Готовый перевод The Gentleman's Bond / Узы джентльмена: Игры с чужой судьбой: Глава 8

Су Сяо двумя пальцами приподнял брелок от спорткара, поиграл им перед Шан Чжицзянем и прочертил в воздухе воображаемую линию.

С этого момента линия ровно делила Землю надвое, разделяя его и Шан Чжицзяня по разные стороны света.

— Ученики, марш на стартовую линию! Сделайте два круга, потом свободны! — физкультурник свистнул в свисток, и толпа школьников в спортивной форме нехотя поплелась за белую черту.

Если бы не скорые нормативы по физкультуре, да и физрук сегодня не прихворарился бы, уступив место вечно пышущему здоровьем и силе учителю математики... Становится очевидно, что знания — это сила, способная играючи повернуть восьмифутового физкультурника вспять.

Отбегав два круга, Шан Чжицзянь направился в школьную типографию за готовыми распечатками контрольных.

Ради удобства расписания физкультуру у нескольких классов обычно ставили одновременно. Шан Чжицзянь вернулся в учебный корпус, миновал несколько пустых классов, и из учительской в самом конце коридора, где дверь была приоткрыта, донеслись обрывки болтовни.

— Учительница Лю, как там у вас в классе новенький, этот Су Сяо?

Шан Чжицзянь уже поднял руку, но замер на весу, так и не постучав.

Учительница Лю горько усмехнулась:

— И не спрашивайте. Ни приструнить, ни бросить.

— Не повезло же вам, завуч непременно норовил закинуть его именно к вам. Жили бы себе богатеи припеваючи в какой-нибудь частной школе, чего сюда приперлись людей калечить? А учительница Ли — такая прекрасная женщина, из-за него работу потеряла.

— Ничего не поделаешь, семейка-то влиятельная. Такой ученик где угодно станет паршивой овцой. Если бы в школе можно было исправить любого, тюрьмы бы давно обанкротились.

Жизнь в старшей школе текла серо и однообразно, но Су Сяо умудрился разразиться громким скандалом.

Он попал в экспериментальную старшую школу — провинциальный опорный пункт — исключительно благодаря баснословной взносу за поступление. Су Ваньнин на этом не успокоилась: ей казалось, что если ее сын попадет в обычный класс, это запятнает ее репутацию, и после серии закулисных интриг она протолкнула Су Сяо в усиленный олимпиадный класс.

Однако в месте, где концентрируются таланты и даже гении, невозможно завоевать уважение одной лишь толстой мошной, и учителя не стали оказывать Су Сяо никаких поблажек.

Здесь преподаватели никогда не разжевывали материал из учебников: стоило объяснить задачу в течение двух минут, как класс заявлял, что всё понятно, и требовал идти дальше. Су Сяо чувствовал себя здесь как в зоопарке, с той лишь разницей, что обезьяной в клетке был он сам.

Ничего не понимая, он бросил попытки вникать и демонстративно притащил с собой новейшую игровую приставку. Он увлекся до такой степени, что окружающие то и дело косились на него, окончательно сорвав ход урока.

Как раз в те дни у математички, учительницы Ли, в семье стряслась беда, и личные переживания неизбежно сказывались на работе. Столкнувшись с Су Сяо, который увлеченно играл прямо перед ее носом, она потеряла терпение, потребовала сдать приставку и заявила, что раз он не хочет слушать, пусть не занимает место — неужели дома его не учили уважению и у него совсем нет воспитания?

Остальные ученики, давно косившиеся на Су Сяо, дружно поддержали ее улюлюканьем. Су Сяо швырнул консоль и вылетел из класса.

Никто не ожидал, что уже на следующий день доска объявлений экспериментальной школы пестрит листовками: Учительница Ли Даньгэ утратила моральный облик, ее родственники сидят в тюрьме, а она все еще учит детей! Не крутит ли она шашни с кем-то из руководства школы?.. Дальше шли грязные сплетни, больше подобающие бульварной газетенке.

Толпа учеников столпилась у доски, бурно обсуждая слухи, и среди них — сын учительницы Ли, Цинь Вэйнин.

