! Говорят, их генеральному директору еще нет и тридцати, пару лет назад он поднялся с должности вице-президента до главы компании, говорят, он чистокровный Альфа, высокий и писаный красавец.

Чжан Хэн закатил глаза: — Ты туда работу искать идешь или глазеть на людей?

Девушка цыкнула: — Что ты понимаешь? Красивый начальник — это главное соцобеспечение для сотрудников.

Чжан Хэн хмыкнул: — Сначала попади туда, а потом рассуждай. Нам, стажерам, о таких гигантах и мечтать не приходится, куда уж там увидеть генерального директора.

Девушке не понравилось слушать столь унылые речи, и она повернулась к Се Лину: — Се Лин, а ты тоже хочешь попробовать?

Се Лин воткнул трубочку в стакан с соевым молоком: — Меня Шэньхэн не интересует.

Девушка широко раскрыла глаза: — Почему это?

Се Лин на секунду замолчал, чуть приподняв веки: — Скажи я тебе, что у меня с этим директором старые счеты, поверила бы?

Девушка прыснула со смеху: — Верю-верю, конечно! Это он тебя бросил после страстного романа или это твою семью из-за него разорили? Нынешний набор на стажировку — наверняка его заранее спланированная акция, устроенная специально для тебя.

Чжан Хэн хлопнул себя рукой по лбу: — Твоя первоочередная задача сейчас — удалить то дурацкое приложение с романами. К тому же Се Лин сам Альфа, между ними по определению не может быть никаких подобных отношений.

Се Лин опустил глаза и сделал глоток соевого молока.

Звонок на урок заглушил пустые разговоры. Преподаватель эконометрики щеголял лысиной посреди головы, обожал одежду лососевого цвета, читал скучнейшие лекции и при этом страстно любил проверять посещаемость, из-за чего добрая половина аудитории спала.

Чжан Хэн подпер голову рукой, его локоть опускался всё ниже, пока в ушах тихонько не прозвучало: — Во сколько?

Он сонно заморгал: — А?

— Баскетбольный матч, во сколько?

Чжан Хэн мгновенно встрепенулся. Се Лин не спеша посасывал соевое молоко, бросая на него косые взгляды раскосых фениксовых глаз.

Он тут же зачастил: — В пять. Приходи сразу после ярмарки вакансий, прямо на баскетбольную площадку возле спорткомплекса. Придешь — с меня ужин, целую неделю буду тебя кормить.

Се Лин опустил ресницы: — Не проще ли тебе назвать меня папочкой.

Ярмарка вакансий начиналась в два часа. Перед тем как идти туда, Се Лин отработал смену в чайной лавке и добрался до выставочного комплекса только после половины третьего. На нем была белая форменная рубашка из чайной лавки, а копна золотистых волос ярко сияла на солнце. Стоило ему переступить порог павильона, как он тут же приковал к себе массу взглядов.

Се Лин окинул взглядом ряды стендов, как вдруг кто-то легко хлопнул его по плечу: — Чего ты так поздно? Я уже успела обойти все вокруг и сдать резюме.

Это была та самая девушка, что заговорила с ним утром — ее звали Чжао Мэнмэн. Она училась с Се Лином в одной группе, но поскольку тот за три года кроме учебы только и делал, что работал, то, за исключением соседа по комнате, ни с кем из одногруппников близко не общался.

Чжао Мэнмэн отличалась невероятной живостью и с ходу принялась указывать Се Лину дорогу: — В зоне А сидят брокеры и инвестиционные банки, в зоне В — фонды, в зоне С — банки, а в зоне D — компании и консалтинговые фирмы. Ой, смотри, вон там очередь тянется аж до конца — это стенд Шэньхэн.

В отличие от других компаний, сбившихся в кучу, у самого края зала одиноко стоял небольшой синий шатер с табличкой Группа Шэньхэн. Очередь из желающих тянулась от самого прилавка до запасного выхода спорткомплекса, да еще и заворачивала за угол. Бросив взгляд туда, Се Лин увидел две стопки резюме высотой с половину стола, которые напрочь закрывали человека, отвечающего за набор персонала.

Се Лин сжал кулаки и, стараясь не привлекать внимания, шагнул в сторону.

Угол обзора смещался миллиметр за миллиметром — до тех пор, пока из-за кипы бумаг не показалось чье-то плечо с распущенными длинными волосами.

Он резко разжал кулаки и вытер вспотевшие ладони о штанину.

Разве может генеральный директор крупной корпорации лично явиться на такую крошечную ярмарку вакансий в провинциальном вузе?

Чжао Мэнмэн не заметила его странностей и беззаботно бросила: — Ой, народу там слишком много, я сначала даже подходить не стала. Пойдем вместе?

Се Лин покачал головой: — Иди, я пас.

Зажав в руке резюме, Се Лин останавливался перед каждым стендом.

Либо черная подработка по пятьдесят юаней в день, либо откровенные халявщики, которые вместо денег платят лишь справкой о прохождении практики.

Кое-где платили и больше ста. Се Лин садился, а сидевший напротив представитель с улыбкой выдавал: — А у вас нет соответствующего опыта стажировки?

Его седалище не задерживалось на стуле и пяти секунд.

Чтобы выплатить долги семьи, которые Юй Хуайчуань погасил за них, у Се Лина физически не было времени на всякие стажировки.

Если бы не тот факт, что он уже на третьем курсе и ему позарез нужна справка о практике, он бы ни за что сюда не пришел.

Ярмарка подходила к концу, и Се Лин, не отправив ни единого резюме, побрел обратно к выходу.

Людей у стенда Группы Шэньхэн заметно поубавилось, и Се Лин с первого же взгляда уперся глазами в рекламный плакат рекрутинга, стоявший сбоку.

http://bllate.org/book/33863/4167271