Готовый перевод Possessed by Xuande / Воплощение Лю Бэя: Наследие Пяти Тигров: Глава 15

Дискуссия на тему учености и просвещения, проходившая в округе Пэй, продолжалась целый месяц, прежде чем подошла к концу. Конфуцианские ученые из разных мест постепенно разошлись, и в округе Пэй вновь воцарилось спокойствие. Лу Чжи и Цай Юн, желавшие сменить место жительства, приняли приглашение Тао Цяня и обосновались в Пэнчэне.

В тот день я занимался делами в главном зале, когда внезапно прибежал подчиненный и доложил, что на юге города Пэй вспыхнула масштабная вооруженная стычка, в которой уже погибло немало людей, а дорога на юг оказалась полностью заблокирована.

Услышав эту новость, я первым делом подумал, что это вновь объявились разбойники. Я уже собирался отдать приказ передать поручение трем генералам, чтобы кто-то из них выступил с войском и уничтожил бандитов. Однако прежде чем мои слова сорвались с губ, прибежал еще один вестник и сообщил, что Чжан Фэй уже самостоятельно повел войска из города.

Мне оставалось лишь проглотить слова, которые я едва не произвел на свет. Поразмыслив, я понял, что с буйным характером Чжан Фэя разве мог он стерпеть, чтобы у него под носом дерзко разбойничали лиходеи? К тому же, учитывая способности Чжан Фэя, совершенно не стоило беспокоиться о его безопасности — напротив, следовало посочувствовать тем самым разбойникам. В итоге я выписал новое предписание, отправил его гонцом вслед за Чжан Фэем, велел передать ему призыв к осторожности и строго предупредил, чтобы впредь он не действовал столь самовольно.

Если же говорить о самом Чжан Фэе, то, едва услышав о нападении разбойников, он тут же пришел в ярость. Громко вопя: «Ваш дедушка Чжан здесь, а ну-ка, дерзкие воришки, посмейте еще пошуметь!», он вывел во двор те пять сотен воинов, которых тренировал, совершенно забыв испросить разрешения у меня, своего старшего брата. К тому же Гуань Юй в тот момент отсутствовал в военном лагере, а Чэнь Дао не смог удержать Чжан Фэя, так что тот преспокойно покинул городские стены.

Оказавшись за городом, Чжан Фэй жаждал лишь одного: немедленно примчаться на место происшествия и втоптать в грязь зарвавшихся малых сорванцов. Вдруг позади послышался топот копыт — это скакал гонец с приказом. Чжан Фэй велел отряду продолжать движение вперед, а сам придержал коня, решив выслушать поручение, хотя в глубине души надеялся, что это не приказ старшего брата о возвращении отряда в лагерь.

— Приказ гласит: генералу Чжану немедленно вести войска на уничтожение разбойников, — чеканно произнес посланец, а затем передал все мои наставления и предупреждения.

Выслушав его, Чжан Фэй отрапортовал о принятии приказа, взял бирку и вихрем поскакал догонять главные силы, думая про себя: «А старший брат все-таки понимает меня, знает, что я не выдержу. Но впредь так поступать и впрямь нельзя».

Когда отряд под началом Чжан Фэя прибыл к месту столкновения, они увидели около пяти сотен облаченных в черное людей, которые окружили сотню с небольшим человек. Больше всего удивляло то, что эти бандиты, завидев правительственные войска, даже не думали бежать. Напротив, они выделили свыше двухсот человек, намереваясь сдержать натиск Чжан Фэя, пока основные силы расправляются с окруженными. Вскоре, опираясь на богатый опыт борьбы с разбойниками, накопленный за последнее время, Чжан Фэй почувствовал, что эти люди — вовсе не обычные разбойники. Глядя на их одинаковые черные одежды и слаженный строй в ближнем бою, можно было смело утверждать, что они ни в чем не уступают регулярной армии.

Разобравшись во всем этом, Чжан Фэй, и без того взбешенный тем, что неприятели даже не пытались спастись бегством, рассвирепел окончательно. Издав раскатистый рев: «Здесь Чжан Идэ из Янь! А ну, крысы, посмейте еще пошуметь!», он первым бросился вперед. Пять сотен его воинов неотступно следовали за ним.

