Готовый перевод Playing Games in Love / Любовная игра: Сценарий для двоих: Глава 3

— Ты, твою мать, что удумать вздумал?

Чжан Сяо немного нервничал, но всё же заунывным голосом огрызнулся.

— Желание Сяосяо исполняю!

Улыбка Цинь Цзыфэна в этот момент стала гораздо более естественной, и, говоря это, он уже приподнялся с Чжан Сяо.

Тут же, не обращая внимания на возражения, Цинь Цзыфэн подхватил его на руки и уложил на кровать.

Затем на глазах у Чжан Сяо, у которого сузились зрачки, он открыл прикроватную тумбочку.

— Изначально я не хотел использовать это на тебе, но раз Сяосяо так сильно по этому тоскует!

Цинь Цзыфэн разжал руку, прижимавшую наручники к Чжан Сяо, и под неожиданно вспыхнувший взгляд последнего пристегнул наручники к изголовью кровати с помощью галстука, который они вчера небрежно бросили на постель.

— По фамилии Цинь, с тебя хватит!

— Сяосяо, ты же сам только что жаловался, что тебе мало! — Цинь Цзыфэн приблизился к его лицу и произнес тихим голосом.

Чжан Сяо почувствовал лишь обдавшую лицо волну жара. Хотя он всё еще безумно злился на самовольство этого парня, его лицо неизвестно почему покраснело.

А когда его блуждающий взгляд упал на вещь в руке Цинь Цзыфэна, лицо то бледнело, то чернело.

— Цинь Цзыфэн, ты не держишь слово!

В голове вдруг что-то промелькнуло, взгляд Чжан Сяо ярко вспыхнул, и он нетерпеливо завопил.

Цинь Цзыфэн тихо рассмеялся, словно услышал что-то забавное.

— Разве я говорил, что запрещаю тебе быть сверху? Сяосяо, чтобы быть сверху, нужно выбирать подходящий момент, — многозначительно окинув взглядом младшего брата Чжан Сяо, продолжил Цинь Цзыфэн: — Вот когда отведешь душу, тогда и будем делать всё как захочешь!

Лицо Чжан Сяо потемнело уже далеко не просто от одного слова.

— По фамилии Цинь, чтоб ты сдох?!

— Если я умру, кто станет утешать моего малыша?

С этими словами Цинь Цзыфэн нажал на маленькую кнопку на кольце, и эта розовая вещица мгновенно пришла в яростное движение.

Бросив взгляд на поистине великолепное выражение лица человека под ним, Цинь Цзыфэн приподнял брови и уголки глаз, опустился ниже и поцеловал плотно сжатые губы партнера, тщательно очерчивая их контур. Казалось, человек под ним — хрупкое сокровище, но вот движения его рук не имели ничего общего с нежностью.

Быстро, свирепо, метко, прямо к цели.

Человек под ним заметно напрягся, а Цинь Цзыфэн рассмеялся, точно укравшая добычу лиса.

— Это ведь сокровище, которое так бережно хранил Сяосяо!

Чжан Сяо еще не успел перевести дыхание, как слова Цинь Цзыфэна заставили его яростно податься вперед.

— Ты…

Не договорив, Чжан Сяо до боли закусил губу. Он никак не ожидал, что, не задев противника, лишь навлечет беду на собственную голову.

— Сяосяо, эта штуковина ведь еще не до конца отработала своё!

Усмехаясь, Цинь Цзыфэн неторопливо потянул за то самое маленькое кольцо.

Чжан Сяо разом залился краской.

Цинь Цзыфэн поддержал себя за лоб и взглянул на Чжан Сяо взглядом, в котором читалось немалое разочарование в непутёвом ученике.

— Дорогой, ну почему ты вечно никак не научишься уму-разуму?

Чжан Сяо почувствовал, как по телу мгновенно побежали мурашки. Брови его сошлись на переносице, он только было хотел что-то сказать, как его тело резко затрясло.

— Сяосяо, ты случайно не хочешь спросить, какой очередной бред я вычитал?

