Готовый перевод Kiss Sparrow: Tripped by a Tin Can / Поцелуй воробья: Осколки чужого счастья: Глава 8

— Своенравная и капризная — это я, а послушный и понимающий — это ты.

— Но ты что, сам не знаешь, какой у тебя предел? В день похорон Лу Бинвэня ты выпил всего бутылку пива и принялся то плакать, то смеяться. В тот вечер, когда я пришел за тобой в бар Дип Блю, ты осушил три бокала водки да еще сдуру смешал их с джином, напившись до полной отключки.

— И ты после этого называешь меня инфантильным?!

—...

Зрачки Лу Хэяна качнулись и расширились, а на его несокрушимо холодном выражении лица появилась трещина.

Он в шоке смотрел на него.

Хватка на горле внезапно ослабла, Лу Сюнь обессиленно отпустил его и тяжело опустился обратно в кресло.

У Лу Хэяна был грязный маленький секрет.

Он всегда думал, что тот принадлежит только ему, но не знал, когда именно Лу Сюнь успел о нем узнать.

Это было летом во втором классе старшей школы. Лу Хэян перевелся в Первую среднюю школу Города Цзяю уже год назад, однако Лу Сюнь никогда не ходил с ним в школу и из школы вместе — он вечно норовил уйти раньше него и отправлялся в путь со своими шалопаями-дружками.

Чэн Дунсюй был закадычным другом Лу Сюня. Для него отношения Лу Хэяна и Лу Сюня не были секретом. Услышав от Лу Сюня о том, что Лу Хэян намерен уехать учиться за границу, а супруги Лу Бинвэнь с огромной радостью готовы потратить на это деньги, Чэн Дунсюй обнял Лу Сюня за шею и принялся громко и суетливо возмущаться несправедливостью.

— Ого, и ты можешь это стерпеть?

— А что я могу поделать? В конце концов, я приемный, а он родной. Они тут на законных основаниях, а я словно горлица, занявшая чужое гнездо, — Лу Сюнь пожал плечами.

Чэн Дунсюй утешил его:

— Все говорят, что милость воспитания превосходит милость рождения. Твои папа и мама к нему, может, и не испытывают особого чувства, с приемным-то детьми всегда ближе.

Лу Сюнь холодно хмыкнул и смахнул липкую руку Чэн Дунсюя со своей уже начавшей потеть шеи позади.

— А знаешь, что имел в виду мой папа, когда после удочерения сменил мне имя на «Сюн»?

— Наверное, яшму, — Чэн Дунсюй почесал затылок. Уроки китайского он слушал относительно прилежно, кое-как узнавал половину ключей и тут же радостно переспросил: — Это же большое сокровище!

Лу Сюнь цыкнул и толкнул Чэн Дунсюя в его большую башку. Говорят, чем больше голова, тем умнее человек, но на Чэн Дунсюе это правило почему-то не работало.

— Мой папа взял его как созвучие к слову «искать».

— Лу Бинвэнь ведь только и думает о том, как отыскать своего похищенного родного сына, а я — всего лишь замена.

Даже смысл имени был связан с тем человеком, словно у него самого не было никакой необходимости существовать независимо.

Чэн Дунсюй сделал многозначительное выражение лица и протянул:

— А вот это уже плохо.

Лу Сюнь про себя сжал зубы и перевел тему:

— Идем за газировкой? Жара такая, что хочется ледяной колы.

Они нырнули в маленький магазинчик у школьных ворот. Внутри работал на полную мощность кондиционер, и от резкой волны холода у них даже мурашки побежали по коже. Чэн Дунсюй отправился выбирать жареные сосиски, а Лу Сюнь стоял у полок, доставая колу, как вдруг боковым зрение заметил кого-то.

Тонкая, изящная фигура; из-под просторной сине-белой школьной формы выглядывал кусочек белого запястья; волосы — тонкие и мягкие, создававшие вид послушного ребенка. Это Лу Хэян, закинув за плечо рюкзак, с опущенной головой вошел внутрь.Внешняя знойная жара окрасила его щеки в розовый цвет. Если подумать, он был тем еще чудаком: даже в самую сильную жару носил школьную куртку. Каким бы простым ни было это облачение, лишенное хорошего кроя, на нем оно всё равно смотрелось отлично. Лу Сюнь думал, что он даже красивее той школьной красавицы из третьего класса, что носила юбки.

