Готовый перевод Kill Rick (Quick Transmigration) / Убить Рика: Сквозь миры и пространство: Глава 6

Фан Цюй — настоящий ребёнок: что нравится — забирает, что не нравится — отбрасывает, обидишь его — живым не останется. Такой свет для него недосягаем, поэтому он его и ненавидит. Но однажды этот «настоящий ребёнок» встретил маленькую плаксу. — Глава о Фан Цюе

Фан Цюй восстановил первоначальный вид тесной каморки, а зелёный бамбук, который маленькая мышка затащила внутрь, уложил на хорошее место. Теперь последнее дело было выполнено прекрасно — забрать малыша домой. Вернув маленькую мышь в тёмную каморку, Фан Цюй даже укрыл её собственным одеялом. После этого Фан Цюй снова покинул камеру.

Вчера на заводе Фан Цюй видел таблицу, в которой подробно описывалось, сколько баллов можно обменять на те или иные вещи. Фан Цюй хотел раздобыть лекарства.

За 120 баллов можно было с трудом получить самые дешёвые медикаменты. Фан Цюй прикинул: раз его дневная норма уже выполнена, то за каждое изделие сверх нормы начисляется ещё один балл. Значит, если он сможет сделать ещё 120 штук, то сумеет выменять ту самую вещь.

Снова усевшись на своё место, Фан Цюй впервые по-настоящему сосредоточился на каком-то деле. Скорость его рук была пугающей; освоившись, Фан Цюй даже изобрёл новый способ сборки, который оказался гораздо проще того, чему рабочие учили друг друга.

Если бы кто-нибудь обратил внимание, то смог бы заметить, как цифры на счётчике перед Фан Цюем стремительно растут. Но к тому моменту большинство людей уже разошлось.

В девять часов вечера Фан Цюй потянулся — к этому времени он выполнил уже половину, то есть 60 штук. Запястья немного ныли, Фан Цюй встал и прошёлся вокруг, как вдруг заметил у Рио немало уже обработанных деталей. Поразмыслив, Фан Цюй забрал детали, положил в свой лоток и вскоре набрал ещё 30 штук. Осталось всего последние 30.

Фан Цюй снова сел и принялся за сборку. В половине одиннадцатого вечера Фан Цюй успешно набрал 120 штук и подошёл к роботу.

— Мне нужно обменять баллы на лекарства. И ещё, если можно, одолжите мне лист бумаги и ручку, — потребовал Фан Цюй.

— Хорошо. Сейчас на вашем счете 128 баллов. Из лекарств вы можете выбрать средство для обработки ран, бинты... Что касается ручки — подойдите к главному входу на завод, там на столе лежит одна. Бумаги нет, разбирайтесь сами.

— 8 баллов за возможность принять ванну, 120 баллов — за средство для обработки ран, — решительно выбрал Фан Цюй. Затем он забрал из рук робота обменённые лекарства и талон в баню, подошёл к столу у входа, взял ручку и вернулся к рабочему месту Рио.

— Беру в долг 30 деталей, завтра верну, — написал он на столе Рио.

Он ненавидел Рио, поэтому ещё сильнее не хотел оставаться у того в долгу. А потому, даже если Рио, возможно, уже никогда не вернётся, Фан Цюй твёрдо решил обязательно вернуть эти 30 деталей.

Закончив писать, Фан Цюй с брезгливостью посмотрел на свой кривой почерк, швырнул ручку в сторону, взял лекарства и вышел.

Фан Цюй не стал сразу возвращаться. Он отправился в баню, потратил половину суммы с талона, затем снял одежду и принялся тщательно тереть её, пока она не стала чище.

Закончив со всеми делами, Фан Цюй вернулся в свою тесную каморку и подошёл к кровати. Маленькая мышка спала очень крепко. Фан Цюй приподнял её лапку, смазал ранку, затем оторвал полоску ткани от собственной одежды, отнёс к решётке, чтобы высушить, и аккуратно перевязал мышу.

— Спокойной ночи.