Цинь Цзыфэн лучезарно улыбался, но Чжан Сяо казалось, будто он видит виляющего хвостом и скалящего зубы большого серого волка.

Чувствительное место внутри непрерывно подвергалось толчкам, из-за чего Чжан Сяо понял, что даже просто говорить стало невероятно трудно.

Он боялся, что стоит ему открыть рот, и оттуда вырвется стон.

— Сяосяо, не прикусывай так губу, мне же больно на это смотреть!

Произнеся это, Цинь Цзыфэн опустил голову и принялся осыпать поцелуями его губы.

У Чжан Сяо возникло лишь одно непреодолимое желание — как следует обругать ублюдка перед ним.

Кто вообще заставил его до крови прикусить губу?!

Цинь Цзыфэн, твою мать, твоя толстокожесть способна соперничать с Великой китайской стеной!

— Сосредоточься! — предупреждающе прикусил кровоточащий участок Чжан Сяо Цинь Цзыфэн.

Тело Чжан Сяо задеревенело, а в глазах чуть не искры посыпались.

Наслаждение внутри нарастало всё выше и выше, а этот гад Цинь Цзыфэн мало того что сковал его младшего брата…

Вините его в том, что он отвлекся! Скажите спасибо, что он еще не сбросил этого мерзавца ударом ноги с кровати!

В глазах Чжан Сяо вдруг мелькнул огонек, он с поистине глубоким чувством посмотрел на Цинь Цзыфэна — и со всего маху лягнул его ногой.

Впрочем, он переоценил свои возможности.

В подобном положении, не дожидаясь даже ответных действий Цинь Цзыфэна, он сам накликал на себя неприятности.

Приподнятый тапок позволил вошедшему глубоко внутрь предмету проникнуть еще дальше, задев даже ту его позорную точку.

Вмиг лицо Чжан Сяо из синего стало красным.

Цинь Цзыфэн высоко вскинул брови; отделившись от его губ, тянулась тонкая ниточка двусмысленной серебристой слюны, а сам он выглядел всё так же безмятежно и спокойно:

— Сяосяо просто пылает страстью! Похоже, от этой гадкой вещицы всё же есть некоторая польза!

Нарочито выделив голосом слово гадкой, он не мог скрыть улыбки в глазах.

— Ты… м-м…

Чжан Сяо яростно прикусил губу, не позволяя себе издавать эти унизительные звуки, льющие воду на мельницу врага и подрывающие собственный боевой дух.

Цинь Цзыфэн же с легким смешком опустил голову.

На лбу Чжан Сяо уже выступил пот, на его потемневшем лице проступил румянец, но переполнявшая его обида на ублюдка перед ним заставила его яростно отвернуться.

Щелк — в сопровождении этого хоть и тихого, но отчетливо слышного звука оба замерли.

Цинь Цзыфэн двигался так медленно, словно новенький робот, еще не научившийся мгновенно реагировать на команды, и его голова повернулась вслед за движением партнера в другую сторону.

А Чжан Сяо не двигался — не потому, что не хотел, а потому, что не мог!

— Вытащи эту проклятую штуку из меня!

Голос Чжан Сяо звучал тихо, но любой мог расслышать в нем ярость.

На этот раз Цинь Цзыфэн повел себя решительно и без промедления: не говоря лишних слов, он наклонился и обхватил рукой младшего брата Чжан Сяо.

Он и сам хотел напрямую вытащить творящую бесчинства вещь, но кольцо и эта штука были соединены воедино, и ради сохранности нижней половины тела Чжан Сяо ему действительно пришлось пойти обходным путем.

Чего он никак не ожидал, так это того, что при снятии узкого кольца он в буквальном смысле перепачкает руки в молоке.

Остолбенел не только он сам: человек под ним, бурно дернувшись, тоже заметно окаменел.

Он-то знал, что у Чжан Сяо всегда была невысокая выносливость к страсти, но никак не предполагал, что уровень партнера упадет до такой степени.

— Ты кончил преждевременно!

