Готовый перевод But She's So Cute / Ах, эта очаровательная соседка: Глава 7

Чэн Цзяли, казалось, давно привыкла к чужим взглядам, а потому невозмутимо сделала глоток воды.

Сун Чжаоян не оставалось ничего другого, как с каменным лицом копировать манеру поведения собеседницы, из последних сил сохраняя внешнее спокойствие, хотя на душе всё равно было немного тревожно.

Чэн Цзяли заметила её редкую неестественность и, судя по всему, догадалась, что та не привыкла трапезничать в подобной обстановке.

— Это Анна, моя хорошая подруга за рубежом, — Чэн Цзяли первой завязала разговор, представляя их друг другу. — А это Сун Чжаоян, моя новая соседка.

Анна отличалась жизнерадостным и открытым нравом. Увидев это, она тут же забыла о своей прежней оценке этого человека как недружелюбного и, засияв словно маленькое солнышко, защебетала с Сун Чжаоян.

Сун Чжаоян с большим трудом понимала её слова и, боясь ошибиться в ответ, лишь изредка кивала или качала головой, произнося короткие фразы.

Её произношение было не слишком идеальным, но голос звучал мягко и нежно, напоминая дуновение ласкового апрельского ветерка, от которого невольно хотелось затихнуть и слушать её неторопливую речь.

После недолгой и мучительной беседы в тарелке Анны остались лишь крошки. Вновь выразив на ломаном китайском языке высочайшую похвалу и любовь к китайской кухне, она встала и отправилась в очередь за новой порцией.

В мгновение ока за столом остались только Сун Чжаоян и Чэн Цзяли.

Сун Чжаоян сделала глоток воды, чтобы смочить горло, и боковым зрение заметила, что еда в тарелке Чэн Цзяли осталась почти нетронутой.

Поразмыслив с полминуты, она вдруг осознала, что в только что прошедшем смешанном китайско-английском диалоге Чэн Цзяли совершенно не участвовала.

Собеседница сидела с изящной осанкой, словно ледяная скульптура, от начала и до конца сохраняя безупречную красоту.

Какое-то время Сун Чжаоян не знала, что и сказать.

У красоты есть своя цена.

И Чэн Цзяли не была исключением.

Пока она витала в облаках за подобными мыслями, её локоть случайно задел Чэн Цзяли; та не удержала в руке ложку, и фруктовый салат мазнул по вороту платья.

Изначально чистый и холодный ледяно-голубой оттенок был испорчен красно-жетой смесью, из-за чего наряд выглядел крайне неопрятно и некрасиво.

Сун Чжаоян испугалась. Замрев на несколько секунд, она тут же достала из кармана салфетку и принялась торопливо вытирать пятно.

То ли страх перед натворенным бедствием оказался слишком силен, то ли что-то еще, но её пальцы слегка дрожали, а движения были суетливыми, паническими и совершенно бессистемными, отчего клякса только сильнее размазалась, а её края расплылись.

Это напоминало пасть кровожадного чудовища, жутко ухмыляющегося ей в ответ.

Сун Чжаоян так испугалась собственных ассоциаций, что на пару секунд замерла.

Теплая рука легла ей на тыльную сторону ладони, успокаивающе похлопав.

Чэн Цзяли с беспомощной улыбкой произнесла:

— Ничего страшного, не бойся, с тебя никто не потребует компенсации.

В глазах Сун Чжаоян мелькнул легкий испуг, она растерянно подняла ресницы и посмотрела на Чэн Цзяли.

Выражение лица Чэн Цзяли на мгновение застыло, а в горле внезапно пересохло.

Её подушечки пальцев бессознательно чуть сильнее надавили на кожу:

— Думаю, компенсация всё-таки нужна.

Послеполуденное солнышко выдалось на славу.

На ледяно-голубой ткани переливались мелкие искры, извиваясь подобно ручейку, роскошному и изящному.

Сун Чжаоян чинно сидела на краю кровати, не сводя глаз с этого испорченного ею платья, и в жуткой тревоге ждала приговора.

