Готовый перевод My Heart's Friend / Сердцу не прикажешь: От дружбы до любви: Глава 6

Вечер — если вечер обходится без спиртного, то и спят оба довольно смирно.

Проснулись, а на календаре уже шестое число. В отличие от утренней суматохи пятого, шестого всё было довольно спокойно.

— С добрым утром, — очнувшись, Цяо Пиньи прижал к себе Синь Юя, осмотрел его шею, затем оттянул воротник, чтобы заглянуть под одежду, а напоследок еще и рукава задрал, разглядывая руки. — Вроде бы высыпания стали бледнее?

То, что аллергическая сыпь на теле Синь Юя немного пошла на убыль, было ожидаемо. Синь Юй ответил тем же: — А у тебя? Тебе полегчало?

— …М-м.

После завтрака Цяо Пиньи нужно было ехать к дедушке, чтобы показаться на глаза.

Синь Юй предложил: — Давай я тебя подвезу.

— Не надо, я сам на машине.

— Точно не надо?

— Точно.

— Понял. — Синь Юй не стал настаивать. — Тогда помогу донести вещи до машины. — Под вещами он имел в виду картонную коробку с местными деликатесами, привезенными из Цаншуя.

Когда Цяо Пиньи уже сидел в машине, Синь Юй сказал: — Как доберешься до дома, отправь сообщение.

— …Ладно.

Раньше они никогда не практиковали обмен сообщениями о том, что всё в порядке — оба были людьми небрежными и считали, что в этом нет нужды.

Цяо Пиньи благополучно доехал домой. Припарковавшись, он, как и обещал, отправил Синь Юю сообщение: Я на месте.

Синь Юй ответил одним словом: М-м.

Цяо Пиньи надеялся проскользнуть к себе в комнату незамеченным, но удача была не на его стороне — в гостиной он столкнулся с дедом. Мамы дома не было, должно быть, ушла куда-то.

Седовласый суровый старик спросил: — Где ты пропадал эти два дня?

Цяо Пиньи ответил: — У Синь Юя был.

Деда Цяо Пиньи звали Фан Синцзянь. В глазах посторонних он был довольно известным предпринимателем, а вот в глазах Цяо Пиньи — закоренелым консерватором.

Фан Синцзянь знал о Синь Юе. Хотя они и не были знакомы лично, но как глава семьи он был в курсе того, с кем общаются его внуки. Никакого недовольства Синь Юем у него не было, поэтому, не выказывая раздражения, он лишь сказал: — Праздники всё-таки, не стоит лишний раз беспокоить людей.

Цяо Пиньи не стал спорить или оправдываться, покорно ответив: — Понял.

Его двоюродный брат Фан Цзюньсин, сидевший рядом с дедом, с улыбкой поддержал его: — Только на праздники у всех есть время собраться вместе. В будни все заняты, и чтобы встретиться, приходится договариваться не один раз, прежде чем найдется подходящее для всех время.

Фан Цзюньсин был сыном второго дяди Цяо Пиньи. С самого детства он был послушным мальчиком, примером для подражания, и старшие только и делали, что хвалили его. Наверное, из-за того, что их постоянно сравнивали, Цяо Пиньи никогда его не любил, и отношения между ними были прохладными.

Старик Фан очень ценил своего любимого внука, поэтому рассмеялся: — Да какие там занятые? Не думайте, что я не знаю, какая вы молодежь: если хочется погулять, время всегда найдется, да еще и до самого утра засиживаетесь.

Фан Цзюньсин улыбнулся: — Что вы, полночные гулянки ни к чему хорошему не ведут, да и смысла в них нет, лучше уж выспаться как следует.

Дед полностью согласился: — Верно, режим должен быть правильным, это залог здоровья. Не то что я, в молодости не следил за этим... Эх, хотя тогда выбора не было, в те времена я... — Наверное, в старости люди особенно любят предаваться воспоминаниям, и Фан Синцзянь начал в который раз пересказывать историю своего блистательного пути с самых низов.

Фан Цзюньсин был отличным слушателем: каждый раз он делал вид, будто слушает всё это с неподдельным интересом, словно впервые.

А вот Цяо Пиньи так не умел. Эти истории, слышанные им бессчетное количество раз, вызывали в нем лишь тоску, но, к счастью, он для деда был слушателем необязательным, так что ему удалось тихо улизнуть.

Заметив, что на улице прекрасная погода, он выбрался на задний двор, притащил шезлонг и улегся там.

Достав телефон, он обнаружил пропущенный звонок — должно быть, поступил, пока он слушал нотации.

Звонил Старый Хао. Этого человека звали Хао Гаосин, они вместе учились в университете, и, как и Цяо Пиньи, он был из богатой семьи, так что общих тем для разговора у них хватало.

Цяо Пиньи предположил, что ничего важного у Хао Гаосина не случилось, но делать было нечего, так что он решил перезвонить.

— Старый Хао, что стряслось?

Хао Гаосин отозвался: — Зову тебя развлечься.

— Сегодня только шестое число, тебе что, не нужно по родственникам ходить?

— Я только что от тети вернулся.

— Понятно. У меня нет настроения, эх... — Цяо Пиньи тяжело вздохнул. — Ты не представляешь, какая дичь со мной приключилась на этот Новый год.

— А? — Любопытство Хао Гаосина моментально достигло предела. — Что случилось? Кто-то из твоих завел любовницу или любовника и притащил в дом устраивать сцены?

— Проваливай! — выругался Цяо Пиньи. — Из собачьей пасти кости не выпадет... цыц, неохота с тобой говорить, давай, пока.

Отложив телефон, он принял более удобную позу и расслабленно закрыл глаза.