Воинское искусство Чжан Фэя и без того редко встречалось в Поднебесной, и простым смертным было попросту не под силу с ним совладать. А уж когда Чжан Фэй гневался, оставались считанные единицы тех, кто мог бы его остановить — не справился бы даже Гуань Юй.

Оседлав черного скакуна Учжуя, Чжан Фэй в одиночку врезался в толпу неприятелей, словно тигр, ворравшийся в стадо овец. Каждое движение его копья уносило жизни нескольких врагов, а порой широкий взмах копьем валил целые ряды людей. Атаки людей в черном не причиняли Чжан Фэю ни малейшего вреда; даже главарь бандитов попытался напасть на него, но был разрублен копьем пополам. Словно бог войны, Чжан Фэй крушил врагов налево и направо, а последовавшее за этим вступление в бой пяти сотен солдат окончательно нивелировало численное преимущество людей в черном. По мере того как битва затягивалась, боевой дух нападавших таял капля за каплей, и в конце концов они обратились в бегство.

После боя Чжан Фэй велел людям заняться зачисткой поля брани, а сам направился к спасенному им торговому каравану. Раньше все его внимание было приковано к разбойникам, поэтому он их толком и не разглядывал. Теперь же, присмотревшись, он с каждым мгновением чувствовал все больше странностей. У любого каравана непременно должны быть какие-то товары для перевозки, но в этом отряде не оказалось абсолютно ничего. Более того, возглавлявший его человек оказался женщиной, причем на редкость красивой — едва ли уступавшей Госпоже Гань. На ее одежде пятнами запеклась кровь, а в руке был зажат окровавленный меч: судя по всему, она принимала непосредственное участие в недавней схватке, что внушило Чжан Фэю еще большее уважение.

Подъехав на коне к этой женщине, Чжан Фэй спросил:

— Кто вы такие?

Женщина ответила:

— Цао Лань, дочь Цао Бао, приветствует генерала. Благодарю вас за спасение от верной гибели.

— Цао Бао? — Чжан Фэй на мгновение задумался. — Уж не тот ли это генерал Цао, что занимает пост главнокомандующего войсками Сюйчжоу?

— Именно мой отец.

— Старший брат говорил мне, что твой отец сейчас сдерживает Янь Байху в округе Гуанлин. Как же вы оказались здесь и подверглись нападению этих людей в черном? И ведомо ли вам, кто они такие?

— …

Придя в замешательство от этого вопроса, Цао Лань заговорила уклончиво, явно не желая отвечать. Тогда Чжан Фэй перевел взгляд на ее телохранителей — во взгляде этом читалось недвусмысленное обещание никого не отпускать, пока они во всем не признаются.

Телохранитель сперва бросил взгляд на Цао Лань и, заметив, что та никак не возражает, выложил причину их появления в этих краях. Оказалось, что Цао Лань просто страсть как любила порезвиться. Пока Цао Бао находился в городе, он еще мог как-то ее сдерживать, но теперь, когда отец унеся за тридевять земель в Гуанлин, управы на нее не осталось, вот она и устроила это представление. Изначально она собиралась ускользнуть в одиночку, но ее проступок обнаружил управляющий и доложил матери Цао Лань. Впрочем, применив к родительнице мягкость вперемешку с уговорами, девушка все же добилась своего и получила разрешение уехать, однако ценой этого стало сопровождение отряда верных телохранителей.

Что же до людей в черном на поле боя, то они оказались подручными Янь Байху. Неизвестно, каким образом те узнали маршрут путешествия Цао Лань, но они устроили на них засаду в дороге. К счастью, охрана девушки состояла из личной стражи Цао Бао — закаленных в боях ветеранов, прошедших сквозь девять кругов ада, которые сумели удержать строй даже при значительном перевесе сил противника. Главарь нападавших, заметив, что их окружили, попытался назвать свое имя в надежде подорвать боевой дух защитников, но тут вовремя подоспел Чжан Фэй и спас их.

Услышав, что вся эта история заварилась исключительно из-за чьего-то озорства, Чжан Фэй горько усмехнулся и покачал головой. Убедившись, что поле боя в основном приведено в порядок, он взмахнул рукой и отдал приказ возвращаться в лагерь.

