Готовый перевод The Fat Fox Miss A Ci / Пухлый лис и холодный генерал: Глава 2

Чтоб у них жены были, мужей заводили и всё в таком духе.

Мо Чэнь был убит горем из-за этой выпущенной Белым Гусем стрелы, которая пронзила его сердце. Однако Белый Гусь был по-своему прав: раз уж Юнь Цайе, тот самый Высший бессмертный, уже женился, то по всем законам разума и чувств Мо Чэню больше не стоило о нем и помышлять. Иначе, если об этом пойдет молчание — то есть слухи, — чего доброго, он лишится даже шанса остаться с Высшим бессмертным друзьями.

И всё же, хоть Мо Чэнь и понимал это умом, заставить себя смириться с таким фактом оказалось слишком тяжело. Он столько лет втайне воздыхал по Юнь Цайе, даже манеру держаться перенял у того Высшего бессмертного, а в итоге наставник чьим-то супругом стал, и этот спутник жизни — вовсе не он.

На сердце у Мо Чэня царило такое уныние и тоска, что он даже не стал сворачиваться клубком, как подобает порядочной Лисице. Раскинувшись на кушетке длинной полоской меха, словно чей-то воротник, он вытянулся во всю длину и неподвижно застыл, погруженный в глубокую скорбь.

Видя, что из-за слов Белого Гуся его господину стало еще хуже, Хуэй Чжу сердито зыркнула на Белого Гуся, поспешно поднесла пиалу с куриным супом и мягко уговорила:

— Молодой господин, жизнь в любом случае продолжается. Вы уже несколько дней ничего не ели, Шеф-повар Чжу сварил для вас ароматный куриный суп, не отведаете ли хоть ложечку?

Белая Лисица на кушетке даже не шелохнулась. Лишь дважды дернув усами, она процедила глухим, унылым голосом:

— Не хочу. Аппетита нет.

Да разве на свете бывали лисы, которые не любили бы курицу?

Как бы тяжело ни было на душе у Мо Чэня прежде, он никогда не отказывался от куриного мяса. И Хуэй Чжу, и Белый Гусь страшно испугались. Сняв крышку с супницы, Хуэй Чжу подвинула ее чуть ближе к Мо Чэню:

— Шеф-повар Чжу добавил туда каштаны! Они такие ароматные, мягкие и сладкие. Неужели вы действительно не хотите попробовать, молодой господин?

На самом деле, стоило Мо Чэню уловить восхитительный запах супа с курицей и каштанами, как в его сердце тут же зашевелилось желание поддаться искушению. Он слегка повел кончиком носа, усы на острой лисьей мордочке затрепетали, а прежде поникшие ушки на макушке встали торчком. И при этом он продолжал изображать из себя гордого и недоступного: мол, ох, как же я на самом деле не хочу.

Вот в чем заключался главный минус истинного облика: все мысли намертво написаны на морде, ничего не утаишь.

Белый Гусь и Хуэй Чжу прислуживали ему бог весть сколько лет и давно раскусили все эти маленькие хитрости Мо Чэня. Переглянувшись, Белый Гусь тут же звонко произнес:

— Молодой господин, почему бы вам не пойти поесть в главный зал? Несколько дней назад к нам в постоялый двор заглянуло одно семейство, так они уплетают за обе щеки — любо-дорого посмотреть! На них глянешь, и самому впору пару пиал навернуть.

— Вот-вот, именно так! — подхватила Хуэй Чжу. — Раньше я слыхивала лишь о легких закусках для разгона аппетита, но и подумать не могла, что от одного созерцания чужой трапезы можно проголодаться!

— Это называется аппетитным зрелищем, — наконец перевернувшись на другой бок, изрек Мо Чэнь. Произнеся это словосочетание и немного подумав, он сообразил, что оно здесь, пожалуй, не совсем к месту, но сейчас у него имелись заботы поважнее.

Белая Лисица спрыгнула с кушетки. Вспыхнул мягкий свет, и на ярком зеленом полу комнаты предстал юноша в белых одеждах. Точеный стан, алые губы, белые зубы, пара раскосых глаз выдает благородное происхождение. Вот только глаза у юноши покраснели — видимо, из-за того, что последние несколько ночей он украдкой утирал слезы, спрятавшись под одеялом. Краснота еще не сошла, отчего он выглядел невероятно жалостливым.

