Готовый перевод The True Heiress is a Metaphysical Master / Истинная наследница и великий мастер метафизики: Глава 10

Случившееся произошло внезапно, и Фан Чжу не успела придумать оправдание. Встретившись взглядом с Фан Гэ, она приоткрыла рот и смогла лишь произнести:

— Я пока не могу сказать.

Радость Линь Юнь было почти невозможно скрыть: ответ Фан Чжу оказался куда более удовлетворительным, чем она предполагала.

Она повернулась к Линь Юнь:

— У тебя есть доказательства?

Линь Юнь посмотрела на запястье Фан Гэ и презрительно усмехнулась:

— Она даже не может назвать происхождение этого браслета, разве это не доказательство?

Фан Гэ ответила:

— Не доказательство. Она имеет право ничего не говорить. Но раз уж ты бросаешься подобными обвинениями, то будь добра предъявить улики. Кто утверждает — тот и доказывает.

— И чего Фан Гэ всё еще упрямится?

— Именно, разве тут не всё уже очевидно?

— Конечно Фан Гэ будет упрямиться, браслет-то до сих пор у нее на руке.

Линь Юнь сделала вид, будто раздумывает над чем-то, а затем произнесла:

— Хозяин лавки сказал, что пропало несколько штук. Может, сходим поищем в ваших комнатах?

Фан Гэ ответила:

— Мы не обязаны этого делать.

Прошлый опыт научил Фан Чжу, что объясняться бессмысленно, поэтому она привыкла сразу переходить к методам, позволяющим напрямую решить проблему.

Если стоящие перед ними люди переживают о том, что владелец магазина понесет убытки, ей достаточно просто перевести деньги, избавив всех от бесконечной возни.

Поэтому молчавшая до этого позади всех Фан Чжу внезапно подала голос:

— Сколько стоит браслет в вашем магазине? Я просто переведу вам деньги, и дело с концом.

Сама Фан Гэ изначально не верила, что кражу совершила Фан Чжу, в конце концов, та практически всё время находилась вместе с ней в цветочной лавке.

Единственным временем, когда они не были вместе, оказался первый день, когда Фан Чжу заваривала для нее лекарство.

Желая убедиться, не подсыпала ли Фан Чжу чего-нибудь в имбирный суп, Фан Гэ воспользовалась случаем и пересмотрела запись за тот отрезок времени.

Фан Чжу всё время оставалась в поле зрения оператора, и она действительно ничего подозрительного туда не бросала.

Еще они расходились вчера под вечер, когда Фан Гэ ушла первой.

Хотя Фан Чжу тогда не попала на камеру, к тому часу лавки уже в основном закрывались — цветочная закрылась едва ли не последней, и у Фан Чжу банально не было возможности туда заглянуть.

Не говоря уже о том, что Фан Чжу, пожалуй, даже не знала, где находится этот магазин.

Но услышав слова Фан Чжу, Фан Гэ внезапно замерла, резко повернулась к ней и уже собиралась снять с запястья браслет:

— Она говорит правду?

Фан Чжу покачала головой:

— Нет.

Волна беспричинной ярости поднялась в груди Фан Гэ:

— Тогда зачем ты такое говоришь?

— Мне кажется, стоять здесь и тратить время из-за этой ерунды совершенно ни к чему. Если им нужны деньги, просто отдай их, у меня еще осталось немного.

Фан Чжу с давних пор терпеть не могла людей, которые цепляются к мелочам, а теперь, глядя на Линь Юнь, она испытывала такое раздражение, что ей хотелось лишь поскорее отделаться от этой занозы.

— Дело вовсе не в деньгах! — Фан Гэ нахмурилась, даже разозлившись. Она решительно не понимала, как у Фан Чжу вообще устроен ход мысли.

Фан Чжу не артистка, и если сейчас её обвинят окончательно, в будущем ей будет крайне сложно объясняться перед публикой.

Если Фан Чжу вздумает потом найти какую-нибудь нормальную работу, подобное пятно негативного впечатления перед лицом общественности нанесет ей огромный вред.

— Неужели Фан Чжу хочет замять дело?

— Да она просто испугалась.

— Очевидно же, что паникует до смерти, а всё еще хорохорится.