Впервые в жизни он выпалил это практически без участия мозга.

Затем, после зловещей тишины, разразился рев, способный снести крышу.

— Ты, твою мать, сам преждевременно кончил! По фамилии Цинь, да у тебя у самого с этим проблемы!

Цинь Цзыфэн ни капли не сомневался: если бы Чжан Сяо мог повернуть голову и совершать движения, из его глаз в него непременно полетели бы ножи.

При этой мысли у него самого в горле пересохло.

Облизнув губы и бросив взгляд на страдающего остеохондрозом субъекта, он подавил метавшийся в груди пожар.

С абсолютной щепетильностью и выверенной точностью он извлек натворившую бед вещицу.

Вслед за этим раздался долгий стон.

Ощутив, как тело человека под ним стало еще более деревянным, Цинь Цзыфэн не смог сдержать смех.

— Сяосяо, ты до чего же прелестен!

— Ах ты по фамилии Цинь!

Услышав скрежет зубовный, Цинь Цзыфэн благоразумно закрыл рот, однако уголки его приподнятых губ никак не удавалось опустить.

Но разве мог Чжан Сяо, столько лет проведший рядом с Цинь Цзыфэном, не раскусить его сущность?

Этот день определенно стал самым неудачным в жизни Чжан Сяо.

Кому вообще придет в голову защемить шею в постели во время бурного секса?

Стоило ему теперь сделать хоть малейшее движение, как накатывала дикая боль. Да что ж такое!

— Хочешь смеяться — так смейся, — выдавил он эту фразу буквально сквозь зубы, искренне полагая, что ему следовало бы выкопать яму в земле и закопать себя заживо.

— Ха-ха, ха-ха…

Безудержный смех негодяя заставил его услышать даже то, как у того перехватило дыхание.

Ну погоди, погоди, настанет день, и он, Чжан Сяо, непременно отымеет этого типа во всех возможных позах, а потом еще и во всех невозможных!

Если он до смерти не измотает ублюдка по фамилии Цинь, то пусть сам сменит фамилию на его!

…

Добравшись до больницы, он выяснил, что лечить его шею будет старый знакомый.

Доктор Чэнь даже не дождался, пока он заговорит, и решительно занялся поврежденным местом, после чего, проигнорировав отвисшую у того челюсть, с заметным разочарованием в голосе произнес:

— Молодой человек по фамилии Чжан, нельзя же так не беречь здоровье только из-за того, что ты молод. В этот раз шея не сломалась — считай, тебе повезло.

Первая фраза звучала вроде бы дружелюбно, но вторая — это же откровенное проклятие, нет?

Цинь Цзыфэн же с искренним видом пояснил:

— Сяосяо всегда знает меру, просто в этот раз он не выспался!

Чжан Сяо искренне захотелось выругаться трехэтажным матом: человек по фамилии Цинь сейчас оправдывается или только подливает масла в огонь?!

И точно, доктор Чэнь бросил на Цинь Цзыфэна косой взгляд, а затем перевел его на Чжан Сяо:

— Молодой человек по фамилии Чжан, я знаю, что ты всегда был хорошим парнем, просто связался с кем надо и сбился с пути. Но какое бы ни было хорошее у тебя нутро, оно не выдержит постоянных безумств с дурной компанией. В этот раз шея цела, а в следующий? Человек должен учиться относиться к себе добрее, и даже перед лицом самого любимого человека нужно иметь хоть капельку собственной воли!

Чжан Сяо глубоко и мрачно умолк. Выходит, то, что его шея сегодня не сломалась — это заслуга его хорошей кармы, а не то, что он чей-то дублер.

Цюй Хао никогда и помыслить не мог, что однажды сможет полюбить мужчину.

Привалившись к дивану, он закурил сигарету.

С его места, даже не поворачивая головы, боковым зрение можно было через панорамное окно разглядеть бесчисленные мерцающие огни.

Ночь стояла глубокая.

На сердце же у него было как-то пусто.

Слегка опустив голову, он смотрел на зажатую между пальцами сигарету.

