Хэ Вэйбо в целом весьма прохладно относился к Вэнь Сяояню.
В прошлый раз, когда он встретил Вэнь Сяояня, тот был занят лишь тем, что слушал по телефону доклады помощника о том, что Хэ Цюйхан разгромил бар, после чего схватил пальто и помчался спасать человека. Тогда Вэнь Сяоянь и Хэ Цюйхан стояли друг напротив друга, вокруг лепестками опадали цветы, а первый был облачен в ярко-фиолетовый костюм — дерзкий и ветреный. Взгляд, брошенный им на Хэ Цюйхана, пылал яростной агрессией и пронзительной, острой режущей силой, что вызвало у Хэ Вэйбо крайнее недовольство.
Нынешний Вэнь Сяоянь всё так же источал вольный, необузданный и дерзкий дух, но теперь во взгляде, которым он смотрел на Хэ Цюйхана, сквозили нежность и глубина, а в линиях бровей оседало лишь густое, всепоглощающее чувство привязанности.
Хэ Вэйбо пристально посмотрел на него, затем перевел взгляд на Хэ Цюйхана и мягко произнес:
— Будь аккуратен в дороге.
Хэ Цюйхан устроился на пассажирском сиденье. Вэнь Сяоянь захлопнул дверцу машины и только тогда повернулся, с едва заметной торжественностью в голосе пообещав:
— Я буду очень хорошо к нему относиться.
Эта фраза звучала точь-в-точь как цитата какого-нибудь бабника, соблазняющего послушную дочурку из богатой семьи. И пусть Хэ Цюйхан не отличался послушанием и уж точно не нуждался ни в чьей защите, Хэ Вэйбо все равно недовольно поджал губы и холодно и жестко бросил:
— Вы еще не вместе.
— Стараемся над этим, — беспечно улыбнулся Вэнь Сяоянь, втайне полагая, что Хэ Цюйхана на самом деле довольно легко завоевать.
Черные, как тушь, глаза Хэ Цюйхана смотрели холодно и надменно, а на белой рубашке были расстегнуты две верхние пуговицы, обнажая изящные ключицы. Вэнь Сяоянь легкомысленно повел бровей, перехватив взглядом его грудь. Захлопнув дверцу, он уперся коленом в подушку водительского сиденья и подался вперед, нависая над ним.
Его ладонь непроизвольно легла на чужую грудь, ощутив мягкие грудные мышцы. Широкую грудную клетку было не охватить одной рукой, а затвердевшие соски как раз упирались прямо в центр ладони. Вэнь Сяоянь слегка надавил вниз, утопая всей рукой в податливой мягкости.
Вэнь Сяоянь сглотнул слюну. Глядя на находившееся в дюйме от него красивое лицо с легким хмурым выражением, он с хулиганской ноткой в голосе умиротворяюще протянул:
— Я достаю ремень безопасности, не двигайся.
Хэ Цюйхан уперся ладонью в шею Вэнь Сяояня, не позволяя тому подобраться еще ближе, неестественно вжался в сиденье, а его лицо омрачилось суровым выражением, пока брови слегка сходились на переносице:
— Убирайся.
Сполна насладившись моментом, Вэнь Сяоянь подцепил ремень безопасности, тянувшийся из-за спинки кресла, и, несмотря на то, что его горло все еще было зажато, с преотличнейшим настроением опустил голову.
Он на ходу легко коснулся губами прохладного, ставшего ярко-розовым от холодного ветра уха Хэ Цюйхана — как раз чуть ниже растрепанных прядей — и, услышав это требование, решительно убрал руку, защелкнув ремень в замке.
Источник тепла отдалился, но по груди все еще разливалось странное, щекочущее и покалывающее ощущение. Хэ Цюйхан совершенно не заметил мелкой шалости Вэнь Сяояня, лишь нахмурился и постарался произнести как можно холоднее:
— В следующий раз я пристегнусь сам.
Разве может быть следующий раз? Вэнь Сяоянь загадочно улыбнулся уголкам рта и небрежно пристегнулся сам.
Ощущение в ладони оказалось таким же великолепным, как он и воображал, да и сам обладатель этой груди, как Вэнь Сяоянь и предполагал, смягчился по отношению к его поступкам и манере поведения.
Если бы он позволил себе подобные домогательства раньше, то наверняка получил бы ударом в грудь... Хм, хотя у Хэ Цюйхана вроде бы и не было склонности к насилию.
— Цзябэр. — Вэнь Сяоянь почувствовал себя на редкость прекрасно, выжал педаль газа и непринужденно бросил, как бы между делом: — Не мог бы ты надеть серьги, которые я тебе подарил?
***
В тот день тот никак не высказал своего отношения к подарку — собирается ли он их носить, — поэтому на следующий день Вэнь Сяоянь вызвался добровольным водителем и, подвозя его, специально засунул три новых варианта в нагрудный карман его костюма.
