Готовый перевод The Tyrant's Stolen Heir / Украденный наследник: как укротить безумного тирана: Глава 5

Услышав слова Сы-эра, в голове Жуань Цзинь всплыло еще одно смутное воспоминание.

Неужели прежний владелец тела тянул до восемнадцати лет и до сих пор не был помолвлен? Оказывается, помолвка намечалась еще в шестнадцать, в семнадцать они планировали обменяться памятными вещицами, а сразу после этого — сыграть свадьбу. Были подготовлены и три письма, и шесть свадебных ритуалов, но кто же знал, что Жуань Чай перебежит ему дорогу.

Эта самая Жуань Чай приходилась Жуань Цзинь старшей дворовой сестрой. Когда сын семьи Ли гостил в доме семьи Жуань, молодые люди приглянулись друг другу.

Из-за этого инцидента прежний владелец тела слег с нервной лихорадкой, а его отец едва не умер от гнева. Однако не бросать же жизнь под откос из-за какой-то помолвки.

К тому же с тех пор прошло уже больше года, и второй дядя вел себя так, будто ничего не случилось. Более того, устраивая свадебный пир, он даже прислал пригласительные билеты отцу Старшего молодого господина Жуань и ему самому.

Только благодаря благородству отца и сына семьи Жуань они не устроили тогда громкого скандала.

Жуань Цзинь понимал, что с этим делом действительно нельзя тянуть, иначе недоброжелатели обязательно воспользуются ситуацией.

У гэ-эров во время периода течки порой начисто отказывало всякое здравомыслие, и физиологические гормоны не оставляли человеку ни малейшего шанса на сопротивление.

Сы-эр всё еще продолжал бормотать себе под нос:

— Барчук, я пойду срежу немного диких овощей покормить кур и уток. Лекарство и завтрак я уже приготовил, вы только не забудьте поднять А-Маня к утренней трапезе.

Жуань Цзинь угукнул в ответ, привел в порядок одежду и направился в комнату А-Маня.

А-Мань подхватил корзину и уже было собрался выйти, но не прошло и мгновения, как в испуге прибежал обратно, схватил Жуань Цзинь за руку и выпалил:

— Барчук… бе… беда!

Жуань Цзинь нахмурился и спросил:

— Что такое? Чего ты так паникуешь? Сы-эр, чему я тебя учил? Лицо должно оставаться невозмутимым, даже если рухнет гора Тайшань. Посмотри на себя, никакой выдержки.

Сы-эр дернул Жуань Цзинь за рукав и затараторил:

— Вторая тетушка… и третья тетушка только что в соседнем дворе шушукались о том, чтобы отправить вас завтра вечером… на… на свидание вслепую! А еще они говорили, что дадут вам выпить… выпить чай с тремя сокровищами, чтобы… чтобы у вас с тем дальним двоюродным братом со стороны второй тетушки всё было кончено и зерно превратилось в вареный рис!

Жуань Цзинь:…

Твою мать, дело и правда принимает серьезный оборот!

Жуань Цзинь поинтересовался:

— Откуда ты это услышал?

Сы-эр ответил:

— Я только собрался идти за дикими овощами, как увидел, что вторая тетушка сломя голову бежит к дому третьей. Я еще подумал: они же вроде только вчера поубивали бы друг друга, с чего это вдруг помирились? А оно вон оно что, договорились!

Между бровей Жуань Цзинь залегла складка. Мысль о том, что бояться нужно не воров, а тех, кто на тебя глаз положил, не давала покоя: если он сам сейчас же не найдет кого-то себе в зятья, эти две семейки рано или поздно его закружат в паутине своих интриг.

Изъедаемый любопытством, Жуань Цзинь спросил:

— А что за чай с тремя сокровищами?

Сы-эр зашлся отчаянным топотом:

— Разве сейчас время расспрашивать об этом?!

Жуань Цзинь с усмешкой протянул:

— Просто любопытно, расскажи, Сы-эр.

Сы-эр густо покраснел и пробормотал:

— Ну… это отвар из цистанхе, горянки и повилик. Он невероятно усиливает янскую ци у мужчин, а на гэ-эров действует так, что те теряют рассудок, сходят с ума и лишаются всякой разумности.

Жуань Цзинь:…

Тьфу ты, до чего же черные у них душонки. Кто вообще распустил слухи о простодушии деревенских жителей? Под этой маской простоты кроется такая злоба.

Жуань Цзинь задумчиво перевел взгляд на А-Маня, который по-прежнему стоял столбом, словно какой-то робот, и отдал распоряжение:

— Сы-эр, вывешивай красные шелковые ленты, расклеивай парные иероглифы счастья, сегодня же я женюсь на А-Мане. Никаких церемоний, никаких свадебных оркестров не нужно, сходи к началу деревни и пригласи Девятого Братца, пусть он будет нашим свахой и свидетелем.