Линь Юнь сегодня вернулась сюда засветло, изначально планируя посидеть в комнате и посмотреть, нет ли в трансляции комментариев о ней самой, но никак не ожидала стать свидетелем этой сцены.

Когда зашла речь об обыске комнат, Линь Юнь больше не могла усидеть на месте.

Хотя на первый взгляд это выглядело вполне разумным шагом, с подобными обвинениями Линь Юнь уже сталкивалась в Сиротском приюте Шаньцин.

И хотя того ребенка тогда наказали, сколько лет ни прошло, а те картины до сих пор стояли у нее перед глазами.

И сейчас всё повторялось точь-в-точь.

Тогда кто-то заступился за нее, а теперь она должна помочь сестрице Фан Гэ… и заодно выручить Фан Чжу.

В спешке обувая шлепанцы, Линь Юнь распахнула дверь, и первое, что прозвучало, были ее слова:

— А я ведь видела, как ты заходила в их комнату.

Лира лица Линь Юнь слегка окаменело.

Она специально подгадала время, когда все еще не закончили работу.

Пробираясь в комнату Фан Гэ, она неотрывно следила за трансляцией, убедившись, что камеры переключены только на Фан Гэ и Хэ Цинфэн, а ее саму и гостиную не показывают, и лишь после этого тайком проскользнула внутрь.

Как Линь Юнь могла ее увидеть?

Хотя, стоп.

Судя по прежнему поведению Линь Юнь, она должна была горячо симпатизировать Фан Гэ, так что сейчас та просто блефует.

В мгновение ока Линь Юнь взяла себя в руки и прикрыла охватившую ее панику гневом:

— Линь Юнь, едой не шутят, но словами разбрасываться нельзя!

— Разве эти камеры умеют вести только прямую трансляцию?

— Я тоже думаю, у них должно быть какое-то время хранения записей, прямо как у камер видеонаблюдения.

Два стоявших за спиной Линь Юнь оператора принялись тихонько переговариваться, и при этих словах Линь Юнь окатил холодный пот.

Хотя операторы стояли довольно близко к ней, и остальные вряд ли могли расслышать, в нынешней ситуации догадаться об этом не составляло никакого труда.

Проклятье! Она-то рассчитывала, что раз ее никто не видел, то про камеры в гостиной никто и не вспомнит, и решила сыграть ва-банк.

Кто бы мог подумать, что Линь Юнь вдруг выскочит как черт из табакерки.

Теперь, правду говорит Линь Юнь или нет, стоило кому-то сообразить это, как ей придет конец.

Нужно думать, срочно нужно придумать выход...

— Если мне не верите, можете просто проверить записи с камер в гостиной. — Разумеется, Линь Юнь произнесла именно эти слова.

— Ха, ха-ха, — Линь Юнь нервно хохоткнула, и на ее лице уже не было прежнего испуга. — Ну и что с того, что камеры меня засняли? Фан Гэ и Фан Чжу всё равно вызывают огромные подозрения, разве я не имела права зайти туда заранее и всё проверить?

— Не имела. — Линь Юнь хранила бесстрастное выражение лица — вернее, брови она больше не хмурила, но волна недовольства захлестнула ее сильнее прежнего. — Раз уж ты тайком пробиралась туда, то даже если бы что-то и обнаружила, это вполне мог подбросить ты сама.

— Что ты имеешь в виду?! Хочешь сказать, что вор кричит держи вора?! — пойманная за руку Линь Юнь рассвирепела и попыталась заглушить стыд и злость повышением голоса.

На фоне ее истерики сидевшая напротив Фан Гэ казалась поразительно спокойной.

Она лишь бросила на Линь Юнь холодный взгляд и обронила:

— Не исключено.

— Или иначе, — Фан Гэ перевела взгляд на Линь Юнь и стоящую позади нее Линь Юнь, переходя в контратаку. — Секунду назад ты утверждала, что Цин Цзюнь несет чушь, а в следующую заявила: ну и что, что камеры засняли?

— Могу ли я расценивать это так: изначально ты не желала признаваться, что заходила ко мне в комнату, но столкнувшись с железными доказательствами, теперь вынуждена сознаться? Тогда зачем ты тайком прокралась в мое помещение и пыталась сделать так, чтобы никто об этом не узнал?

Линь Юнь попыталась что-то возразить, но Фан Гэ не дала ей шанса.