— Эти не похожи на те, — Вэнь Сяоянь чуть глубже протолкнул коробочку в карман Хэ Цюйхана и, заметив, как на левой стороне груди отчетливо обрисовался круглый силуэт коробочки, в хорошем настроении отдернул руку и усмехнулся: — Знал, что ты не любишь кисти, выбирал специально.
Получив подарок, в большинстве случаев положено благодарить дарителя. Хэ Цюйхан поднял на него глаза, немного помедлил и бесстрастно произнес:
— Мне сказать тебе спасибо?
Вэнь Сяоянь тихо засмеялся, протянул руку и постучал пальцем по маленькой коробочке на его груди, безмятежно заავлав:
— Вот когда при нашей следующей встрече ты сменишь украшение на одно из них, это и станет проявлением твоей искренности.
Сегодня на Хэ Цюйхане были надеты прозрачные серьги-гвоздики, и с небольшого расстояния Вэнь Сяоянь их вовсе не разглядел. Хэ Цюйхан явно не собирался отвечать на его предыдущую реплику, поэтому тот задал новый вопрос:
— На завтрашнюю дневную художественную выставку ты тоже пойдешь вместе с моим будущим названным братом?
Хэ Цюйхану уже надоело исправлять его формулировки, и в его черных, как обсидиан, глазах промелькнула искра:
— Что такое, ты тоже собираешься?
Вэнь Сяоянь чуть приподнял брови, беспечно глядя на него, и протянул с ленивой интонацией:
— Как знать? Два дня разлуки — я ведь буду ужасно по тебе скучать.
Хэ Цюйхан оставил его слова без ответа и потянулся к ручке двери. В тот самый миг, когда он вышел, у самого его уха внезапно повеяло обжигающим дыханием. Сопровождаемый накатывающей волной мятной свежести, Вэнь Сяоянь подался вперед и легко клюнул его в левое ухо.
Это ощущение было донельзя отчетливым — словно нежное касание пера, оставляющее после себя зуд. Кожа на левом ухе мгновенно вспыхнула, температура подскочила. Хэ Цюйхан машинально обернулся, собираясь нахмуриться и взглянуть на него, но Вэнь Сяоянь уже стремительно отпрянул назад, изогнув губы в улыбке, и выглядел так, будто ничего не произошло.
— До встречи? — заметив на лице Хэ Цюйхана именно ту реакцию, которой и ожидал, Вэнь Сяоянь глухо и тихо рассмеялся.
Ноги Хэ Цюйхана наконец ступили на землю. Пряди волос трепетали на налетевшем прохладном ветерке, касаясь уголков глаз. Он поджал губы и сверху вниз опустил взгляд на Вэнь Сяояня. Его красивые, холодные скулы казались ослепительными в лучах контрового света. Хэ Цюйхан изо всех сил постарался придать голосу ледяной оттенок:
— Больше такого не повторится.
На самом-то деле это происходило уже во второй раз. Вэнь Сяоянь лениво приподнял брови, соглашаясь, скользнул взглядом по его порозовевшим бледным ушам и хмыкнул:
— Конечно, как скажешь.
Из-за того, что коробочка в нагрудном кармане мешала, когда он наклонялся при выходе из машины, Хэ Цюйхан захлопнул дверцу, вытащил ее и небрежно сунул в боковой карман костюма.
Хэ Вэйбо во дворе как раз занимался высадкой декоративных растений. Этот сезон не слишком благоволил росту флоры, но это не мешало ему культивировать виды с особо жизнестойким характером.
Заметив входящего Хэ Цюйхана с покрасневшим кончиком носа, Хэ Вэйбо поднял чистую руку и поправил очки на переносице:
— Тебя привез Вэнь Сяоянь?
Хэ Цюйхан лишь молча ускорил шаг, направляясь внутрь, и спустя пару секунд из-за поворота донесся его глухой, холодный ответ.
***
В день проведения художественной выставки, ровно в четырнадцать часов, дворецкий доставил строгий черный костюм: простейшая белая рубашка, черный приталенный жилет, дополненные бордовым шелковым галстуком с вышивкой и брошью, чей узор казался до боли знакомым.
Хэ Цюйхан зафиксировал галстук зажимом, с помощью геля уложил волосы назад с пробором на три четверти, а спустившись по лестнице с засученными рукавами, попутно сунул в карман коробочку с серьгами и ту самую брошь.
Хэ Вэйбо на первом этаже с озадаченным видом понаблюдал за ним пару секунд и спросил:
— Одну из брошей прислали люди Вэнь Сяояня, ты собираешься ее надевать?
Хэ Цюйхан наконец вспомнил, почему эта брошь показалась ему такой знакомой.
Создавая подобные дизайнерские вещицы, Ань Линь всегда старался никого не обделить вниманием, делая по штуке и ему, и Вэнь Сяояню, причем исключительно в рамках эксклюзивного заказа. Первый был владельцем компании, помогавшей ему защищать патенты, второй — нынешним ухажером. В таком поступке не было ничего предосудительного, вот только со стороны все это выглядело крайне странно.
