Готовый перевод My Childhood Sweetheart Says I'm Delicate and Hard to Raise / Мой «сложный» брат: изнеженный принц и его властный опекун: Глава 3

Странно до невозможности. Мальчик никак не мог взять в толк, в чём дело, поэтому просто разжал сцепленные руки и сам собой сделал несколько шагов вперед. Чэнь Аньнань подумал, что старший брат разозлился, растерялся и в один миг заморгал — крупные, размером с горошину слёзы так и брызнули из глаз.

Однако мальчик лишь подошёл к нему вплоть, присел на корточки и сказал:

— Залезай.

Это значило, что он собирался его нести, но Чэнь Аньнань затаилённо сомневался и медлил, не сдвинувшись с места.

— Быстрее, — поторопил мальчик. — Залезаешь или нет? Не полезешь — я сам пойду.

Чэнь Аньнань замялся: тетушка наказывала ему быть послушным ребёнком, а как же послушный ребёнок позволит везти себя на спине?

Мальчик совсем не понимал его детских мыслей. Обернувшись и заметив, что Чэнь Аньнань всё ещё стоит на прежнем месте, он нетерпеливо бросил:

— Ладно, тогда топай вслепую сам. — С этими словами он чуть приподнялся.

Чэнь Аньнань тихонько охнул и под страхом остаться одному шмыгнул носом, тут же взобравшись брату на спину. Младший мальчик поджал тонкие губы, подхватил его под бёдра и, плавно выпрямившись, чуть подкинул ношу наверх.

На щеках Чэнь Аньнаня ещё блестели слёзы. Боясь упасть, он поспешно протянул руки и крепко обхватил брата за шею.

Брат был намного выше его, но нести его на себе оказалось всё же тяжеловато. Прильнув к спине, Чэнь Аньнань отчётливо слышал его участившееся дыхание, а выдыхаемый им белый пар клубился возле лица и тут же рассеивался.

Зимняя одежда была толстой и многослойной, мальчик шёл медленно, и маленькое личико Чэнь Аньнаня зарылось ему в шею, обдавая горячим дыханием, которое, казалось, способно разогнать холод зимней ночи.

Маленькие ножки Чэнь Аньнаня болтались всю дорогу. Лишь когда они вошли в дом и мальчик опустил его на кровать, выяснилось, что один маленький хлопчатобумажный ботинок куда-то слетел.

У мальчика уже не оставалось сил возвращаться за потерянной обувью. Обоими руками уперевшись о край кровати, он уселся перевести дух, а Чэнь Аньнань, не забыв подползти поближе, тихонько вымолвил:

— Спасибо.

Сказав это, он про себя подумал, что брат, кажется, вовсе не такой уж и страшный.

Мальчик принял его благодарность, а затем перевёл взгляд на то, как этот маленький дурачок забрался вглубь кровати, натянул одеяло и тихонько шмыгнул внутрь.

Больше они не перемолвились ни словом. Мальчик сидел, привалившись боком к изголовью и витая где-то далеко в мыслях, а Чэнь Аньнань лежал под одеялом и рисовал пальцем Снупи на простыне.

Ушибленное колено уже не болело: зимой одежда плотная, так что, по сути, пострадали только ватные штаны.

Во дворе включили свет. Лампа вспыхнула так внезапно, что привлекла внимание Чэнь Аньнаня, и не успел он толком разглядеть человеческую фигуру за окном, как дядя уже откинул занавеску и вошёл внутрь.

От него веяло холодом зимней стужи, а в руке он держал тот самый маленький хлопчатобумажный ботинок.

Заметив его, мальчик тут же соскочил с кровати и звонко крикнул:

— Папа!

Дядя бросил ботинок на пол, а его лицо озарилось улыбкой от уголков глаз до бровей. Он легко похлопал мальчика по спине и с улыбкой произнёс:

— От папы веет холодом, ступай пока поиграй с младшим братом, а чуть позже у меня будет к вам разговор.

Мальчик послушно удалился, а дядя наклонился и немного погрел руки над углями в жаровне. Древесный уголь тлел ровно и долго, сквозь чёрный пепел пробивался ярко-красный жар.

Когда холод немного отступил, он подошёл к ним и присел на корточки перед Чэнь Аньнанем:

— Наньнань, мама уехала в дальнюю дорогу и боялась, что о тебе некому будет позаботиться, поэтому оставила тебя со мной. Будешь теперь жить с дядей, хорошо? — Голос мужчины был низким, мягким и с легкой хрипотцой.

Тетушка уже обо всём предупреждала его. Чэнь Аньнань кивнул.