Слегка сдвинув изящные брови и изобразив вид человека, сдающегося лишь от полной безысходности, он промолвил:

— Раз вы говорите о таком диве... так и быть, пойду поем в главном зале.

Белый Гусь и Хуэй Чжу тут же подхватили супницу и последовали за ним, провожая Мо Чэня на третий этаж главного зала Постоялого Двора Духов в отдельный кабинет для почтенных гостей.

Постоялый Двор Духов занимал огромную территорию, и один только главный зал насчитывал три этажа, не говоря уже об остальных постройках.

Главный зал, известный также как Зал Пития Луны, получил свое название из-за круглой формы многоярусного здания. Посредине располагался пруд с чистой водой, а в самом его центре возвышалась сцена для представлений. В ясные ночи луна отражалась в водной глади, и красавицы кружились в танце вместе с лунным светом — зрелище неописуемой красоты, которым гости могли наслаждаться прямо со второго и третьего этажей.

Вот только на Континенте Боу уже три месяца кряду шли дожди, и постояльцы уже три месяца не видали луны. Сцену Зала Пития Луны пришлось забросить, и теперь на ней никто не танцевал.

Обычно Мо Чэнь подражал холодному и отрешенному образу меча Юнь Цайе — того самого Бога Меча из Девяти Небес — и держался с надменным достоинством отрешенного Саньсяня. Все на Континенте Боу, кому доводилось повстречать Саньсяня Мо Чэня, восхищались его утонченной, поистине неземной натурой, словно он сошел со страниц свитков о бессмертных. И лишь самые близкие знали, что в душе этот маленький лисенок мягок и добросердечен. Подобно тому, как он восхищался несравненной красотой Юнь Цайе, он любил и сам любоваться танцами красавиц в Зале Пития Луны, а еще — гоняться за бабочками.

Впрочем, все эти слабости приходилось тщательно скрывать — этот маленький лисенок ужасно дорожил своей репутацией.

Устроившись на третьем этаже, Мо Чэнь первым делом вытянул шею и заглянул вниз, в сторону сцены Зала Пития Луны. Заметив, что там нет никаких красавиц, он немного расстроился и спросил Хуэй Чжу:

— Разве сестрица Маньмань и остальные сегодня не танцуют?

Хуэй Чжу пояснила:

— Не танцуют. Дождь льет уже три месяца, а сестрица Маньмань говорит, что если они сейчас вздумают танцевать, их поколотят. Этот ливневый дождь они уж точно не сами накликали.

— Эх... —

Мо Чэнь лишь вздохнул, и лицо его стало еще более унылым.

Заметив это, Белый Гусь забеспокоилась и осторожно предложила:

— Может, служанке позвать Сяоде и остальных, чтобы они составили вам компанию, развлекли вас?

— Не надо, — отмахнулся Мо Чэнь. Украдкой бросив взгляд на супницу, он нахмурился: — Пожалуй, лучше я поем курицы.

С этими словами он снова перевел взгляд вниз и спросил Белого Гуся:

— Сдается мне, где же то семейство, чье зрелище трапезы вы так расписывали?

— Скоро как раз время ужина, они должны вот-вот подойти. — Не успел голос Хуэй Чжу затихнуть, как снизу донесся шум. Она дернула Мо Чэня за полу одежды и позвала посмотреть: — Кажется, это они пришли, взгляните скорее, молодой господин!

Поддавшись жгучему любопытству, Мо Чэнь подошел к перилам и заглянул вниз. Он увидел, что сцена Зала Пития Луны накрыта прозрачным куполом из духовной энергии, созданным с помощью заклинания, чтобы оградить её от моросящего дождя. Несколько слуг-грибных людей уже расставили на большом круглом столе множество отличных блюд — ровно сто восемь перемен, заполнивших весь стол так, что хватило бы на десяток с лишним человек. Однако спустя мгновение на сцену поднялись всего четверо: двое мужчин и две женщины, судя по возрасту и внешности — сущие члены одной семьи.

— Это они... — изумленно промолвил Мо Чэнь.