Сы-эр послушно кивнул, но не удержался от вопроса:

— А… разве не нужно все-таки позвать музыкантов и пустить пару связок хлопушек?

Жуань Цзинь покачал головой:

— Ни к чему. Проведем всё тихо и незаметно. Когда будут и свидетель, и брачный договор, дело решится раз и навсегда. Сегодня же справим брачную ночь — не верю я, что они смогут отбить меня обратно!

Хотя Сы-эр и понимал, что всё это делается слишком поспешно, он также отчетливо сознавал: на данный момент этот подобранный дикий мужик — лучший вариант из всех возможных.

Кого бы другого они ни выбрали, второй и третий дядья обязательно устроят пакость.

Вскоре Лекарь Цзю был доставлен в дом. Мужчина в простых одеждах сдержанно поклонился Жуань Цзинь и произнес:

— Сы-эр рассказал мне обо всем. Ты действительно всё тщательно обдумал?

Жуань Цзинь тяжело кивнул:

— Обдумал. Прости за хлопоты, Девятый Братец, помоги составить брачный договор!

С тех пор как Старший молодой господин Жуань ушел из жизни, Лекарь Цзю прекрасно видел, в каком положении оказался Жуань Цзинь. Но чужая семья — потемки, лезть советовать со стороны постороннему человеку было не с руки.

И все же он считал решение Жуань Цзинь верным: взять зятя в дом — это единственный способ сохранить имущество Старшего молодого господина Жуань.

Он взял кисть, растер тушь и в мгновение ока набросал текст брачного договора.

Жуань Цзинь принял бумагу, перечитал написанные строки и вдруг подумал, что в древних брачных договорах заложен поистине прекрасный смысл.

Держа договор в руках, Жуань Цзинь подошел к А-Маню, расстелил бумагу на столе и спросил:

— А-Мань, ты хочешь жениться на мне?

А-Мань ошеломленно хлопал глазами:

— Жениться… это как?

Жуань Цзинь объяснил:

— Это когда два человека спят на одной кровати. Совсем как те две твои бабочки — могут летать вместе.

А-Мань механически склонил голову набок и переспросил:

— Летать?

Жуань Цзинь кивнул:

— Да, летать вместе.

А-Мань тяжело кивнул и твердо произнес:

— Хорошо, А-Мань хочет… жениться!

В то же время на большой императорской дороге из столицы стремительно выдвинулся отряд тяжелой кавалерии. Во главе его скакал военачальник по имени Мэн До, везший за пазухой секретное депешное письмо с приказом в трехмесячный срок разыскать пропавшего Ван Юаня.

Спустя три месяца созданная руками самого Ван Юаня деревянная кукла-марионетка потеряет силу, и тогда весть о том, что Ван Юаня нет во дворце, неизбежно дойдет до вражеских генералов, после чего Царство Юань окажется перед лицом страшной беды.

Глава 5

Для Мэн До эта задача была из разряда невыполнимых: требовалось отыскать человека и при этом не поднимать шуму, так что пришлось прикрыть поиски официальным розыском особо опасного преступника по всей стране.

Стоит только обнаружить — брать исключительно живым, упаси небо нанести ему хоть малейший вред или проявить неуважение.

Мэн До думал про себя: разве это поиски беглого преступника? Да это же все равно что поймать за бороду самого предка императорского рода!

Для генерала Мэна Ван Юань и впрямь был хуже любого предка. Взошедший на престол в двадцать лет, он правил уже пять лет, и за эти годы правитель бессчетное число раз лично возглавлял армии в походы на всех соседей со всех четырех сторон света, избивая их до полусмерти и доводя до отчаяния.

Страсть к войнам сама по себе не была такой уж катастрофой, но вдобавок к ней император отличался нравом взбалмошным, кровожадным, а когда выдавалась свободная минутка, ради забавы казнил пары-тройки министров.

Все гражданские и военные чины дрожали от страха, но никто не смел подать в отставку, потому что те, кто пытался, поголовно находили свою смерть по дороге домой.

Перед лицом столь кровожадного монарха никто не осмеливался высказать и тени неповиновения — исключительно благодаря его железной дисциплине и жестким методам управления.

Ван Юань, отправляясь в поход, может, и не побеждал в ста сражениях из ста, но из девяноста девяти неизменно выходил триумфатором.

Облаченный в маску демона-ракшаса, из-под которой виднелись лишь пронзительные, подобные соколиным глаза, он появлялся на поле боя воплощением Ямы — владыки подземного мира, забирающего человеческие жизни. Вражеские военачальники при одном взгляде на него тряслись так, что коленки подкашивались, а боевые кони в ужасе разбегались во все стороны.

Среди простого народа ходили слухи, будто у Ван Юаня синее лицо и клыкастая пасть, три головы и шесть рук, так что им можно пугать плачущих по ночам детей, а сам он заставляет самого Яму сходить с дороги.