Мужчина продолжил:

— Мы с твоим папой из одного поколения. Моя фамилия Лу, зовут Лу Вэньюань, так что можешь звать меня просто дядя Лу.

Чэнь Аньнань моргнул, и в его широко раскрытых влажных глазах отразился силуэт Лу Вэньюаня, после чего он снова кивнул.

Лу Вэньюань совсем не походил на тех дядей, которых он видел раньше: он говорил приятно и вежливо, а в глазах за очками пряталась улыбка.

Детская симпатия проста и возникает легко: кто красивее выглядит и чьи речи звучат приятнее, тот и нравится. Чэнь Аньнань не был исключением — дядя говорил так чудесно!

Его покладистость удивила даже Лу Вэньюаня. Никакого воображаемого сопротивления не последовало, напротив, ребёнок вёл себя до невероятного послушно. Заготовленные на всю дорогу уговоры так и не пригодились, с этим мальчишкой оказалось гораздо проще, чем он предполагал.

— Нашему Наньнаню в этом году исполняется четыре года, верно? — снова спросил Лу Вэньюань.

Чэнь Аньнань кивнул и, подняв пять пальцев, уточнил:

— Мама говорила, что после Нового года мне будет уже пять.

Лу Вэньюань невольно рассмеялся и, опустив ладонь на его голову, ласково потрепал по волосам:

— Ну а рядом с тобой старший брат. Он старше Наньнаня на четыре года, ему в этом году девять. — Он пододвинул мальчика к себе и представил: — Брата зовут Лу Цинъюань. Скажи брату, как тебя зовут?

Чэнь Аньнань проявил понятливость: тихо и робко он позвал:

— Брат... Меня зовут Чэнь Аньнань.

Мальчик приподнял тонкие веки, бросил на него единственный взгляд и тут же отвёл глаза, словно ему было лень возиться.

Маленькие дети не умеют читать чужие мысли, но выражения лиц понимают отлично. Сердце Чэнь Аньнаня ёкнуло, и ему показалось, что он кому-то неприятен.

Словно подтверждая его догадку, Лу Цинъюань холодно бросил:

— Папа, в доме всего две кровати. Куда он ляжет? Размажем его по стене вместо обоев?

Лу Вэньюань улыбнулся:

— Младший брат поспит со мной, а через пару дней мы купим двухъярусную кровать, и он переберётся к тебе в комнату.

— Понятно. — Лу Цинъюань явно был недоволен, но спорить не стал, лишь слегка приподняв уголки глаз и исподлобья бросив на Чэнь Аньнаня взгляд, полный скрытой обиды.

Чэнь Аньнань не понимал, за что брат на него сердится. Долго глядя на его профиль, он поспешно отвернулся, стоило Лу Цинъюаню заметить это, боясь быть пойманным.

Сегодня завершался последний этап похорон: урна с прахом была предана земле, и всё наконец утряслось. Завтра утром им предстояло вернуться в город.

Лу Вэньюань принёс эмалевый таз, чтобы умыть детей, после чего уложил их спать.

Двухъярусная кровать в комнате была узкой. На верхнем ярусе громоздились всевозможные вещи, покрытые толстым слоем пыли — наводить там порядок не было никакой возможности, поэтому обоим детям пришлось лечь на нижнем. Они устроились валетом под одним одеялом, а Лу Вэньюань занял краешек, подложив руку под голову и пристроившись набок.

Зимними ночами в деревне холодно. Ближе к рассвету за окном поднялся ветер. Свистя над пустынными полями, он заунывно кружил вокруг, напоминая вой дикого зверя, который в тишине дома казался оглушительным.

Чэнь Аньнань сжался в комочек под одеялом, не в силах уснуть, словно испуганный крольчонок. Раньше, когда была жива мама, она всегда обнимала его и рассказывала сказки на ночь. Лу Вэньюань заметил это, дважды похлопал его по плечу, успокаивая без слов.

Рядом прижался Лу Цинъюань. Он лежал с закрытыми глазами, то и дело подрагивая веками или чуть хмурясь, и было непонятно, спит он или нет.

— Дядя, братик уже уснул? — тихонько спросил Чэнь Аньнань.

— Уснул, — ответил Лу Вэньюань. — В такое время все дети уже спят, один ты не спишь.

— Мне страшно, — тихо проговорил Чэнь Аньнань. — Раньше мама всегда рассказывала мне сказки.

Лу Вэньюань улыбнулся:

— Тогда и дядя расскажет тебе сказку, а ты послушай и спокойно засыпай.

Чэнь Аньнань послушно откликнулся и, протянув ручонку за спину дяди, доверчиво обнял его.

