Готовый перевод Endless / Бесконечная привязанность: Секта Чжуинь: Глава 4

У Цзюэ! Ну-ка отпусти меня! — Юнь Чаньцзюань изо всех сил тянула свой хлыст, раскрасневшись от злости. — Не думай, что я не знаю: ты ведь вернулся в Культ самовольно, а это тягчайшее преступление — нарушение приказа! Да как ты смеешь проявлять неуважение к нашей госпоже! Вот вернется из затвора старший брат глава культа, я непременно велю ему задать тебе трепку!

У Цзюэ посмотрел на молодую госпожу, которая капризничала точь-в-точь как малый ребенок, и довольно беспомощно вздохнул. Он уже собирался заговорить, как сзади раздался сердитый окрик:

У Цзюэ! Что ты творишь?!

У Цзюэ скосил глаза назад и увидел левого посланника Культа Чжуинь в синих одеждах — Сяо Дунхэ.

Красивое лицо господина левого посланника неконтролируемо подергивалось. Он рявкнул на старого приятеля, которого не видел уже целый год:

У Цзюэ, ты жить надоело? Ну-ка быстро отпусти барышню!

Ах, левый посланник Сяо, здравствуй, — У Цзюэ обернулся, небрежно бросил в ответ и тут же разжал руку. Юнь Чаньцзюань на той стороне мгновенно потеряла равновесие, с испуганным криком шмякнувшись прямо в сугроб.

Здравствуй, черта с два! Какого черта ты, малец, едва вернувшись, тут же начинаешь смуту наводить?!

Сяо Дунхэ едва мог выносить это зрелище. Он поспешил вперед, чтобы поднять Юнь Чаньцзюань, отряхнул снег с одежды девушки, которая уже надула губы и собиралась расплакаться, и принялся мягко утешать ее:

Ладно-ладно, барышня, вставайте же, не стоит вам обращать внимание на этого безумца...

У Цзюэ сделал вид, будто не расслышал слова о безумце, шагнул вперед, вложил в руки Сяо Дунхэ поводья своего коня и, похлопав того по плечу, с абсолютно серьезным видом произнес:

Сяо Дунхэ, ты как раз вовремя. Сейчас у меня нет ни кола ни двора, так что позволь Люхо погостить денек в вашей благословенной обители. Не бойся, ты уж ухаживай за ним как следует: если к тому времени Хоуэр похудеет, я срежу твое мясо, чтобы возместить ущерб.

Этот человек действительно ни капельки не церемонится.

Послушай, — Сяо Дунхэ перехватил поводья и, ссупив брови, оглядел стоявшего перед ним человека, — ...проведя целый год в странствиях, ты так и не усмирил свой нрав.

Юнь Чаньцзюань полностью спряталась за спиной Сяо Дунхэ и проскрежетала зубами:

Хм, должно быть, невзгод он хлебнул недостаточно, напрашивается на тумаки! Эй, по фамилии У, кто этот человек у тебя за спиной? Как ты смеешь приводить кого попало в Город Сифэн?

Услышав это, А Ку, который до этого покорно стоял в стороне, опустив голову, вскинул взгляд, почтительно опустился на колени и заговорил приятным голосом:

Приветствую барышню и господина левого посланника. Нижайшая — А Ку, принадлежащая к Вратам Медицины нашего культа. Десять лет назад меня изгнали за пределы культа, а ныне по повелению Протектора Четырех Сторон я вернулась, чтобы служить главе культа.

Говоря это, А Ку медленно протянул обе руки и откинул капюшон накидки, являя взору миловидное лицо.

Юнь Чаньцзюань и Сяо Дунхэ одновременно перевели взгляд и увидели, что у этого карного человека изящные брови и глаза, а кожа подобна нефти. Хоть до красавицы неземной красоты было далеко, зрелище оказалось весьма услаждающим для взора.

Особенно его почтительные и безупречные манеры: даже называя себя нижайшей, он не вызывал ощущения ничтожности, а наоборот, пробуждал жалость. Легкая, мягкая и кроткая улыбка делала его особенно привлекательным — по сравнению с теми жалкими, грязными карными людьми из культа, это была поистине разница между небом и землей, между облаками и грязью.