Не успело пройти и мгновения, как она уже наполовину истлела.

С бесстрастным лицом он чуть подался вперед и затушил сигарету в пепельнице.

Он уже очень давно не курил — не то чтобы разучился, просто постепенно забыл об этой привычке.

Если бы кто-нибудь сказал ему раньше, что однажды он бросит курить, он бы наверняка рассмеялся в ответ.Разве солнце не встало на западе? Разве это не забавно?

Он всё ещё помнил то внезапное ощущение холода в груди, когда в ящике стола в кабинете Лань Чэня он обнаружил белый порошок и шприцы.

Вообще-то, он и раньше подозревал неладное в психическом состоянии того человека в тот период.

Его тело явно нуждалось в отдыхе, но на лице читалось лишь возбуждение.

Более того, смелость Лань Чэня стала невероятной.

Или, вернее, мужество сопротивляться ему внезапно многократно возросло.

А ведь знакомый ему Лань Чэнь вовсе не был таким.

Тот человек всегда отличался проницательностью и жесткостью — лишь благодаря этому он мог держать при себе видеозапись и шантажировать его, заставляя послушно подчиняться.

В конце концов, кто станет рубить сук на котором сидит и идти на взаимное уничтожение, если только жизнь не припрёт к стене?

Что же до Лань Чэня, то он не считал себя настолько жестоким, чтобы заставить человека поступиться и собственным достоинством, и репутацией.

Однако тот явно перестал об этом беспокоиться: его больше не волновали ни видеозапись в чужих руках, ни собственное доброе имя, ни даже тот ущерб, который его действия могли нанести Корпорации Янь.

Цюй Хао ни капли не сомневался, что в те дни Лань Чэнь действительно хотел его убить.

И всё же он не думал, что между ними существовала настолько глубокая и непримиримая ненависть.

Возможно, поначалу, желая отомстить, он и вёл себя излишне грубо.

Но позже, сам того не ведая, он смягчился.

Было ли тому причиной выражение затаённой боли и слёзы в уголках глаз Лань Чэня, заснувшего после всего случившегося? Или его глупость — ведь тот имел возможность навредить ему исподтишка, но так и не воспользовался ею? А может, преданность молодому господину Корпорации Янь, которая не менялась, какими бы угрозами и посулами он ни давил?

Он не знал. Он действительно не понимал, почему вдруг смягчился.

Лишь осознав это, он понял, что больше не может с прежней легкостью вымещать на этом человеке любые свои эмоции.

Цюй Хао поднялся с места и резким движением распахнул окно.

В комнату хлынул поток воздуха.

Находясь на такой высоте и глядя без всяких преград на уменьшенные до размеров игрушек дома внизу, ощущая всю мощь ночного ветра, Цюй Хао медленно сделал полшага вперед.

Всего полшага — и он переступил безопасную черту, можно сказать, зависнув в пустоте.

Ему даже показалось, что в следующее мгновение порыв ветра подхватит его и унесет вниз.

Однако уголки его губ медленно приподнялись.

Пожалуй, лишь единицы знали, что в детстве он панически боялся высоты.

Но еще больше страха, чем высота, в нем вызывало ощущение, что происходящее с ним ему неподвластно.

Подобно страдающему обсессивно-компульсивным расстройством, он заставлял себя снова и снова подниматься на головокружительную высь.

Он помнил, как в те времена даже бесстрашная Чжан Сяо при виде него бросалась наутек.

Ладно бы подняться один раз, кое-как пережить второй, но если взбираться наверх постоянно, такого не выдержал бы ни один нормальный человек.

И не успел он еще толком осознать, что поборол страх высоты, как тут же огреб знатных тумаков.

Выражаясь словами Чжан Сяо, это звучало примерно так: «Ты что, чёрт побери, совсем сдурел?!»

В памяти всплыло лицо девушки, которая колотила его с видом полного краха и отчаяния, и он невольно громко рассмеялся.

Взгляд смягчился, и улыбка на губах Цюй Хао стала заметно искреннее.

