Готовый перевод The Remarkable Transmigrator: End of Dawn / Невероятный странник: На пороге рассвета: Глава 12

Быть под защитой такого человека — пожалуй, не так уж и плохо?

Думая об этом, Ань Ин медленно шагнул вперед. Стоит отметить, что боковой зал Дворца Восточного Властелина возвышался на несколько сотен метров. Лин Чжоу мог сидеть здесь, игнорируя высоту, потому что благодаря своему физическому состоянию он остался бы невредим, даже если бы действительно сорвался вниз. Но вот сам Ань Ин — нет.

Он вовсе не собирался до того, как его очарование сработает, самым нелепым образом сломать себе ноги.

С трудом добравшись до зоны двухметровой досягаемости от Лин Чжоу, Ань Ин учел прошлый горький опыт: он не стал затевать разговор, чтобы не спугнуть добычу, и даже не пытался затеять зрительный контакт в надежде ослабить чую бдительность. Он сразу до предела влил всю свою доброжелательность и решительно активировал очарование.

Однако в следующую же секунду, как только способность была активирована, Лин Чжоу правой рукой, на которой неизвестно когда появились тактические перчатки, мертвой хваткой вцепился ему в горло. Прежде чем Ань Ин успел сообразить, в чем дело, его уже подняли и вынесли к самому краю крыши дворца.

Сделай рука Лин Чжоу еще хоть дюйм движения вперед, и сегодня вечером он бы, пожалуй, по-настоящему прочувствовал, каково это — сломать ноги.

При нынешнем раскладе даже самый самоуверенный Ань Ин не посмел бы вообразить, будто его очарование увенчалось успехом.

Но у неудачи тоже есть свои обходные пути.

— Погодите, я просто заметил, что вы так поздно не спите, и решил поздороваться. Разве подобное приветствие — это не слишком...

Убедившись, что Лин Чжоу абсолютно непреклонен, Ань Ин бросил эти бесполезные отговорки и, натянув на лицо вымученную улыбку, пустился в ход последний козырь:

— По меньшей мере, неужели вы действительно хотите сбросить меня вниз? Даже Хань Мин не поднимал на меня руку.

И эти слова все-таки возымели действие: на бесстрастном, лишенном эмоций лице Лин Чжоу наконец промелькнуло хоть какое-то выражение.

Впервые за сегодняшнюю ночь он посмотрел на Ань Ин прямо, после чего ровным тоном произнес нечто такое, чего Ань Ин толком не понял:

— Я думал, что веду себя с людьми достаточно вежливо.

Будучи Волей Вселенной, Лин Чжоу одинаково ровно относился к любому живому существу, помимо Хань Мин.

Конечно, если уж вдаваться в подробности, среди всех этих созданий он действительно питал к людям чуть большую слабость.

Поэтому, какое бы человеческое создание ни вставало у него на пути, он неизменно старался сохранять максимум вежливости.

Но сейчас эта самая вежливость едва не трещала по швам — на самом деле, поддерживать ее ему больше не хотелось.

Когда Ань Ин раз за разом приближался к Хань Мин, Лин Чжоу проявлял достаточно терпения. Но после этого наглец зашел еще дальше, попытавшись применить к Хань Мин очарование, а потерпев крах, приперся прямо к нему и завел речь о Хань Мин.

Как он смел?

Лин Чжоу никогда первым не нападал на людей.

Однако в этот миг он отчетливо почувствовал, что в нем зародилось самое настоящее, неподдельное убийственное намерение. И все же он не мог.

Не потому, что он — Воля Вселенной, беспристрастно взирающая на мир, а лишь потому, что Хань Мин запретил.

Раз уж даже Ань Ин сумел разглядеть, как сильно Хань Мин дорожит врожденным даром очарования, то разве мог Лин Чжоу этого не заметить? Более того, он уже догадался, что Хань Мин планирует заставить Ань Ин применить очарование на пойманных им диких зверях, дабы те добровольно проводили их к логову чудовищ на линии соприкосновения.

Стоило ему расправиться с Ань Ин, и Хань Мин неизбежно разгневается.

Потому он не смел.

Ань Ин понятия не имел, о чем думает Лин Чжоу, находя лишь его подбор слов довольно странным.

Хотя золотые глаза Лин Чжоу в этот момент выглядели до жути пугающе, осознание того, что соперник действительно не пустил в ход кулаки, позволило ему взять себя в руки. Сменив тактику, он попытался убедить Лин Чжоу:

— Вы прекрасно понимаете цель моего визита.

— Я всего лишь хочу, чтобы Хань Мин покинул Восточный Домен. Вы ведь и сами не желаете, чтобы он продолжал оставаться здесь.

