Готовый перевод The Rain Falls, The Sky Clears / Небесная лазурь: Случайная встреча в глуши: Глава 2

Раньше он считал свою жизнь вполне обыденной, но теперь, в сравнении с увиденным, невольно ощутил укол стыда.

Покинув подножие горы и пройдя еще немного, они то и дело встречали деревенских жителей. Дядя У приветливо здоровался с каждым из них. Цзян Ичжоу, следовавший за ним, при виде смуглых лиц и любопытных взглядов селян мог лишь вежливо демонстрировать стандартную улыбку «во все тридцать два зуба».

Вдали, за полем, виднелся могучий камфорный лавр. Его ствол выглядел древним и крепким, а густая листва, полная жизненных сил, в этот знойный день дарила ощущение прохлады одному лишь взгляду на дерево.

В тени раскидистых крон вдоль дороги тянулись деревенские дома. А прямо под самой кроной лавра примостилось здание с красными стенами и желтой черепицей: с приподнятыми углами крыши, оно походило на храм.

Преодолев небольшой подъем, они наконец подошли к дереву. Дядя У, уперев руки в бока, перевел дух и, обернувшись в ту сторону, откуда они пришли, пояснил Цзян Ичжоу: Мы снова вернулись в деревню. Только что мы прошли по той дороге, что у начала деревни, а теперь, вернувшись этим путем, оказались у самого края.

Цзян Ичжоу не совсем понял, в чем разница, но на всякий случай кивнул. Он не видел отличий между началом и концом деревни, да и дома казались одинаковыми — что красный кирпич, что глиняный, высота везде схожая, а указателей на дорогах нет. Если бы не этот храм, нелепо застывший здесь, он бы решил, что они просто ходят кругами.

Дядя У отдыхал недолго и вскоре повел его мимо дерева.

Лавр напоминал раскрытый гигантский зонт: его длинные ветви служили спицами, создавая величественный купол, закрывающий небо. Ветер проносился сквозь листву, заставляя ее тихо шелестеть, и солнечные зайчики, пробивавшиеся сквозь зелень, весело плясали.

У подножия толстого, в несколько обхватов, ствола из твердой земли выступали мощные, словно руки, корни, которые, изогнувшись дугой, снова уходили глубоко в почву. Кто-то, оставив мотыгу у ствола, прилег отдохнуть в обеденный пересменок: голова покоилась на выступающем корне, лицо прикрыто соломенной шляпой, а рядом стояла фляга с водой.

В жарком воздухе веяло прохладой, вокруг царила тишина, и лишь стрекот цикад наполнял безбрежные деревенские просторы. Цзян Ичжоу, следуя за дядей У, тоже стал ступать тише.

Дядя У направился прямиком к дому с красными стенами и желтой черепицей. Место для вывески над входом пустовало. Переступив порог, они оказались в чистом дворике, вымощенном каменными плитами и обнесенном красной стеной высотой в человеческий рост. В центре двора стояла квадратная бронзовая курильница; в толстом слое пепла густо торчали огарки благовоний разной длины. Главный зал располагался прямо напротив ворот, а на столбах по обе стороны входа красовались парные надписи, выведенные золотом по черному фону.

Столь явные приметы суеверий заставили современного человека почувствовать себя не по себе, и Цзян Ичжоу не удержался от вопроса: Что это за храм?

Дядя У рассмеялся: Это не храм. Это родовой зал нашей семьи У.

Пока они говорили, они уже вошли в главный зал. Мгновенно на них пахнуло прохладой — после знойной улицы Цзян Ичжоу едва не передернуло от озноба.

В центре зала стоял алтарь. По идее, там должны были находиться таблички предков, но сейчас там было пусто. Зато на столе перед алтарем лежала старая, со сложным узором, но порядком запылившаяся шелковая ткань, свисающая до самого пола. На столе стояла пара красных фарфоровых ваз с большими пластиковыми лотосами, а в маленькой курильнице едва тлели три ароматические палочки. Перед ними в ряд стояли три тарелки: с яблоками, грушами и бананами — фрукты, по крайней мере, были настоящими.

Цзян Ичжоу огляделся, пытаясь найти хоть намек на кондиционер, но безуспешно. Тогда почему здесь так прохладно?

Прожив двадцать два года, Цзян Ичжоу ни разу не был в храмах и не посещал чужие родовые залы. Однако он прекрасно понимал разницу между божествами и духами умерших, отчего внутри у него все сжалось от тревоги и неловкости.

Дядя У, напротив, чувствовал себя совершенно привычно. Он даже с удовольствием обмахнулся рукой, поднял голову и крикнул в сторону темного угла: У Люе!

Это было сказано на местном наречии, но слова звучали просто, и Цзян Ичжоу сразу понял их, уставившись в ту же сторону.

В зале не горел свет, окон в боковых стенах не было, и лишь скудный дневной свет, проникающий через открытую дверь, смутно очерчивал контуры помещения. В углу, прислоненная к стене, стояла длинная деревянная лестница, уходящая к самой стропильной балке. Если приглядеться, там виднелось какое-то темное пятно, подсвеченное лучом фонарика. Цзян Ичжоу не мог разобрать деталей, лишь понял, что фонарик в руках у того, кто там сидит.

Услышав зов, свет погас — человек наверху выключил фонарь.

Дядя У поманил его рукой: Спускайся.

Через мгновение лестница едва заметно качнулась, и кто-то, ступая по перекладинам, стал спускаться вниз. Цзян Ичжоу, полный радостного предвкушения, словно в ожидании чуда, не сводил глаз с подрагивающей лестницы. Сейчас спустится его брат? Сын его отца от первой жены, брат, которого он никогда не видел?