Сам зачинщик, Су Сяо, и не думал скрываться: в олимпиадный класс он вовсе не рвался.

Сидя у окна, он напевал себе под нос и разглядывал доску объявлений внизу, крайне довольный плодами трудов своего богатого жизненного опыта: муж этой дамочки угодил за решетку за растрату, а она еще смеет попрекать его отсутствием воспитания.

Вдоволь налюбовавшись, Су Сяо повернулся и направился в класс. Он не заметил, как Цинь Вэйнин, идя против толпы, шаг за шагом приближался к нему.

Прежде чем Су Сяо успел сообразить в чем дело, Цинь Вэйнин ворвался в помещение и запер дверь изнутри. Вступление было кратким:

— Су Сяо?

Су Сяо лишь подумал, что этот странный парень задает вопрос утвердительным тоном, хотя они совершенно не знакомы. Су Сяо едва заметно кивнул, и кулак Цинь Вэйнина уже обрушился на него.

Су Сяо никогда не брезговал драться без правил, пуская в ход руки, ноги и даже зубы, но против разницы в физической форме не попрешь, и он едва не отдал Богу душу прямо в классе.

Впрочем, зараза к заразе не липнет: вломившиеся учителя разняли драчунов. Су Сяо пролежал в больнице целый месяц, а Цинь Вэйнин благополучно отправился в полицейский участок.

Су Сяо долго хлопал глазами, приходя в себя в палате. Сперва заходили лишь врачи для планового осмотра, но к вечеру наконец соизволила явиться Су Ваньнин. Убедившись, что сынок не откинул копыта, она сперва отчитала его на чем свет стоит — мол, вечно доставляет ей проблемы, а узнай об этом Сун Юаньчжи, непременно решит, что она скверно воспитала ребенка.

Затем госпожа Су Ваньнин поклялась стереть семью обидчика в порошок, руководствуясь логикой: бьешь собаку — гляди на хозяина, не говоря уж о том, что она — мать Су Сяо.

Разумеется, планам Су Ваньнин не суждено было сбыться, потому что в больницу заглянула родная дочь Сун Юаньчжи и сестра Су Сяо, Сун Сыэр. Навестив брата и справившись о его здоровье, она холодно бросила Су Ваньнин:

— Тетя, папа велел вам сбавить обороты. Не хочет Сяо сидеть в этом классе — переведите в другой. К тому же вам стоило бы быть повнимательнее, что если бы и вправду стряслась беда? Папа очень переживает за Сяо.

Сун Сыэр была всего на несколько лет младше Су Ваньнин и явно не испытывала уважения к этой смазливой пустышке; в ее глазах та походила на наложницу из Сна в красном тереме. То, что она снисходила до обращения тетя, уже было одолжением, а нравоучения и шпильки следовали за этим неизменно.

Возможно, вспоминая о пропавшем без вести родном младшем брате Сун Цимяо, Сун Сыэр порой и впрямь искренне проявляла к Су Сяо некоторую заботу.

Сун Ваньнин тут же с улыбкой согласилась, ведь слова Сун Сыэр обычно означали волю самого Сун Юаньчжи. Даже если порой это было не так, у Су Ваньнин не хватало духу переспрашивать мужа.

Порою даже Су Сяо невольно задавался вопросом: о чем вообще его матушка беседует с Сун Юаньчжи? Вряд ли того занимают темы вроде того, где раздобыть сумочку лимитированной серии стоимостью в сто тысяч долларов.

Тем не менее, вернувшись из зарубежной командировки, Сун Юаньчжи действительно нанес визит в больницу. Убедившись, что с Су Сяо всё в порядке, он отдал пару распоряжений секретарю, велев больнице обеспечить должный уход — мол, проблемы, решаемые деньгами, вовсе не проблемы.

Су Сяо провел в VIP-палате частной клиники еще несколько дней: врачи ссылались на некие особенности его крови, из-за чего запасы донорской плазмы в больнице истощились, и период восстановления затянулся.

Впрочем, Су Сяо было всё равно — возвращаться в школу ему не улыбалось, к тому же мнение Сун Юаньчжи здесь ценили превыше всего, и медсестры ходили за ним по пятам. Когда он наконец вернулся в учебное заведение, Ли Даньгэ и Цинь Вэйнина и след простыл.