Фан Цюй лёг рядом с маленькой мышкой, и этот сон был необыкновенно сладок.

В тот момент оба они ещё не знали, что вскоре будет издано новое постановление.

— Вы уверены, что этот указ будут внедрять именно в Нодире? — с сомнением на лице спросил начальник тюрьмы.

— Вы ставите под сомнение принятое решение? — в ответ поинтересовался молодой человек в форме.

— Разумеется, нет, но претворить это в жизнь действительно трудно, особенно в корпусе 44. Там живут сплошь матерые рецидивисты, особо опасные преступники. Они никогда не участвуют в работах, заставить их подчиняться — задача крайне сложная.

— Среди них есть те, кому ещё нет двадцати?

— Да, один парень по имени Фан Цюй, ему всего 17 лет.

— Не достигших двадцати — привлечь в обязательном порядке, остальные — по желанию. Это правило должно неукоснительно исполняться, позже прибудет комиссия для проверки.

— Хорошо.

Фан Цюя буквально вытащили из-под одеяла. Когда он открыл глаза, перед ним предстало огромное лицо.

— Заводских роботов сменили на другую модель? — Фан Цюй сел и произнёс робосущности: — Отойди в сторону, я приготовлюсь и только потом пойду на завод.

— Здравствуйте, я новый обучающий робот. Согласно последним предписаниям, все заключенные Нодира моложе двадцати лет обязаны проходить обучение. Начиная с сегодняшнего дня, вы должны прибывать в учебный центр ежедневно до семи часов утра.

Голова робота чуть наклонилась, а на экране зацвели розовые пузырики.

— Малыш, сегодня мы начинаем учиться!

Фан Цюй: «……»

Уже проснувшаяся маленькая мышь: «……»

— Я никуда не пойду, — сообразив, в чём дело, тут же отказался Фан Цюй.

— Если вы откажетесь, вам придется применить принудительные меры, — раздался бесстрастный голос робота, а на экране замигали красные полосы, выражая накопившуюся ярость.

— Тогда я всё равно не пойду. Скажи, мышонок, ведь так? Какая польза от этой школы, я всё равно за всю жизнь отсюда не выберусь.

Фан Цюй посмотрел на мышь, словно надеясь найти поддержку у маленького товарища.

Мышь посмотрела на робота, потом на Фан Цюя, подбежала к нему со спины и слегка толкнула.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл!

Фан Цюй снова почувствовал себя несчастным.

Мышонок в тревоге заскрёб лапками то тут, то там, в его глазах читалось беспокойство.

Робот неожиданно произнёс:

— У учёбы есть ещё одно преимущество: можно дать имя своему питомцу.

Фан Цюй вдруг замер. Он внезапно сообразил, что всё это время звал своего верного спутника то маленькой мышкой, то маленьким монстром, то плаксой, но у того до сих пор не было настоящего имени.

Маленькая мышь шмыгнула Фан Цюю под одежду и потерлась мордочкой о его грудь. Тёплое ощущение подсказало Фан Цюю, что кто-то рядом разделяет его одиночество.

— Ладно, пошли в школу, — Фан Цюй поднялся, взял с тумбочки утреннюю пайку и вслед за роботом вышел из камеры.

Дорога была примерно такой же, как до Завода Нодир, да и школа действительно располагалась по соседству с Нодиром. После выхода нового указа тюремное руководство освободило то здание и закрыло его для внешнего мира, добраться туда можно было только по подземному ходу.

Двери отворились, и перед Фан Цюем предстал небольшой внутренний двор, охваченный оживлением. По территории разгуливало бесчисленное множество людей в робах. Стоило Фан Цюю появиться, как он тут же привлёк всеобщее внимание: выглядел он совсем юным, а держался чисто, совершенно не по-арестантски.