Не успел он толком во всем разобраться, как занавески из бус в его VIP-кабинете откинулись, и вошедший молодой человек с приятной улыбкой на лице и в зеленых одеждах направился прямиком к Мо Чэню:

— О? Братец Мо Чэнь, ты наконец-то соизволил выйти из комнаты! Я ведь уже несколько месяцев тебя не видел.

Белый Гусь и Хуэй Чжу синхронно поклонились ему:

— Хозяин.

— Почему же только одна пиала супа? — Шу Фэй бросил взгляд на скудную трапезу перед Мо Чэнем и повернулся к Белому Гусю: — Белый Гусь, ступай вели повару Чжу приготовить для Мо Чэня еще парочку хороших блюд. Разве можно морить моего младшего брата голодом?

Шу Фэй был хозяином Постоялого Двор Духов, а также близким другом Мо Чэня. Они отлично сошлись характерами, и Шу Фэй относился к Мо Чэню как к родному младшему брату, окружив его самой нежной заботой.

Мо Чэнь обладал тонкой кожей и от слов Шу Фэя, припомнившего его затворничество, слегка покраснел, почувствовав укол совести. На самом деле Шу Фэй прекрасно знал о его душевной боли и не раз приходил утешать, вот только Мо Чэнь тогда выплакал все глаза и просто не смел показываться людям на глаза. Чувствуя неловкость, он пробормотал:

— Не нужно, у меня нет аппетита...

— Нет аппетита? — Шу Фэй хлопнул себя по колену и, подтянув Мо Чэня к перилам, произнес: — Тогда тебе обязательно нужно посмотреть на новых артистов, которых я нашел. Каждый, кто видел их за едой, мигом обретал зверский аппетит.

— Неужели всё так чудесно? — Мо Чэнь не слишком-то в это верил. Сначала он думал, что Белый Гусь и Хуэй Чжу имели в виду красоту этой семьи, но теперь, увидев их собственными глазами, он понял: эти люди смуглы лицом, заурядной внешности, одеты в грубые серо-голубые одеяния, и в них нет ровным счетом ничего выдающегося.

Приглядевшись еще внимательнее, Мо Чэнь обнаружил, что у этих людей в телах нет и следа духовной энергии — это были самые обыкновенные смертные! От этого стало еще страннее, и он спросил Шу Фэя:

— Они — смертные?!

— Ну разумеется, — с абсолютно невозмутимым видом ответил Шу Фэй.

— Но ведь у них в телах нет ни капли духовной энергии, — удивился Мо Чэнь. — Как они вообще попали на Пэнлай?

Континент Боу, также известный как Дэнчжоу — это плавучий остров в океане, дрейфующий по четырем морям и не имеющий постоянного места. Смертные называют его Пэнлай, что означает обитель бессмертных.

Однако на самом деле на Континенте Боу обитали лишь Саньсяни, тогда как те великие Золотые бессмертные жили высоко на Девяти Небесах. Но Континент Боу изобиловал сокровищами, духовными зверями и бессмертными травами, и здесь даже самый заурядный смертный мог обрести то или иное благословение, поэтому люди, в чьих телах не было ни единой нити духовной энергии, встречались здесь крайне редко.

С другой стороны, смертным из внешнего мира, не обладающим и крупицей духовной силы, было попросту не отыскать Дэнчжоу. Они не смогли бы пересечь бескрайние морские просторы и найти затерянный среди бушующих волн бессмертный остров Пэнлай.

— Разумеется, я их спас, — пояснил Шу Фэй. — Дожди на Континенте Боу льют уже три месяца, все запасы свежей рыбы в постоялом дворе закончились, а на море свирепствуют такие штормы, что младшие духи не смеют соваться в открытое море за рыбой, боясь стать добычей морских чудищ. Пришлось мне лично отправляться в путь. И вот в водах близ Цзэжуйчжоу я подобрал это семейство. Расспросив их, я узнал, что они и вправду прибыли из Цзэжуйчжоу. В их родной деревне случился голод, и они хотели перебраться на лодке в Чанъаньчжоу, но несколько дней назад поднялся огромный шторм и перевернул их лодку. Из целого судна в живых осталась только эта семья.

http://bllate.org/book/33744/4149877