А ведь Чжан Сяо тоже выросла!

Прошло почти три года с тех пор, как он притащил ее обратно в Цзячэн.

Он не знал, благом или проклятием стали эти перемены для самой Чжан Сяо. Будучи другом, кроме как подставить плечо, он мало чем мог ей помочь.

Некоторые дороги каждый должен выбирать сам.

Впрочем, раз уж рядом с ней находился Цинь Цзыфэн, то для Чжан Сяо такой исход был еще неплох.

В конце концов, слишком наивный человек попросту не смог бы устоять рядом с Цинь Цзыфэном.

За эти три года ему довелось несколько раз пересечься с этим человеком по фамилии Цинь.

Корпорация Янь уж точно была не так проста и чиста, как казалось посторонним.

Честно говоря, когда он много лет назад решил остаться здесь и даже сблизиться с Корпорацией Янь, у него были свои тайные мотивы.

Их стоило назвать не столько заботой о семье, сколько эгоистичным желанием.

Тогда, хоть он еще и не разобрался до конца в своих чувствах к Лань Чэню, он точно знал, что терпеть не может тех мух, что вились вокруг него.

Раз так, разве мог он просто взять и уйти, предоставив другим шанс?

Своими вещами он делиться ни с кем не любил.

Вот только он никак не ожидал, что перемены нагрянут так быстро.

Он до сих пор отчетливо помнил тот пробирающий до костей ледяной взгляд, которым Лань Чэнь одарил его на прощание.

Автокатастрофа, между жизнью и смертью...

Молодой господин Корпорация Янь завяз в этом по самые уши.

Какое-то время Цюй Хао даже не знал, что и думать о Чжан Сяо: хвалить ли собственную сестрицу за неотразимое очарование — вроде как неуместно, ругать ли за то, что оборвала все связи подчистую — тоже вроде не с руки. В конце концов, его мнения никто и не спрашивал.

Лань Чэнь ушел в больницу, а ему самому предстояло разыскать собственного виновника всех бед — «брата».

Как-никак, каким бы ни был этот младший братец, он все равно оставался его кровной плотью.

Пока со всем этим разобрались, прошло уже полмесяца.

Он помнил, как, отперев дверь ключом, испытал одновременно удивление и, пожалуй, едва заметную радость при виде Лань Чэня.

Возвращаясь из Цзячэна в Яньчэн, в пути прошло полмесяца.

Он действительно не ожидал, что Лань Чэнь послушно останется в его временной арендованной квартире.

К тому же, после автокатастрофы Цинь Цзыфэна отношения между ними рухнули до точки замерзания.

Он упрямо защищал лишь Чжан Сяо, в то время как Лань Чэня всегда волновал исключительно его господин Цинь Цзыфэн.

Их союз изначально не отличался чистотой, да и взаимной выгодой здесь не пахло.

Такая хрупкая связь, которая, казалось ему, развалится от малейшего дуновения ветра, по его мнению, должна была оборваться еще тогда, когда он уехал в Цзячэн.

Пусть они не говорили об этом вслух, он верил, что Лань Чэнь понял его намек.

В тот дождливый и ветреный вечер ледяными глазами смотрел не только Лань Чэнь, но и он сам.

В тот момент, когда тот без малейших колебаний бросился в больницу, их отношениям пришел конец.

Быть вместе двоим людям — на самом деле чертовски сложная задача.

Жизнь — это не детская игра в дочки-матери, здесь далеко не всё делается по желанию.

И единственное, на что можно рассчитывать — это та призрачная иллюзия, что ты вовсе не замена кому-то другому (часть вторая).

Цюй Хао тяжело вздохнул. За спиной послышался звук отпираемой двери, но он даже не обернулся.

Шаги приближались, становясь всё медленнее.

В глубине его глаз непроизвольно мелькнула мягкая нежность.

Он отступил на шаг назад.

Устал?

По-прежнему не оборачиваясь, он лишь тронул губы усмешкой.