Сохраняя бесстрастное выражение лица, Фан Цюй отыскал класс на первом этаже и сел. По дороге робот уже подробно растолковал ему суть нового постановления: лица младше двадцати лет обязаны учиться, старше двадцати — по доброй воле, а если желающих окажется слишком много, лишних отберёт начальник тюрьмы. Заключённых столь юного возраста, как Фан Цюй, было немного. Сидя за партой, Фан Цюй ощущал на себе чужие взгляды и с презрением наморщил лоб.

Прозвенел звонок, в класс вошла молодая учительница.

— Сегодня наш первый урок, я ваш преподаватель. Тема занятия — родная речь, задача на сегодня: выучить несколько новых слов и правила произношения. Поскольку у нас есть ученик, который пришёл впервые, давайте попросим его представиться.

Преподавательница посмотрела в сторону Фан Цюя.

Вообще-то политика перевоспитания заключённых начала претворяться в жизнь еще несколько месяцев назад, однако в некоторых корпусах дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Сегодня, ещё до того как Фан Цюя отправили сюда, ей шепнули, что новенький — особо опасный преступник, совсем юный, так что в первый день стоит проявить к нему снисходительность.

Подперев щёку рукой, Фан Цюй глазел в окно и вовсе не собирался вставать. Учительница неловко улыбнулась и уже собиралась сменить тему, чтобы замять неловкость, но вдруг Фан Цюй сам поднялся на ноги.

— А... Я Фан Цюй, живу в сорок четвёртом корпусе, — выпалил он и сразу же плюхнулся обратно на стул, запустив руку под одежду — это устроивший там каверзу мышонок цапнул его за бок, заставив вскочить от неожиданности.

— Из-за тебя пришлось ещё и представиться, — Фан Цюй щелкнул мыша по носу.

— Староста, раздайте листки ученикам.

Фан Цюй взглянул на доставшийся ему лист, на котором были напечатаны слова и знаки транскрипции.

— Всё это — сегодняшнее задание, читайте за мной.

У Фан Цюя начали слипаться глаза, и вскоре он уже спал, уткнувшись лицом в парту. Маленькая мышь с тревогой дёргала Фан Цюя за волосы, но, заметив, что тот никак не реагирует, бедняжка принялась украдкой поглядывать на учительницу и шевелить губами, издавая какие-то звуки — со стороны казалось, будто он и впрямь учится.

Пока Фан Цюй крепко спал, окружающие вовсю разглядывали его.

— Такой мелкий.

— Мелкий-то мелкий, да не забывай, он же сказал, что из сорок четвёртого корпуса. Разве могут в таком месте водиться хорошие люди?

— Точно. Народу из сорок четвёртого отроду не до наших повинностей. Говорят, там держат головорезов с чудовищным уровнем физического развития.

— Ну и что с того? Всего лишь сопляк, при случае...

— Без проблем. Держится так заносчиво, а сам кроха крохой.

Учительница чувствовала себя неловко. Она знала, что слушают её единицы, и постучала указкой по столу.

— Так торопиться некуда, давайте все повторим то, что я только что объяснила. Чуть позже я вызову кого-нибудь к доске записать под диктовку, а ответивший правильно получит полбалла.

Стоило зайти речь о баллах, как у всех немедленно просыпалась стопроцентная энергия. Весь класс с лихорадочным азартом принялся обсуждать, что же именно только что объясняла учительница, и лишь Фан Цюй продолжал спать носом в парту.

Мышонок в панике дёргал Фан Цюя за волосы: по реакции окружающих он понял, что эти баллы невероятно важны, но Фан Цюй спал мертвецким сном, и несчастному зверьку оставалось лишь метаться по парте в полном отчаянии.

Если бы маленький мышонок знал, что прошлой ночью Фан Цюй выложил целых 120 баллов ради лекарства для него, он бы, пожалуй, расплакался от жалости.

Прошло десять минут. Преподавательница обвела класс взглядом. Все ученики, как один, сосредоточенно смотрели на неё. Профессиональный долг внезапно всколыхнулся в её груди, и она перевела глаза на место у окна.

— Фан Цюй, идите к доске, запишите под диктовку то, о чём я сегодня рассказывала.

http://bllate.org/book/33804/4158250