Готовый перевод Endless / Бесконечная привязанность: Секта Чжуинь: Глава 8

Гуань Уцзюэ тяжело вздохнул, опустил голову и глухо произнес:

— Пощадите, глава культа. Моя жизнь не стоит сожаления, но я не смею портить великое дело главы.

Юнь Чанлю в этот момент был страшно сердит и не удостоил его ни единым словом.

Гуань Уцзюэ, напротив, даже с облегчением выдохнул, понимая, что раз глава культа не стал окриком прерывать его, это уже можно считать молчаливым согласием:

— Тот карный человек, о котором глава ранее упоминал У Цзюэ… Слышал, глава всё еще разыскивает его прошлое и место погребения.

Выражение лица Юнь Чанлю едва заметно изменилось, он словно хотел что-то сказать, но замолчал.

Десять лет назад, одной весной, он предал забвению юношу.

Говорили, что это был карный человек, с которым они любили друг друга и поклялись быть вместе всю жизнь, но который погиб из-за него.

Лицо и голос стерлись из памяти, все проведенные вместе дни канули в Лету, и лишь одно имя совсем недавно всплыло из глубин памяти: А Ку.

Если бы не эта навязчивая мысль об имени, те фантазии о Культе Чжуинь и его протектора, что ходили по миру боевых искусств, пожалуй, уже давно стали бы явью.

— Тот карный человек по имени А Ку, — Гуань Уцзюэ улыбнулся. — По воле счастливого случая — У Цзюэ нашел его.

Сказав это, страж искренне добавил:

— Ах, разумеется, не прах, а живого.

Млчание затянулось.

— …Хватит дурить.

Юнь Чанлю равнодушно посмотрел на облаченного в красные одежды протектора с совершенно серьезным видом и явно не поверил ни единому слову.

Он легко вздохнул, отвел взгляд, и голос его звучал с прежней холодной строгостью:

— Сможешь встать? Время не ждет. Если еще способен идти, следуй за мной с горы.

Гуань Уцзюэ поднялся, отступил в сторону, уступая дорогу:

— Подчиненный не смеет шутить с главой культа в таких делах. Человек ждет внизу, у Платформы Спящего Дракона.

Юнь Чанлю взмахнул рукавом, заложил руки за спину и первым зашагал вниз. На ходу он произнес:

— А Ку уже нет в живых, и как бы я ни тосковал, я не стану заниматься самообманом.

Гуань Уцзюэ последовал за главой культа и обнаружил, что Вэнь Фэн уже неизвестно когда ждал внизу. Ближний Слуга сохранял свой привычный учтивый и мягкий вид, словно недавняя сцена потери самообладания никогда и не происходила.

Юнь Чанлю бросил косой взгляд на Гуань Уцзюэ и бросил Вэнь Фэну:

— Зонт.

Хотя Юнь Чанлю редко пользовался зонтом, но в качестве Ближнего Слуги главы он, разумеется, был обязан при любых обстоятельствах держать наготове всё, чем хозяин мог воспользоваться. Вэнь Фэн с легкой улыбкой поклонился и отступил, и всего через несколько мгновений непостижимым образом откуда-то извлек бумажный зонт.

Неожиданно Юнь Чанлю махнул рукой Гуань Уцзюэ:

— Отдай ему.

Окружение главы культа, судя по всему, было уже закалено донельзя, и Вэнь Фэн без тени смущения протянул зонт Гуань Уцзюэ:

— Прошу, протектор?

— … — Гуань Уцзюэ не мог взывать к разуму главы культа, чье настроение было явно испорчено, поэтому ему оставалось лишь раскрыть и поднять зонт. — Глава, разве вы не говорили, что не помните событий детства? Раз вы видели всё не своими глазами, как можете быть уверены, что тот карный человек непременно мертв?

Юнь Чанлю обронил:

— Я спрашивал. Все, кто видел его и знал его, говорили, что он умер...

Гуань Уцзюэ возразил:

— Они все обманывали вас…

Юнь Чанлю бросил на него леденящий взгляд.

Гуань Уцзюэ кашлянул и тут же поправился:

— У Цзюэ имеет в виду, возможно, они все ошиблись… Ближний Слуга Вэнь, проверял ли ты тело того карного человека?

Выражение лица Вэнь Фэна застыло, и он довольно неохотно произнес:

— …Нет.

Почувствовав, что снег, кажется, стал еще сильнее, Гуань Уцзюэ незаметно наклонил зонт в сторону Юнь Чанлю, и даже когда тот мгновенно оттолкнул его, выражение его лица ни капли не изменилось:

— Глава говорил, что этот карный человек не только тот, кто вам дорог, но и ваш спаситель. Все эти годы ему приходилось крайне тяжело, и здоровье его подорвано. Если его снова отправить в филиал, он наверняка не протянет и года-двух.

Юнь Чанлю умолк. Он слегка нахмурил брови, и его ясное, утонченное лицо словно покрылось тонким слоем первозимнего инея.

Гуань Уцзюэ сделал еще один шаг вперед, почти вплотную прижавшись к плечу Юнь Чанлю, и с упорством продолжал убеждать:

— К тому же, не я его отыскал — это он нашел меня, опустился на колени и стал бить поклоны, умоляя рассказать, как поживает глава: полностью ли вытравился яд из детских лет, стало ли ему теперь лучше со здоровьем… появился ли у него рядом любимый человек.

— Он всё еще преданно любит юного молодого господина Чан Лю тех времен. Услышав, что я собираюсь вернуть его в культ, он согласился без раздумий — лишь бы еще хоть раз увидеть главу. Вы действительно не взглянете на него?