Су Сяо перевели на класс младше — таково было условие многократных переговоров директора с Су Ваньнин.

По большому счету, это ни на что не влияло: Су Сяо и так недоучился пару лет, ведь в провинциальной школе программа отличалась от городской. Су Ваньнин не стала вдаваться в подробности и просто засунула его обратно в среднюю школу доучиваться.

Из-за крайней неприглядности инцидента, бросавшего тень на престиж экспериментальной школы как главного опорного пункта провинции, руководство строго-настрого запретило обсуждать случившееся. А поскольку Су Сяо спустили в только что поступивший первый класс старшей школы, учеников, знавших о случившемся, стало еще меньше.

Но Шан Чжицзянь оставался исключением. Другая сторона конфликта — Цинь Вэйнин — приходился ему другом.

Сделав пару шагов назад, Шан Чжицзянь с невозтимым видом подошел к двери учительской и постучал три раза. Болтовня внутри мгновенно смолкла, и чей-то голос разрешил войти.

Шан Чжицзянь вежливо поздоровался с преподавателями. Учителя, поначалу испытавшие легкую неловкость, сразу успокоились при виде него: Шан Чжицзянь неизменно отличался примерным поведением, прилежанием и уважением к старшим, а порой даже излишней мягкостью, что делало его, по общему мнению, идеальным кандидатом в старосты.

Он почтительно положил пачку контрольных на стол классной руководительницы, учительницы Лю. Та кивнула, но Шан Чжицзянь не спешил уходить, замявшись с невысказанной просьбой на устах.

Учительница Лю всегда относилась к таким отличникам, как Шан Чжицзянь, с материнским теплом, а зная его непростые семейные обстоятельства, питала к нему особую слабость. Она тут же участливо поинтересовалась, что случилось.

— Марьям... То есть, учительница, Су Сяо не пришел на физкультуру. Он, случайно, не приболел? — спросил Шан Чжицзянь.

Учительница Лю цокнула языком:

— С ним всё в порядке.

Шан Чжицзянь тихонько протянул а-а, но когда он уже дошел до выхода, учительница вдруг окликнула его и велела вернуться.

— Чжицзянь, как у вас складываются отношения с Су Сяо?

— Всё хорошо, — улыбнулся Шан Чжицзянь. — Мне кажется, у него очень открытый характер.

— Как ты смеешь распускать руки!

— И прямолинейный.

— Только жди у меня...

— Ну... — Шан Чжицзянь задумался. — И довольно оптимистичный.

— Земля моя, я тебя прикончу!

Лицо учительницы Лю приняло крайне сложное выражение. Поразмыслив, она сложила руки на столе и серьезно произнесла:

— Чжицзянь, Су Сяо недавно у нас в классе, еще не освоился, да и база слабовата. Я очень доверяю тебе и хотела бы спросить твоего мнения: не согласился ли ты взять шефство над Су Сяо? Помоги ему подтянуть учебу и поскорее влиться в наш коллектив.

Чаепитие

Су Сяо лежал ничком на парте, поднеся к правому уху маленькое зеркальце, и с удивлением обнаружил, что мочка покраснела и заметно распухла.

Он попытался снять серьгу, но при малейшем касании боль пронзила ухо так остро, что он судорожно втянул воздух. Сидеть на месте из-за пульсирующей боли было мучительно, и в конце концов он уткнулся лицом в подлокотник из скрещенных рук, стараясь не задевать ноющую сторону.

Остальные ученики, завидев его каштановую шевелюру и неизменную форму с открытыми плечами, давно повесили на него ярлык хулигана. И когда он ерзал на первой парте, никто и не подумал подойти — все решили, что у него просто шило в заднице, и наблюдали издалека, предпочитая не связываться.

По правде говоря, одноклассники были отчасти правы: Су Сяо портился сызмальства, да и сам он не припомнит, в какой момент его скорлупа дала первую трещину, превратив нормального птенца в тухлое яйцо. Впрочем, если списать всё на дурную наследственность, это выглядело бы вполне правдоподобно.

http://bllate.org/book/33750/4150721