Лу Хэян остановился у стеллажа со сладостями на углу, совершенно не замечая Лу Сюня, стоявшего за полкой с обратной стороны.

Стоял самый разгар знойного полудня, до звонка на урок оставались считанные мгновения, и в маленьком магазинчике почти никого не было. Лу Сюнь с интересом наблюдал за Лу Хэяном, пока не заметил, как тот, встав спиной к камере видеонаблюдения и прикрывшись просторной школьной курткой, вытащил леденец на палочке и быстро сунул его в карман.

Лу Сюнь замер. На бутылке с газировкой выступили капли воды, ледяной холод от которых обжег подушечки пальцев и намочил край одежды.

Затем он увидел, как Лу Хэян с невозмутимым видом прошел мимо кассы, ничего не оплатив.

Лу Сюнь нахмурился, пока Чэн Дунсюй не подошел к нему и не толкнул локтем в плечо.

— На что это ты пялишься? — Чэн Дунсюй посмотрел туда, куда был устремлен взгляд Лу Сюня. За дверью несколько учеников неслись сломя голову, спеша в школу, но ничего особенного там не было.

Лу Сюнь пришел в себя и тут же отвел глаза.

— Ни на что. Ты расплатился?

— Угу, оплатил. — Чэн Дунсюй поднял шпажку и откусил большой кусок жареной сосиски, демонстрируя свои права на нее.

— Иди подожди меня на улице.

— Чего это? — опешил Чэн Дунсюй. — Заставляешь меня тащиться на улицу в такую жару?

— Не спрашивай, сначала выйди. — Лу Сюнь подтолкнул его в спину.

Чэн Дунсюй взвыл, закатил глаза и протянул: — Блин, братец, неужто ты собрался презервативы покупать?

— Вали отсюда! — Лу Сюнь вытолкал его пинком.

— На кассу, — Лу Сюнь подошел к прилавку с банкой колы.

Тетка Чжан, сидевшая на кассе, лузгала семечки под звук телевизора и рассеянно бросила взгляд на ценник.

— Трешник.

Лу Сюнь достал три монеты и с громким звоном швырнул их на стеклянную витрину, после чего взял колу.

Его пальцы жутко леденели, и дело было вовсе не в одной лишь коле. Плотно сжав губы, он дернул за лямку рюкзака и глубоко вздохнул.

— Только что... мой друг взял леденец, я оплачу его вместе.

Тетка Чжан перевела взгляд с экрана телевизора на лицо Лу Сюня, и подозрение в ее глазах постепенно сменилось пристальным изучением. Лу Сюнь опустил ресницы, поры на его лбу покрылись испариной — ему казалось, что его насквозь пронзило невидимым клинком.

Прошла целая вечность, прежде чем тетка Чжан заговорила:

— Рубль.

Только тогда Лу Сюнь выдохнул, бросил еще одну монету и стремглав выбежал из магазинчика.

Чэн Дунсюй, зажав во рту шпажку от сосиски, от нечего делать пинал камешки на обочине. Увидев выходящего приятеля, он тут же выплюнул шпажку, подбежал к Лу Сюню и понизил голос:

— Ну что, взял?

Лу Сюнь, только что вернувшийся к жизни, злобно выругался: — Пошел ты со своими презервативами!

В тот день сразу после окончания уроков Лу Сюнь сгреб учебники и тетради в рюкзак и, уткнувшись носом в землю, побежал домой.

Чэн Дунсюй, мнивший себя знатоком фильмов для взрослых, решил, что тот спешит применить всё на практике, и принялся на ходу давать ему кучу советов. Но Лу Сюнь бежал слишком быстро: поначалу Чэн Дунсюй еще успевал за ним, однако вскоре выдохся и был вынужден остановиться у дороги, тяжело дыша, словно потерпевший поражение петух.

http://bllate.org/book/33713/4146170