И правда не ожидал, что во Вратах Медицины могут вырастить столь дивное создание, — Сяо Дунхэ обладал прямым характером, поэтому его глаза тут же загорелись, и он не удержался от похвалы. — У Цзюэ, этот парень действительно воспитан твоим приемным отцом, у которого сто лекарств вместо жены?

У Цзюэ покачал головой:

Его отправили за пределы культа совсем малышом, так что к ученикам Врат Медицины он почти не относится. Я отыскал его в одном из филиалов.

Что? Тогда разве это не тем более... — Сяо Дунхэ опешил, проглотив недоговоренное слово «горемыка», и его взгляд на А Ку тут же исполнился глубокого сострадания.

В мире цзянху было прекрасно известно, что Культ Чжуинь напрямую управляет двумя вратами. Первые — Врата Призраков, во главе которых стоит старейшина Сюэ Дусин, командующий отрядом смертников — Иньскими призрачными воинами, а также личной стражей — Стражей Свечи. Вторые — Врата Медицины, возглавляемые старейшиной Гуань Муянем. Под их началом содержались сотни карных людей, служивших на благо членов культа.

Гуань Муяня также именовали старейшиной Байяо. Он был эксцентричным и замкнутым врачом, который всем сердцем предавался медицине и фармакологии. Говорили, что у него не было ни жены, ни детей, ни друзей, ни врагов, и лишь десять лет назад он неожиданно для всех взял приемного сына — им как раз и оказался нынешний Протектор Четырех Сторон У Цзюэ. Однако по неизвестной причине У Цзюэ не стал перенимать у отца медицинское ремесло, а вступил во Врата Призраков, где на каждом шагу подстерегала смертельная опасность.

Старейшина Байяо отличался холодным нравом, и воспитанные им карные люди либо становились живыми сосудами для культивации, либо отдавали свою кровь ради создания чудодейственных лекарств — все они влачили крайне жалкое существование. Если же их тела истощались и приходили в негодность, их изгоняли из Города Сифэн и отправляли в филиалы. После этого их положение становилось еще более низким: им оставалось лишь днем и ночью изнемогать в тяжелых трудах, пока из них не выжмут последнюю каплю ценности, после чего они бесславно умирали. Глядя на хрупкое и болезненное тело А Ку, можно было не сомневаться, что он перенес немало издевательств.

Хватит пялиться, левый посланник Сяо, это человек главы культа, и тебе даже думать не смей о том, чтобы дотронуться до него, — У Цзюэ нахмурился, резким движением накинул на голову А Ку капюшон, затем повернулся к Юнь Чаньцзюань, отвесил поклон и произнес: — Раз уж здесь для У Цзюэ не нашлось места, то подчиненному остается лишь напрямую отправиться на Платформу Спящего Дракона ожидать выхода главы культа из затвора. Барышня, У Цзюэ откланивается.

С этими словами он взял А Ку за руку и, взметнув красные одежды, развернулся и зашагал прочь.

Вслед ему донесся холодный фырк Юнь Чаньцзюань:

Хорошо же! Имей смелость просидеть на Платформе Спящего Дракона ровно до тех пор, пока старший брат глава культа не выйдет из затвора!

Эх, У Цзюэ, ты... Барышня! — Сяо Дунхэ метался меж двух огней с горькой миной на лице, чувствуя, что голова сейчас лопнет от напряжения. Не найдя иного выхода, он наскоро попрощался с Юнь Чаньцзюань и поспешил вслед за У Цзюэ.

Бушующие снаружи метель и ветер и не думали утихать, идти было чрезвычайно трудно. К счастью, У Цзюэ не стал применять легкость походки, и Сяо Дунхэ, сделав несколько пробежек, быстро нагнал его.

У Цзюэ! Постой-ка!

Сяо Дунхэ протянул руку, преграждая путь облаченному в красное протектору, ухватил его за рукав и заговорщически прошептал:

У Цзюэ, ты что, совсем рассудок от гнева потерял или по дороге напрочь отморозил мозги? Стал верить всему, что барышня ни ляпнет? Глава культа ведь на самом деле не...

— Я знаю.