Но зачем Вэнь Сяояню понадобилось приносить глобально уникальный парный заказ от новомодного мастера? Чего он добивается?
Ответ на эту загадку раскрылся в день выставки прямо в просторном холле. Вэнь Сяоянь заявился в черном повседневном костюме в ретро-стиле, излучая нотки непринужденного аристократизма. На его груди красовалась полярная звезда — точно такая же брошь, как та, что лежала в кармане у Хэ Цюйхана, исполненная в той же технике и схожем дизайне. Заметив входящего Хэ Цюйхана, он тут же направился к нему, слегка приподняв брови.
Вэнь Сяоянь несколько секунд пристально вглядывался в его лицо, а затем окинул взглядом сверху вниз: в ушах не было никаких серег, на груди — ни следа броши. Его сердце упало: он никак не мог взять в толк, что же все-таки задумал Хэ Цюйхан.
Вэнь Сяоянь понизил голос и спросил:
— До тебя не дошла брошь?
— Ты про эту? — Хэ Цюйхан бросил на него мимолетный взгляд, перевернул запястьем кисть, и между его четко очерченными пальцами блеснула искусно выполненная крестообразная брошь.
Сделав вид, что не замечает пытливого огонька в глазах Хэ Цюйхана, Вэнь Сяоянь с напускным прозрением перехватил брошь из его пальцев. Его глубокий взгляд скользнул по груди Хэ Цюйхана, а уголки губ изогнулись в улыбке:
— Позволишь мне приколоть ее тебе?
Они стояли прямо у главного входа в банкетный зал, совершенно не смущаясь окружающих, и в следующее мгновение Вэнь Сяоянь уже принялся за дело. Хэ Вэйбо, вошедший следом за официантом и заметивший их одинаковые костюмы вместе с рукой Вэнь Сяояня, тянущейся к чужой груди, предпочел сделать вид, что ничего не видит. С презрительным фырканьем он зашагал в сторону центра выставочного зала.
Вэнь Сяоянь оторочил полу пиджака Хэ Цюйхана, и магнитная брошь с мягким щелчком зафиксировалась на черной ткани. Хэ Цюйхан равнодушно глянул на него и сам одернул подол пиджака, разглаживая складки.
Имя Ань Линя также значилось в списке приглашенных гостей. Будучи прославленным дизайнером, он получил приглашение по праву, и хотя незадолго до этого объявил об уходе из индустрии, мысль о том, что Хэ Цюйхан тоже будет здесь, заставила его привести себя в порядок и явиться хотя бы издалека взглянуть на него, даже несмотря на предупреждения Вэнь Сяояня.
Едва ступив на территорию зала, он сразу же заметил стоящих вместе Вэнь Сяояня и Хэ Цюйхана. На обоих были надеты похожие костюмы, их воротники украшали абсолютно одинаковые броши, а близость их поз делала их похожими на пару безумно влюбленных голубков. Дерзкая красота в сочетании с холодной горделивостью создавали гармонию, казавшуюся до жути нереальной.
Ань Линь стоял в дальнем углу, вперив взгляд в их воротники. На долю секунды его охватило жгучее раздражение, сменившееся тупым, бессильным отчаянием — на них были надеты броши по его собственному эскизу. Когда он создавал парные вещицы по штуке на человека, он думал лишь о том, чтобы уделить внимание обоим, и в мыслях не держал, что его творения окажутся надеты на обоих мужчинах одновременно, в таком месте и в такой час.
Хэ Цюйхан стоял к нему спиной, и Ань Линь мог видеть лишь очерченные пиджаком широкие плечи и узкую талию. Стоило ему вспомнить мимолетное тактильное ощущение от случайного прикосновения давнишних дней, как его взгляд столкнулся с насмешливым взором Вэнь Сяояня, который как раз поднял глаза.
Этот взгляд полон дикой, звериной агрессии, предупреждений и угроз. Заметив в его глазах открытую издевку и вызов, Ань Линь в тот же миг отчетливо понял, какую именно игру затеял этот мужчина.
Тот был абсолютно уверен, что Ань Линь непременно придет на этот прием!
Теперь творения Ань Линя Вэнь Сяоянь очевидным образом использовал как парные аксессуары, призванные вызвать у него тошноту. В этот момент они служили молчаливым заявлением о правах владения, предвещая, что его собственное прошлое станет лишь очередным эпизодом в их романтических утехах. Мысль о том, что некогда принадлежавшие ему связи безжалостно разорваны и растоптаны на глазах, лишила его возможности дышать.
Всю ту груду мелких вещиц дома он давно выбросил, а эта пара осталась лишь потому, что Ань Линь хранил ее у себя и просто не успел передать адресату. Заметив, как побледневший Ань Линь судорожно прижал руку к груди и бросился к выходу, Вэнь Сяоянь с довольной улыбкой мимоходом загреб с ладони круглую коробочку, чуть не выпавшую из кармана одежды Хэ Цюйхана.
http://bllate.org/book/33763/4152415
Сказали спасибо 0 читателей