— В этот час все уже вернулись сюда. Раз уж ты предпочла именно такое время, почему же тебе не хотелось, чтобы кто-нибудь пошел осматривать мою комнату вместе с тобой? Боялась, что посторонние увидят, как ты подбрасываешь вещь?

— Хватит, прекратите этот спор. — Из комнаты вышла еще одна женщина. — Раз убытки понесены во время съемок шоу, съемочная группа возьмет расходы на себя, я уже обо всем договорилась с режиссёром Сюй.

Это была еще одна гостья нынешнего шоу, Хэ Цинфэн, обладательница самого высокого здесь статуса — актриса, стоило ей сняться в фильме, как она тут же забирала титул кинозвезды того года. У нее были давние дружеские связи с режиссером, и на проект она пришла ради поддержания авторитета и повышения рейтингов.

Раз вопрос остался неразрешенным, а Фан Чжу не прижали к стене окончательно, цель Фан Гэ была достигнута.

После того как Хэ Цинфэн вышла и пресекла скандал, Линь Юнь больше не смела раскрывать рта.

На этом балаган наконец подошел к концу.

Фан Гэ кивнула в знак приветствия Хэ Цинфэн и повернулась, направляясь в комнату.

Фан Чжу последовала за ней, собираясь войти вслед, но Фан Гэ внезапно захлопнула дверь, оставив ее снаружи.

Фан Чжу постучала, но сидевшая внутри Фан Гэ никак на это не отреагировала. Она совершенно ничего не понимала: еще мгновение назад всё было хорошо, почему вдруг всё изменилось?

— Я еще не доела этот лакомый кусочек сплетен, почему всё так резко закончилось?

— Почему они не дождались конца их спора?

— Хэ Цинфэн, должно быть, просто не смогла смотреть на этот бессмысленный базар.

В комментариях зрители наперебой анализировали слова обеих сторон, так что хотя в самой трансляции инцидент уже исчерпался, в чате обсуждение и не думало стихать.

Вскоре перепалка между девушками взлетела в горячие тренды поисковых систем, оккупировав сразу четыре ключевые темы.

Вернувшись в комнату, Линь Юнь с каждой секундой злилась всё сильнее и начинала жалеть, что воспользовалась столь легко разоблачаемым методом.

Но глядя на то, как ругани в адрес Фан Гэ и Фан Чжу в комментариях оказалось куда больше, чем в ее собственный адрес, и понимая, что определенную порцию внимания она всё же заполучила, Линь Юнь решила, что этот риск того стоил.

В то же время Фан Гэ, просмотрев трансляцию, отложила телефон. Теперь, оглядываясь назад, она понимала: от слов Фан Чжу с каждой минутой становилось только злее.

Отложив гаджет, она закрыла глаза, чтобы немного успокоиться, собираясь умыться и лечь спать.

Глубоко вздохнув, она отперла дверь и направилась в сторону умывальной.

Там как раз чистила зубы Фан Чжу. Повернувшись к ней и заприметив изо рта белую пену, она невнятно окликнула ее по имени.

Стоило Фан Гэ увидеть ее, как накатывало раздражение. Не ответив ни слова, она резко развернулась и зашагала обратно.

Фан Чжу склонила голову набок, находя это поведение странным.

Она заметила, что еще с прошлого момента Фан Гэ почему-то сердится.

Сначала она думала, что дело в Линь Юнь, но, сопоставив с тем, как Фан Гэ захлопнула перед ней дверь, а теперь еще и игнорирует, Фан Чжу смутно догадалась: кажется, Фан Гэ дуется именно на нее.

Однако, тщательно перебрав в памяти события дня, она решила, что вроде бы не сделала ничего предосудительного.

Никак не удавалось взять в толк — ну просто решительно непонятно.

Закончив умываться, Фан Чжу вышла на лужайку перед домом, скрестила ноги и принялась за культивацию.

В тишине ночного воздуха постепенно проступила духовная энергия. Закружившись вокруг нее легкой дымкой, она сплеталась в тонкие струйки, обвивавшие ее стан, пока наконец не впиталась в её тело.

Вдруг одна черная нить, то проявляясь, то исчезая, напомнила о себе — походит на иньскую энергию. Фан Чжу открыла глаза и перехватила эту зловещую дымку.

http://bllate.org/book/33734/4148802