— У мамы-зайчихи было трое деток. Однажды она сказала малышам: мама идёт на огород за редиской, а вы сторожите дом и заприте дверь, пока я не вернусь, никому её не открывайте. — Лу Вэньюань рассказывал и одновременно легко похлопывал его по спине. — Мама-зайчиха оставила им пароль: когда она вернётся, то споёт песенку: «Зайчики-малыши, отворите двери», и тогда дети узнают, что это мама. Мама-зайчиха ушла. Прошло немного времени, пришёл серый волк. Он тоже попытался подражать голосу мамы-зайчихи и запел: «Зайчики-малыши, отворите двери»...

На этом моменте голос Лу Вэньюаня стал совсем тихим.

В последние дни он хлопотал с утра до ночи, толком не выспавшись, так что от усталости кости ныли и казались ватными. Стоило только коснуться постели, как навалилась непреодолимая дремота, которой он уже не мог сопротивляться.

Чэнь Аньнань прождал добрую половину времени, но продолжения не последовало, и он, не выдержав, высунул голову из-под одеяла:

— Дядя, а зайчата открыли дверь?

Лу Вэньюань не отзывался. Чэнь Аньнань уже собирался переспросить, как с той стороны долетела брошенная невзначай фраза:

— Зайчат съели. Волк приготовил их в кисло-сладком соусе.

Чэнь Аньнань приоткрыл рот, собираясь охнуть, как вдруг услышал продолжение:

— Старшего — в кисло-сладком, среднего — на пару, а младшему добавили зиры и сделали острое заячье голову...

Ресницы Чэнь Аньнаня дрогнули, и он стремглав спрятался обратно под одеяло, накрепко зажав уши руками и зажмурив глаза, чтобы больше этого не слышать.

До чего же вредный этот брат!

***

На рассвете снегопад начался без всяких предупреждений.

Небо ещё не успело посветлеть, а висевшая над крыльцом лампочка горела всю ночь, и в её тусклом желтоватом свете кружились мириады падающих снежинок.

Лу Вэньюань нёс небольшую дорожную сумку, в которой лежали вещи первой необходимости — их с Лу Цинъюанем пожитки за те несколько дней, что они провели здесь. Вещи же Чэнь Аньнаня собирать не стали: всё равно по прибытии в город придется покупать абсолютно всё новое.

Чэнь Аньнань стоял среди снега, самостоятельно поправляя связанный вручную шарф на шее. Длинный красный шарф был обмотан вокруг него в три слоя — его в прошлом году связала мама. Мягкая шерстяная нить прижималась к шее и закрывала пол-лица, спасая от пронизывающего зимнего ветра.

Маленькие дети сильно привязываются к привычным вещам вне дома, и знакомый запах дарил им чувство покоя.

Лу Цинъюань в вязаной шапочке стоял рядом с Чэнь Аньнанем плечом к плечу, держа в руках цветастый зонтик и дожидаясь отца.

Старая, облупившаяся железная калитка при закрытии издала резкий скрежещущий звук. Лу Вэньюань несколько раз обмотал цепь вокруг прутьев решетки и уже собирался защёлкнуть замок, как кто-то легонько потянул его за полу пальто.

Опустив взгляд, он увидел, что Чэнь Аньнань держит его за одежду, а в голосе малыша звучит мольба:

— Дядя, можно не запирать дверь?

Лу Вэньюань с улыбкой ответил:

— Ты что-то забыл взять?

Подняв маленькое личико, Чэнь Аньнань посмотрел на него сияющими в снежном свете глазами:

— Я боюсь, что мама забудет ключи и не сможет войти. Она вечно всё растеряет, я ей уже столько раз об этом говорил.

На этот раз Лу Вэньюань ничего не ответил, лишь навесил замок до конца, но защёлкивать не стал.

Чэнь Аньнань снова спросил:

— Дядя, а когда мама придёт за мной?

Услышав это, Лу Цинъюань приподнял веки и бросил на них холодный взгляд, словно собираясь что-то сказать, но так и не произнёс ни слова.

— Через несколько лет. — Ладонь Лу Вэньюаня, широкая и тёплая, легла на затылок Чэнь Аньнаню, согревая жаром взрослого человека.

Он думал о том, что, когда мальчик немного подрастет, он, пожалуй, сможет постепенно смириться с этой истиной. В стремительном потоке времени людей неизменно несет вперед, и незаживающие шрамы могут лишь поблекнуть по мере того, как идут года.

— Так долго... — голос Чэнь Аньнаня упал, в нём слышалось неуловимое разочарование.

http://bllate.org/book/33702/4144652