У Цзюэ отстранил руку, заступившую ему дорогу, а на его губах в какой-то момент заиграла неопределенная улыбка. Он вздохнул:

Барышня Чаньцзюань и впрямь излишне наивна. Она даже не подумала о том, что глава культа до безумия балует ее, свою младшую сестренку, и ни за что не стал бы отдавать ей жилье, которым пользовался кто-то другой? Шаг назад: даже если бы и отдал, с чего бы старой табличке целый год пылиться у парадного входа? С чего бы обломанным веткам сливы оставаться неубранными на протяжении целого года?

Говоря это, У Цзюэ не удержался и с усмешкой покачал головой, а в его голосе прозвучало легкое, ничем не помогающее смирение:

Даже пакостить толком не умеет, везде сплошные промахи. Окруженная такой заботой главы культа, барышня так и не повзрослела.

Значит, ты спорил вовсе не со зла? Тогда зачем же...

...С чего бы мне злиться? Я еще должен быть безумно благодарен барышне. Если бы не она, где бы я отыскал столь прекрасный повод заступить на дежурство у Платформы Спящего Дракона? Когда глава культа выйдет из затвора, если он вдруг не пожелает меня видеть и решит спрятаться, мне ведь и искать-то его будет негде...

Сяо Дунхэ слушал его с ошеломленным видом. Делать ему в этот момент было совершенно нечего, так что он сам не заметил, как в разговорх зашагал вместе с У Цзюэ по дороге к вершине, ведущей к Платформе Спящего Дракона. По пути им как раз встретился патруль Стражи Свечи, и Сяо Дунхэ приказал стражникам отвести любимого скакуна У Цзюэ к нему в покои.

По мере их подъема наверх ледяной ветер становился все пронзительнее. Сяо Дунхэ прошел пару шагов против ветра и почувствовал, что во рту полно ледяной крошки. Только тогда его осенило: как же А Ку, будучи столь хилым карным человеком, способен вынести подобный холод?

Он повернул голову и увидел, что У Цзюэ уже взял А Ку за запястье: подпитывая того внутренней энергией, чтобы отогнать стужу, он продолжал беседовать с самым невозмутимым видом:

...И все же мне искренне жаль те алые сливы. Глава культа лично подарил их много лет назад, они столько лет росли, такие раскидистые были...

У Цзюэ и Сяо Дунхэ болтали о том о сём, причем последний то и дело перекидывался словечком-другим с молчаливым маленьким человеком-пилюлей, и А Ку неизменно отвечал со всем почтением. После нескольких таких перебросов фразами Сяо Дунхэ проникся к нему весьма неплохим расположением.

Вскоре белоснежная горная тропа сузилась, выводя к тихой сосновой роще. Здесь дежурили двое юношей в черных одеждах с прямой осанкой. Заметив путников, они сложили руки в приветственном жесте:

Приветствуем Протектора Четырех Сторон и левого посланника. Впереди запретная зона — Платформа Спящего Дракона, посторонним вход воспрещен.

Я буду ждать здесь выхода главы культа из затвора, — У Цзюэ подошел к краю дороги, откинул полы одежд и, нисколько не заботясь о лежащем на земле толстом слое снега, прямо опустился на одно колено, спокойно обратившись к обоим юношам: — Вы продолжайте нести службу, на меня не обращайте внимания.

Тут уже опешили и Сяо Дунхэ, и оба юных стража.

Один из юношей смущенно произнес:

Протектор Гуань, у затворов главы культа отроду не было точных сроков, а тут еще такая метель, вы...

У Цзюэ покачал головой, бросив лишь беззаботное «Пустяки», — судя по всему, он действительно собрался стоять на коленях до тех пор, пока глава культа не выйдет наружу.

Заметив это, стоявшая рядом А Ку тоже в испуге попыталась опуститься на колени, но У Цзюэ перехватил ее движение рукой. Протектор Четырех Сторон с самоиронией опустил ресницы, скрывая тусклый блеск угасшего в глазах света, и тихо произнес А Ку:

Я возвращаюсь самовольно, на мне лежит вина, потому я и поступаю так. Тебе не нужно следовать моему примеру и преклонять колени, разве что... пожалуй, придется составить мне компанию и простоять на ногах долгие часы.

http://bllate.org/book/33830/4162355