От этих слов мысли Юнь Чанлю спутались, и он внезапно остановился как вкопанный. Он начал ощущать легкую головную боль, а в самом глубоком трещине памяти заныло — то было стертое им туманное и хаотичное время юности до пятнадцати лет. Оно словно вопило, пытаясь прорваться из бездны.

В то же время поднялась иная волна раздражения и непонятного для самого Юнь Чанлю гнева.

Он по-прежнему подсознательно чувствовал, что Гуань Уцзюэ его обманывает.

Глава культа мрачно и уныло подумал про себя: и какое вообще до этого дело самому Гуань Уцзюэ, с чего это он так старательно усердствует?

Неужели ему так сильно хочется всунуть кого-то рядом с ним? Только из-за того, что год назад они вдвоем разрушили свои отношения дотла, уничтожив даже зачатки нежных чувств — неужели этот человек теперь решил устроить подобное представление, чтобы поизмываться над ним?

Какая нелепость, разве можно так упрямо назло доказывать свое?

Однако в этот самый момент снизу вдруг донесся слабый, утонченный голос:

— Глава…？

Этот голос звучал так мягко и тихо, что Юнь Чанлю замер с бесстрастным лицом, а Гуань Уцзюэ чутко уловил, как всё его тело напряглось. Протектор тихо произнес:

— Глава, ваш человек пришел.

Юнь Чанлю повернул голову.

Его взгляд столкнулся с парой исключительно чистых глаз.

А Ку испуганно прижался спиной к зеленой сосне, и широкий плащ вместе с надетым под него зеленым халатом были растрепаны порывами ветра. Запрокинув лицо, он смотрел на него, и те без того прозрачные глаза внезапно наполнились влагой, отражая волны преданности и глубокого восхищения.

Плащ соскользнул на снег. Карный человек в зеленом халате опустился на колени, его тонкая шея изогнулась хрупкой линией, и он, всхлипывая, произнес:

— Карный человек А Ку из Врат Медицины… приветствует главу культа, почтительно встречаю главу при выходе из затворения.

Дыхание Юнь Чанлю перехватило, словно его ужалил этот голос.

Он оцепенело смотрел на А Ку долгие мгновения, затем коснулся тыльной стороны ладони стоящего рядом протектора и глухо изумился:

— …Он?

Гуань Уцзюэ кивнул:

— Он.

Он слегка приподнял подбородок, глядя вниз, и громко произнес:

— Карный человек А Ку, почему ты еще не выступишь вперед и не поприветствуешь главу культа?

Юнь Чанлю с неверием смотрел на Гуань Уцзюэ, не понимая, чего именно тот добивается. А когда он перевел взгляд обратно, бледный и утонченный юноша-карный человек уже приблизился на расстояние пяти шагов и снова тихо опустился на колени.

Гуань Уцзюэ внезапно шагнул вперед, и меч Даюэ в его правой руке без всякого предупреждения выскользнул из ножен. Холодный блеск клинка под звон рассек летящий снег дугообразной вспышкой.

Одежда А Ку с резким звуком распоролась от свирепой энергии меча.

Потоки ледяного ветра мгновенно распахнули ткань в обе стороны. Ослабленный болезненным состоянием карный человек, пронзенный этим холодом, посинел губами и задрожал в лихорадке. Тем не менее он оставался неподвижно покорным, позволяя обнажить левую сторону своей груди.

То была до жалости худая грудь, где под кожей отчетливо вырисовывались контуры ребер. Прямо там, где билось сердце, виднелся впалый темный шрам, казавшийся пугающим — словно нечто крайне тонкое и длинное некогда глубоко вонзилось в его плоть.

Этот шрам… был раной от извлечения сердца во Вратах Медицины!

Зрачки Юнь Чанлю сузились, а в голове прокатилась волна леденящей душу боли.

Он схватился за голову и глухо застонал, чувствуя головокружение. Гуань Уцзюэ тут же подхватил его сзади:

— Глава!

Тут уж Вэнь Фэн, до этого послушно державшийся позади, ухватился за представившийся повод. Он бросился вперед и в сердцах набросился на Гуань Уцзюэ:

— Протектор Гуань! Фэнчуньшэн в теле главы дал о себе знать лишь в прошлом году, вы же прекрасно знаете это, и всё равно тащите сюда всякую сбросу, чтобы волновать его! И что теперь —

— Вэнь Фэн, замолчи.

Юнь Чанлю тяжело перевел дыхание, оборвал Вэнь Фэна и мягко оттолкнул Гуань Уцзюэ.

Он снял верхнюю одежду и, вложив внутреннюю ци в движение ладони, плавно послал вперед роскошный, белее снега халат, который надежно укрыл плечи А Ку. Глава культа с безмятежным взглядом посмотрел на него и спросил:

— Кто ты такой?

А Ку слегка вздрогнул. Он бережно запахнул на себе одежды, но не смел прижимать их слишком плотно, словно боясь раздавить какое-то сокровище. Слезы брызнули из его глаз в один миг, и он сквозь слезы вымолвил:

— Ничтожный — карный человек главы, А Ку. Помнит глава или нет, но всю свою жизнь ничтожный будет принадлежать только главе.

Юнь Чанлю приоткрыл рот, но не смог произнести ни звука, чувствуя себя словно во сне.

Охваченный помрачением, он сделал шаг в сторону А Ку, а затем снова обернулся на Гуань Уцзюэ. Тот сохранял невозмутимый вид, уголки его губ тронула легкая, безмятежная улыбка, и он опустил веки, избегая взгляда главы культа.

Мысль молнией пронзила сознание Юнь Чанлю:

— Этот человек не устраивал представление из упрямства — он говорил всерьез.

Его протектор и впрямь вернул назад юношу, которого он предал забвению…

http://bllate.org/book/33830/4162359