Ань Ин вовсе не молол языком попусту.

Он уже давно раскусил натянутые отношения между Лин Чжоу и Дун Яо, а также заметил, что ни Хань Мин, ни Лин Чжоу не испытывают ни малейшей привязанности к Восточному Домену. Собственнические чувства Лин Чжоу разрослись до такой степени — с чего бы ему желать, чтобы Хань Мин вечно прозябал там, где крутится Дун Яо?

Пусть аргументация Ань Ин и выглядела из рук вон плохо, сам вывод он волею судеб сделал верный.

Лин Чжоу действительно не хотел, чтобы Хань Мин оставался в Восточном Домене: это место совершенно ему не подходило.

В этот момент Ань Ин, уловив забрезчивый лучик надежды, словно бы получил мощный стимул и тут же пошел в атаку:

— С талантами Хань Мин даже самый безумный правитель Западного Домена с радостью распахнул бы перед ним все двери. Раз уж вам обоим опостылело жить в Восточном Домене, зачем цепляться за это место?

Ань Ин напрочь забыл, что все недавние неприятности Хань Мин доставил исключительно он сам, и продолжил вдохновенно плести свои соблазнительные сети:

— Он же ваша заветная роза, взлелеянная с такой заботой, — разумеется, ей положено цвести на самой подходящей почве.

— Он не роза.

— ...Что? — Изначально Ань Ин заготовил еще немало убедительных речей, но эта брошенная Лин Чжоу сухая фраза на корню разрушила все его мысли. Какая еще роза, о чем он вообще толкует, разве в этом сейчас смысл?!

Лин Чжоу было плевать на разглагольствования Ань Ин, и еще сильнее ему было плевать на его мысли.

В эту минуту он просто констатировал факт:

— Он не роза. Он — звезда.

Когда-то он тоже надеялся, что Хань Мин окажется выращенной им розой, но тот не был ею. Единственное, что он неизменно оставлял ему на память — это усыпанные шипами стебли.

И пусть он не роза, Хань Мин оставался единственной, неповторимой звездой в его объятиях.

Звездой, что упрямо вращается вокруг собственной оси и раз за разом отказывается совершать движение по орбите.

Вселенная усыпана бесчисленными светилами, и Лин Чжоу ведомо рождение и угасание каждого из них. Но какая от этого польза? Он по-прежнему не имел ни малейшего понятия, как именно заключить в объятия ту единственную звезду, которую ему так отчаянно хотелось прижать к груди.

При этой мысли невиданное прежде чувство захлестнуло все чувства Лин Чжоу. Но он не понимал его природы.

А потому мог лишь отмахнуться от него, глядя сверху вниз на Ань Ин:

— Не касайся его. Больше не смей касаться моей звезды.

Ань Ин всегда прекрасно осознавал всю опасность Лин Чжоу.

Вот только амбиции затуманили его рассудок, заставив, несмотря на очевидную угрозу, сперва броситься напролом.

И все же, когда Лин Чжоу в упор посмотрел на него своими золотыми глазами, Ань Ин с некоторым опозданием ощутил подступающий страх: лишь тот, кому доводилось заглядывать в глаза Лин Чжоу, способен разглядеть затаившуюся на их дне тихую, беспредельно опустошенную жестокость.

Это были вовсе не человеческие глаза.

К тому же он заметил, что на мгновение золотые зрачки Лин Чжоу будто бы вспыхнули ярким светом.

Он помнил, что врожденный дар Лин Чжоу звался балансом, но кто поручится, что тот изначально не солгал о своей способности?

Черт побери, с какой стати глаза этого безумца вообще засветились? Неужели он воспользовался моментом, чтобы наслать на него какое-нибудь проклятие? Если подумать, днем у Хань Мин глаза, кажется, тоже блестели — неужели это какое-то парное проклятие?!

Погрязнув в безумных домыслах, Ань Ин полностью потерял дар речи. В тот самый миг, когда Лин Чжоу разжал пальцы, он круто развернулся и бросился прочь.

По правде говоря, зрачки Лин Чжоу светились золотом лишь потому, что он почувствовал скорый отход Хань Мин ко сну и как раз отправлял ему традиционное вечернее пожелание спокойной ночи.

Дворец Восточного Властелина всегда славился отменной звукоизоляцией.

Однако, дабы его собственному попугаю было сподручно залетать и вылетать наружу, по ночам Хань Мин не запирал окна. В итоге сквозь тонкую стену он отчётливо расслышал всю драматичную сцену, разыгравшуюся этой ночью на крыше.