Сначала он увидел босые ступени, покрытые черной пылью, затем — волосатые голени…

Весь этот процесс Цзян Ичжоу вспоминать не хотел. Короче говоря, когда человек с лестницы спустился и полностью предстал перед ним, перед ним оказался босоногий «старший брат» с густой растительностью на ногах, одетый в свободные шорты и старомодную майку. Лицо его было небритое, взгляд угрюмый, а голову покрывал ярко-красный платок с цветочным узором.

Это… вряд ли его брат, да? Может, на балке еще кто-то остался?

Однако, прежде чем он успел, не теряя надежды, встать на цыпочки и заглянуть вверх, дядя У представил его: У Люе, это твой младший брат. Он специально приехал из города, чтобы найти тебя.

Глядя на этого оборванца, Цзян Ичжоу онемел. Не может быть! Его брат родился, когда отцу было за тридцать, а не тринадцать! К тому же, разве отец не говорил, что брат — настоящий «золотой феникс» из глуши, лучший выпускник уезда по гуманитарным наукам? Цзян Ичжоу представлял себе брата человеком утонченным, сдержанным и интеллигентным, как сам отец. Откуда взялся этот дикарь?

Никто не обратил внимания на его внутреннюю бурю. У Люе кивнул дяде У и молча вышел прочь, ни разу не взглянув на Цзян Ичжоу.

Он словно не заслуживал внимания, любопытства или хотя бы взгляда. Будто был пустым местом.

Как только У Люе ушел, дядя У последовал за ним. Цзян Ичжоу помедлил: стоит ли ждать здесь или навязаться следом? Но уже через минуту он понял, что не осмелится оставаться в этом пустом зале в одиночестве, и поспешил вслед за ними.

Оглядевшись по сторонам, он никого не обнаружил. Судя по направлению, куда они ушли, они скрылись в небольшой комнате слева. Вероятно, для личного разговора. В таком случае, следовать за ними было бы неуместно.

Цзян Ичжоу стоял без дела и только сейчас почувствовал усталость. После долгого пути под палящим солнцем ноги гудели, словно были налиты свинцом. Осмотревшись и не найдя стула, он был вынужден — пренебрегая чистотой — присесть на порог.

Уперевшись локтями в колени и подперев подбородок, он смотрел, как ослепительный солнечный свет заливает двор. Глаза начали слипаться, голова невольно клевала вниз. Неизвестно, сколько прошло времени, когда снаружи послышался скрип деревянной двери. Он вздрогнул и проснулся, не сразу сообразив, кто он и где находится.

Маленький Цзян, сегодня переночуешь у брата.

Цзян Ичжоу обернулся на голос и, медленно осознав, что это дядя У, поспешил встать. В этот момент он почувствовал на себе еще один холодный взгляд, направленный, судя по всему, прямо на его… задницу. Цзян Ичжоу оглянулся, пытаясь понять, что не так с его брюками. Затем он заметил порог. Неужели этот недоступный брат такой мелочный из-за того, что он посидел на пороге? А ведь он уже встал!

Он сердито уставился в ответ на этот взгляд. Но, осознав, что находится на чужой территории, сбавил обороты и почувствовал себя неловко.

Дядя У тихонько кашлянул: У меня еще есть дела, так что я пойду.

Хорошо, спасибо вам, — Цзян Ичжоу услужливо проводил его до ворот.

Несмотря на внешнюю покорность, внутри у него всё кипело от тревоги. Дядя У ушел — единственный человек, с которым можно было нормально поговорить, исчез. Как теперь общаться с братом-дикарем?

Тоска.

Вернувшись от ворот, он снова не обнаружил У Люе. Подняв голову к темным балкам, он увидел уже знакомый луч фонарика.

Ну отлично, снова полез под крышу. Он что, решил косплеить первобытного человека на дереве? Неужели большой лавр во дворе не подошел бы лучше?

Цзян Ичжоу стоял внизу, задрав голову, переминаясь с ноги на ногу. Поколебавшись, он все же решил проявить дружелюбие и, широко улыбнувшись, громко позвал: Привет! Я Цзян Ичжоу, дядя У, наверное, уже представил меня. В общем… я из города Г. Ты старше меня на шесть лет, ты взял фамилию мамы, и я тоже. Как думаешь, не судьба ли это? Ха-ха-ха…

…

…

Тишина. Гнетущая тишина. Такая, что хотелось сбежать из этого зала без оглядки.

Цзян Ичжоу молча подбодрил себя и снова натянул улыбку: Что ты там делаешь? Дядя сказал, что ты здесь работаешь, но что за работа такая — забираться так высоко?

Снова тишина. Мертвая тишина.

Вся неловкость мира, казалось, сконцентрировалась в этот миг. Никогда еще его попытки заговорить не игнорировали так демонстративно. У него ведь тоже есть гордость: раз его не ценят, он не собирается лезть со своей добротой. Развернувшись, он пошел прочь.

Он решительным шагом направился к лавру во дворе и обнаружил, что человек, отдыхавший там, уже ушел — вероятно, на полевые работы.

Когда он пришел, то не заметил деталей, но теперь, возвращаясь, он увидел у корней дерева странную конструкцию из камней, напоминающую маленькую пещеру. Перед отверстием в ней рядами торчали обгоревшие огарки благовоний — черные, сухие палочки, оставшиеся от давних подношений.

http://bllate.org/book/33723/4147186