И только попавший сюда через переселение душ Жуань Цзинь знал: Император Юань, конечно, безумен, но его государственные заслуги поистине грандиозны.

Взять хотя бы объединение Центральных Равнин, введение единой письменности, единого стандарта одежды и мер и весов, прокладку Великого каналя, соединившего север и юг, возведение защитных дамб на Желтой реке и реформу системы чиновничества, которая просуществовала целых три тысячи лет.

Вот только Династия Юань пала на втором же поколении, и поговаривали, будто причиной тому стало отсутствие у императора прямых наследников. Из-за этого клановые родственники перегрызлись друг за другом, а он сам с усмешкой наблюдал за этой грызней тигров, в конце концов пустив по ветру империю, за которую вел столь упорную борьбу.

Сам же он поступил изящно — с улыбкой справил себе пышные похороны. Верно, еще при жизни.

Ни преемника назначать не стал, ни посмертного завещания не оставил, просто заперся в собственной усыпальнице и махнул на всё рукой.

Безумец, сущий безумец!

В день своего перемещения Жуань Цзинь с однокурсниками еще обсуждал: если бы император Юань оставил после себя потомство, расцвела бы Великая Юань еще ярче, или по крайней мере удалось бы избежать того тянувшегося десятилетиями смутного времени?

Историки при упоминании этой эпохи лишь горестно качали головами, называя ее пятьюдесятью темнейшими годами в истории.

Но неужели император Е Таня любил лишь войны, а три тысячи красавиц в его заднем палате были обречены вечно коротать ночи в одиночестве?

Тем временем сам Жуань Цзинь с умилением смотрел, как А-Мань ставит отпечаток пальца в графе для имени в брачном договоре, и поддразнивал своего глуповатого супруга:

— А-Мань, назови меня господином.

А-Мань послушно выговорил:

— Гос… господин.

Жуань Цзинь рассмеялся от такой картины:

— Какой же ты у меня послушный, А-Мань. Теперь мы официально муж и жена… то есть, муж и муж. Твой господин будет о тебе заботиться!

Лекарь Цзю тоже не смог сдержать улыбки и заметил:

— Цзинь-гээр, хоть А-Мань и вошел в твой дом зятем, но он — глава семьи, а ты — его супруг, не путай.

Женщин в Династии Юань величали госпожами или женами, а гэ-эров — супругами.

Жуань Цзинь протянул «о» в знак согласия:

— Ладно уж! Господин, зови меня супругом!

Человек-робот А-Мань опустил взгляд, сосредоточившись на деревянной поделке в руке: фигурка сокола уже обретала отчетливые очертания, позволяя угадать хищную птицу.

Тогда Жуань Цзинь достал те самые парные бабочки: в одну из них был инкрустирован рубин, в другую — сапфир. Одну он повесил себе на шею, другую — на шею А-Маня.

Пусть эти маленькие бабочки служат знаком их взаимной привязанности.

Жуань Цзинь питал слабость к красивым лицам, и даже то, что А-Мань страдал слабоумием, ничуть его не смущало — в конце концов, внешность у того была безупречна.

Короткая церемония подошла к концу, и Жуань Цзинь принялся за готовку закусок под вино, чтобы угостить Девятого Братца. Первым блюдом стал карп-белка, выловленный из пруда у дома; вода там текла ключевая, горная, оттого и рыба получалась на редкость жирной и нежной.

Жуань Цзинь приготовил его под кисло-сладким соусом в форме белки, придав блюду изысканный вид и неповторимый вкус.

Вторым блюдом подали тушеные яйца с креветочным пюре — для них Сы-эр наловил живых креветок в том же горном ручейке.

К ним добавились фаршированная утка «восемь сокровищ» и курица в рисовом вине — такие кушанья Лекарь Цзю прежде никогда не пробовал.

В довершение хозяин выставил чайные яйца и овощное тэмпура. Эти шесть блюд заставили видавшего виды Лекаря Цзю, человека в общем-то равнодушного к еде, то и дело восхищенно цыкать языком.

Он поинтересовался у Жуань Цзинь:

— Насколько я помню, раньше ты совсем не умел готовить? С чего вдруг такой кулинарный талант?

Жуань Цзинь отмахнулся:

— Раньше живы были отец и Сы-эр, так что я предавался лени при любой возможности; сколько ни роилось в голове всяких диковинных идей, воплощать их на практике было неохота. Теперь всё иначе: отца не стало, и мне приходится браться за дело. Иначе с одним лишь Сы-эром это хозяйство рано или поздно пойдет по ветру.

Сы-эр недовольно запротестовал:

— Барчук, так нельзя говорить! Разве все те дни после смерти старого хозяина о вашем быте заботился не я?

http://bllate.org/book/33681/4141039