Как это охарактеризовать? Эту фразу он повторял уже до тошноты — он действительно восхищался неиссякаемой энергией Ань Ин.

Этот главный герой еще днем потерпел сокрушительное поражение, а уже ночью собрался с силами, чтобы штурмовать куда более сложную высоту. Подобная несгибаемость в череде непрекращающихся провалов заслуживала самого искреннего уважения.

К тому же Ань Ин отнюдь не бездумно транжирил свой дар.

Сперва он целый месяц выжидал во Дворце Восточного Властелина, молча накапливая базовую расположенность с помощью способности; сегодня же он сообразил, как сильно Хань Мин заинтересован в его таро, и потому осмелился пойти против Лин Чжоу.

Терпение, ум, способности — положа руку на сердце, у Ань Ин всего этого было в избытке.

Ему не хватало лишь капли удачи да чутья. С какой стати он выбрал себе в объекты для очарования столь непосильных персонажей?

Промолчим уж про Дун Яо и его самого, но он угораздило же его замахнуться еще и на Лин Чжоу.

Подобный вкус к жизни не поддавался цензурным описаниям.

Даже если бы шанс срабатывания его очарования составлял ровно сто процентов, он все равно не смог бы очаровать того, у кого напрочь отсутствовали какие-либо чувства.

Размышляя об этом, Хань Мин бросил взгляд на только что прилетевшее от некой Воли Вселенной вечернее сообщение.

Прочитав его, он проникся уважением не только к Ань Ин, но и к самому Лин Чжоу — надо же было человеку в столь щекотливый момент выкроить время на написание столь пространных трактатов.

— Помилуйте… когда же наконец закончится этот бесконечный балаган? — вспоминая все свои головные боли за последние дни, Хань Мин невольно тяжело вздохнул. По правде говоря, от подобных игр в кошки-мышки и беспрестанных интриг его уже порядком воротило.

Он ведь всего-то хотел заработать немного очков доверия, почему все должно быть настолько сложно?

Теперь, когда все основные бунтари выплеснули свою энергию, завтра Ань Ин по крайней мере должен угомониться.

Успокоив себя этой мыслью, Хань Мин кое-как погрузился в сон.

Хорошая новость заключалась в том, что на следующий день Ань Ин и впрямь вел себя куда тише; плохая — это затишье продлилось ровно сутки.

Словно пытаясь загладить вину за два подряд провальных сеанса очарования, с самого раннего утра Ань Ин добровольно явился в тренировочный зал для прокачки врожденного дара. Едва Хань Мин переступил порог, как заметил, что Ань Ин как раз закончил первый круг упражнений и готовится приступить ко второму.

Заметив фигуру Хань Мин, Ань Ин с чрезвычайно послушным видом улыбнулся ему:

— Я тут подумал, что ваши вчерашние слова имели большой смысл. Сразу после тренировки я собираюсь испытать способность на реальных животных — глядишь, и правда удастся отыскать какое-нибудь новое применение дару. Если я вам понадоблюсь, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться.

Услышав это, Хань Мин на мгновение растерялся, не зная, что и отвечать.

Назовешь Ань Ин безрассудным — так ведь и есть, безрассуден; но уж когда надо проявить чуткость, он своего не упустит. Раскусив то, как высоко Хань Мин ценит его врожденный дар, он прекрасно уразумел, каким образом замять вчерашний инцидент.

Хань Мин изначально не придавал особого значения его заведомо обреченному на провал очарованию. Раз уж впредь Ань Ин станет меньше буянить и сосредоточится на служебных обязанностях во Дворце Восточного Властелина, он и вовсе не собирался сводить с ним счеты.

Что же до двух остальных пострадавших, то Дун Яо с ним самим выглядели парочкой из поговорки про бьющего и любящего; ну а Лин Чжоу...

В то самое мгновение, когда взгляд Хань Мин обратился к Лин Чжоу, тот уже по привычке ответил ему тем же взглядом.

В холодных золотистых глазах Хань Мин не смог обнаружить и следа раздражения по отношению к Ань Ин.

Впрочем, чего еще ожидать — он отроду не видел, чтобы Лин Чжоу выходил из себя.

Раз уж прошлой ночью Лин Чжоу так и не перешел от слов к делу, значит, и продолжать расправу он не собирался.

Сделка состоялась.

Достигнув с Ань Ин взаимопонимания, Хань Мин рассчитывал, что теперь-то на какое-то время воцарится долгожданное спокойствие.

Однако он никак не ожидал, что спустя всего сутки по-настоящему взбешенным окажется он сам.

http://bllate.org/book/33812/4159508