Заметив, что Чжан Фэй собирается уходить, Цао Лань немедленно последовала за ним и спросила:

— Не сможет ли генерала Чжан оказать нам защиту и проводить обратно в Пэнчэн?

Обычно мужчинам крайне трудно отказывать красавицам в подобных просьбах. Однако Чжан Фэй только что получил строгое предупреждение о недопустимости самовольных действий, а потому не решался принять столь ответственное решение сгоряча. Поразмыслив, он предложил компромисс:

— Передвижение войск требует личной печати старшего брата, а я не имею полномочий принимать такие решения. Не соизволит ли барышня сперва последовать с нами в город Пэй, а там мы уже решим все окончательно?

Цао Лань кивнула. Захватив с собой оставшуюся горстку людей, она пристроилась в хвосте колонны. Но вскоре, истомившись от скуки, она пробралась в самую середину отряда и принялась болтать с Чжан Фэем. Тот тоже испытывал к ней симпатию, однако умом и красноречием не блистал, красивых слов говорить не умел, так что в конце концов просто пересказал ей все свои боевые походы и стычки с разбойниками. Сам Чжан Фэй даже не заметил, как во время его рассказов в глазах Цао Лань зажглись и заплясали крошечные искорки восхищения.

К тому моменту, как они добрались до города Пэй, уже наступили сумерки. Возвращаясь в резиденцию, я услышал, что Чжан Фэй вернулся, да еще и привел с собой какую-то девицу, с которой держался весьма принужденно и близко.

Вскоре после моего возвращения во дворец Чжан Фэй привел ее ко мне. Взглянув на гостью, я убедился, что красотой она ничуть не уступает Госпоже Гань, к тому же по ее выражению лица было очевидно: эта девица потеряла голову от нашего черномазого увальня. Заметив такое дело, я мысленно усмехнулся удачливости Чжан Фэя — надо же, отправился ловить разбойников, а приволок домой писаную красавицу! Затем Чжан Фэй представил ее мне, и я наконец узнал, что передо мной дочь Цао Бао по имени Цао Лань. К окрестностям города Пэй она приехала из чистого озорства, и вышло все точь-в-точь как с Госпожой Гань: стоило разок выбраться из дома — и на пути встретился Чжан Фэй. Вот только в моем случае мне довелось подглядывать за купающейся Госпожой Гань, а Чжан Фэй просто спас девицу. Впрочем, с незапамятных времен красавицы выбирают в пару героев, так что, судя по всему, от Чжан Фэя эта Цао Лань никуда уже не денется.

Отвесив мне поклон, Цао Лань произнесла:

— Смиренная кланяется господином Лю. Нынче я проезжаю через ваши владения, но на дороге нынче неспокойно. Не мог бы господин выделить людей, чтобы проводить нас обратно в Пэнчэн?

— Разумеется. Но уже поздно, отправляться в путь лучше завтра спозаранку. Что барышня думает об этом?

— В таком случае благодарю господина за гостеприимство.

После этого я велел позвать Госпожу Гань, обрисовал ей сложившуюся обстановку и предложил временно поселить Цао Лань вместе с ней, а сам пообещал перебраться в покои Чжан Фэя. При этом я шепнул Госпоже Гань пару слов на ушко. Затем под предлогом нехватки свободных гостевых комнат я устроил так, чтобы Цао Лань жила в одной половине с Госпожой Гань, и попросил гостью немедленно составить весточку родителям, чтобы отправить ее с телохранителем назад с докладом.

Конечно, истинная моя цель заключалась вовсе не в этом, да и с гостевыми комнатами никаких проблем не было. Я просто хотел свести этих двоих. А на ухо Госпоже Гань я нашептал просьбу побольше расхваливать перед Цао Лань достоинства Чжан Фэя, чтобы запечатлеть его образ в ее сердце еще ярче. Сам же я поселился у Чжан Фэя как раз для того, чтобы заняться обработкой его мыслей и заставить его осознать, какое же грандиозное счастье привалило ему в жизни!

На следующий день я все же поручил Чжан Фэю лично проводить Цао Лань в Пэнчэн — пусть у них будет больше возможностей укрепить взаимные чувства!

http://bllate.org/book/33732/4148503