В ответ не последовало ни звука. Цюй Хао чуть приподнял брови и только собрался повернуться, как замер от неожиданного объятия.

Ты что, хочешь до смерти меня напугать?

Голос Лань Чэня заметно дрожал, да и руки, обнимавшие Цюй Хао, мелко подрагивали.

Цюй Хао, ответь мне!

Резко повысившийся тон заставил Цюй Хао тихо рассмеяться.

Наполовину прикрыв рот рукой и слегка согнувшись, он замер на секунду, а затем резко развернулся, ухватил Лань Чэня за подбородок и впился в его губы поцелуем.

Словно желая проглотить его целиком, этот поцелуй, как и в дни их знакомства, был полон дикой страсти и исступления.

Лишь когда Лань Чэнь начал задыхаться, Цюй Хао неохотно отпустил его.

Теперь уже не Лань Чэнь прижимал его к себе, а он крепко и надежно удерживал Лань Чэня в своих объятиях.

Тонкая двусмысленная серебристая ниточка тянулась между их губами, отчего взгляд Цюй Хао заметно потемнел, и он, не до конца насытившись, провел языком по губам.

Лань Чэнь тяжело дышал, и его ослабевшие ноги держались лишь благодаря опоре в виде чужого тела.

Уголки его глаз слегка покраснели, персиковые глаза затуманила влага, однако в самом выражении лица не было и намека на то, что он полностью во власти этого опьянения.

Я так рад, — произнес Цюй Хао, приближаясь к этому неестественно бледному лицу, и ощущение соприкосновения кож заставило его глаза искриться от густого веселья.

Кожа Лань Чэня пылала жаром — то ли это было обманчивое ощущение от слишком долгого пребывания на холодном ветру, то ли...

Взгляд Цюй Хао невольно скользнул к его ушам.

Стоило этому человеку возбудиться, как цвет его кожи и вправду становился до неприличия соблазнительным.

Впрочем, результаты нынешнего осмотра Цюй Хао явно не удовлетворили.

О чем ты думаешь? — почему это уши совсем не покраснели?

Хотя Лань Чэнь и не угадал, что именно недоговорил Цюй Хао, но этот допросный тон вполне мог вывести его из себя.

Он холодно усмехнулся, слегка прищурившись. Лишенный привычных очков, он видел всё гораздо четче, и его острый, пронзительный взгляд обнажился во всей красе.

И за кого ты меня, черт возьми, принимаешь?

Ты же Лань Чэнь!

Произнося это, Цюй Хао протянул руку и мягко огладил чужие брови и глаза.

Напряженный тон Лань Чэня раздражал и его самого: радость от первой проявленной тем инициативы в объятиях испарилась в один миг, голос стал еще ниже, а нежные движения приобрели опасный оттенок.

Ох? — Лань Чэнь усмехнулся, но в этой улыбке не было и следа веселья.

Он отступил на шаг назад, из-за чего рука Цюй Хао рассекла воздух, улыбка на его лице стала еще глубже, а в голосе прорезалось ликующее торжество: — Ты всё-таки помнишь, что я Лань Чэнь?

... — Цюй Хао приподнял бровь, ожидая продолжения.

В конце концов, тебя ведь интересуют только эти глаза?!

Закончив фразу с издевательским подтекстом, Лань Чэнь повторил его недавний жест и коснулся собственного лица.

На его губах заиграла легкая улыбка, а в блуждающем взгляде клубился манящий влажный блеск.

Это Чэнь-чэнь так соблазняет меня?

Цюй Хао чуть приподнял брови и подался вперед.

От этого расстояние между ними мгновенно сократилось до прежнего.

У меня же есть эти глаза!

Лань Чэнь полуприкрыл веки, и длинные ресницы отбросили на кожу редкую сеточку изящных теней.

С этими словами он резко поднял голову, приложив указательный и средний пальцы к обоим глазам, и произнес чуть плавающим голосом: — Как думаешь, что будет, если у меня не станет этих похожих на женские глаз?

http://bllate.org/book/33689/4143012