Дверь в ванную была приоткрыта, и оттуда доносился шум льющейся воды, который вместе с приятным ароматом бесшумно струился к ней, мешая собраться с мыслями.Чэн Цзяли бросила эту фразу и велела ей возвращаться в общежитие.

Из-за такого происшествия у Сун Чжаоян пропал всякий аппетит. Наспех попрощавшись с Анной, которая возвращалась с едой, они вдвоем покинули столовую.

Сун Чжаоян никогда не покупала платья, но могла примерно догадаться, что одежда Чэн Цзяли стоит недешево, поэтому по дороге не удержалась и спросила о цене.

Остаток на ее счете был не таким уж большим, и если бы платье оказалось слишком дорогим, ей пришлось бы тратить больше времени на подработку, из-за чего подготовка к состязанию могла оказаться под угрозой.

Однако Чэн Цзяли ответила, что оно недорогое, и тут же перевела разговор на другую тему.

Вернувшись в общежитие, Чэн Цзяли сразу направилась в ванные комнаты — салатная заправка попала ей на ключицу, и она заявила, что без душа будет чувствовать себя не в своей тарелке.

Сун Чжаоян хотела что-то сказать, но промолчала, лишь с грустью глядя, как та скрывается за дверью. Вскоре Чэн Цзяли позвала ее и попросила вынести испачканное платье.

На ткани еще сохранялось тепло тела Чэн Цзяли. Материя казалась едва теплой на ощупь, словно рука сама собой измеряла изгибы талии Чэн Цзяли.

Сун Чжаоян испугалась собственных мыслей, ее руки задрожали, и она чуть не уронила многострадальное платье на пол.

Несмотря на это, сидя на краю кровати, она чувствовала себя крайне тревожно, ей казалось, что она невольно натворила какую-то страшную беду.

У Чэн Цзяли была привычка пользоваться духами, и платье пропиталось стойким ароматом. Стоило Сун Чжаоян коснуться мягкой ткани, как на ее пальцах неизменно оставался запах другой девушки.

Когда Сун Чжаоян подняла руку, чтобы поправить оправу очков, ее ноздри уловили аромат на пальцах — не слишком густой, но теплый, с неуловимым оттенком властности.

Она никогда не пользовалась духами и не умела их оценивать, поэтому могла лишь интуитивно судить, режет ли он ей нос, оценивая все самым простым и наивным способом.

Во всех отношениях Чэн Цзяли казалась безупречной, до мельчайших деталей продуманной в каждой мелочи своей жизни, заставляя думать, что только такая женщина и может считаться изысканной и элегантной.

Сун Чжаоян привыкла смотреть на таких людей снизу вверх.

Тихий звук прервал ее мысли. Чэн Цзяли была закутана лишь в банное полотенце, прикрывавшее грудь и обнажавшее длинные ноги, влажные пряди прилипли к щекам, а взгляд был холодным и отстраненным.

В тот мгновение аура Чэн Цзяли идеально сочеталась с ее духами.

Но уже в следующую секунду Чэн Цзяли улыбнулась, скривив губы, и вновь обрела свой обычный жизнерадостный вид: — Сун Чжаоян, будь добра, принеси мне пижаму.

Сун Чжаоян на мгновение остолбенела, машинально откликнулась и поднялась к кровати соседки. Она взяла ночную сорушку, на пошив которой ушло совсем немного ткани. На ощупь она оказалась мягкой, гладкой и легкой, как перо — явно не по карману Сун Чжаоян.

Подавив зарождающееся в сердце сравнение, она молча подошла к дверям ванной. Дверь не была заперта, и Чэн Цзяли сушила волосы перед зеркалом.

Полотенце было коротким и обнажало большую часть ног, по длине не уступая ультракороткой юбке.

Сун Чжаоян отвела взгляд и послушно протянула сорочку.

— Я что, выгляжу настолько отвратительно? — фен умолк, и до нее донесся голос Чэн Цзяли.

http://bllate.org/book/33846/4164652