Уже погружаясь в полудрему, он услышал шаги. Открыв глаза, увидел своего младшего дядю Фан Цзыцзэ, который вел на поводке большую собаку.

— Дядя, выгуливаешь А-Тая?

Большая собака была хаски по прозвищу Фан Тай. Услышав голос Цяо Пиньи, пес оживился, вырвался из рук хозяина и с разбега бросился на него...

Огромная туша обрушилась сверху, словно гора Тайшань — кличка псу подходила идеально — и едва не лишила Цяо Пиньи жизни.

Цяо Пиньи отчаянно пытался сопротивляться, но сил не хватало.

— Дядя... оттащите его скорее!

Фан Цзыцзэ с улыбкой понаблюдал за этой сценой и лишь потом, обхватив пса за шею, оттащил в сторону.

Цяо Пиньи, придерживаясь за поясницу, поднялся с шезлонга.

— Тупая псина... ну нельзя же так на каждого кидаться. — Он поправил сбившуюся одежду и снова сел в шезлонг — стоя болела поясница. Позавчерашней «физической нагрузки» было и правда чересчур.

Пес продолжал рваться с поводка в руках Фан Цзыцзэ, решив, что хозяева так с ним играют. Он радостно вилял хвостом и семенил лапами, готовясь в любой момент снова наброситься на Цяо Пиньи.

Цяо Пиньи настороженно уставился на него: — Дядя, только не отпускайте его!

Фан Цзыцзэ потрепал собаку по голове, размахнулся и швырнул какой-то предмет вдаль, скомандовав: — Вперед!

Хаски пулей рванул с места и больше не вернулся.

— Дурацкая собака...

Фан Цзыцзэ спросил: — Что это с тобой?

— А? — Цяо Пиньи поднял голову и увидел, что младший дядя хмуро осматривает его.

Фан Цзыцзэ продолжил: — Вид у тебя, будто вел жизнь безудержного разврата.

— ...

Одной из особенностей этого дяди была невероятно острая проницательность.

У Фан Синцзяня было трое сыновей и две дочери.

Мать Цяо Пиньи, Фан Жоу, была третьей по старшинству.

Фан Цзыцзэ был пятым, самым младшим в клане Фан. Он родился поздно, будучи почти на десять лет моложе четвертой, Фан Цзыхань, и всего на семь лет старше Цяо Пиньи.

После развода родителей Фан Жоу забрала Цяо Пиньи в клан Фан. Недостаток отцовской любви Цяо Пиньи с тех пор восполняли мужчины клана Фан.

Младший дядя Фан Цзыцзэ был для Цяо Пиньи скорее старшим братом, чем старшим родственником.

Цяо Пиньи был с ним очень близок и готов был делиться всем, зная, что получит помощь, а не упреки.

Когда Цяо Пиньи признался матери в своей ориентации, та поначалу не хотела ничего принимать. Именно Фан Цзыцзэ заметил неладное, вмешался и в конечном итоге убедил сестру.

Это значило, что кроме Фан Жоу, о сексуальной ориентации Цяо Пиньи знал и Фан Цзыцзэ.

Поэтому сейчас, когда ни дед, ни брат ничего не заподозрили, дядя с одного взгляда раскусил проблему.

Фан Цзыцзэ сел на соседний стул, оперся локтями о колени и, наклонившись, посмотрел на Цяо Пиньи: — Кто тебя облапошил?

Его поза напоминала хищника, выслеживающего добычу, и Цяо Пиньи почувствовал сильное давление. Но мужчина должен держать удар! Цяо Пиньи изо всех сил постарался принять беззаботный вид: — О чем вы? Кто может меня облапошить? Ха-ха...

Фан Цзыцзэ опустил взгляд, задумавшись на мгновение: — Уж не тот ли певец по фамилии Сун?

— Его зовут Сун Цань. — Сун Цань был артистом компании Фан Цзыцзэ, но именно Цяо Пиньи его туда порекомендовал. — Конечно нет, как можно.

— Значит, тебя всё-таки кто-то поимел. Так кто же?

— ...

Фан Цзыцзэ сказал: — Твоя мама сказала, что ты два дня был у Синь Юя. Раз ты не хочешь говорить, я спрошу самого Синь Юя. Вы же не разлей вода, он должен знать о твоих делах. — Он достал телефон, собираясь звонить.

— Не надо! — Если дядя и правда пойдет спрашивать Синь Юя, будет жутко неловко. Цяо Пиньи едва не взвыл от бессилия. — А! Ну... — Как ему это объяснить? — На самом деле, ничего особенного не случилось, все мы взрослые люди...

Фан Цзыцзэ холодно произнес: — Взрослые люди должны знать меру, а не доводить себя до состояния, будто из них выкачали всю жизненную энергию.

— ...Не настолько уж всё плохо!

Фан Цзыцзэ продолжал: — Рассказывай, что произошло.

Цяо Пиньи ответил вяло: — Это была случайность, просто перепил.

Фан Цзыцзэ немного подумал: — Позавчера, перед тем как уйти, ты утащил у меня пару бутылок хорошего вина. Я думал, ты несешь их для Синь Юя. Неужели ты пил их с кем-то другим?

Цяо Пиньи потерял дар речи.

— Нет, не то. Человек, который довел тебя до такого состояния, но при этом ты считаешь, что это ничего особенного... — Фан Цзыцзэ глубокомысленно протянул: — Значит, вы напились вместе с Синь Юем?

Цяо Пиньи был готов разрыдаться. Младший дядя, ну зачем быть таким догадливым?

Фан Цзыцзэ покачал головой: — Перевел всё моё хорошее вино.

— ...

Фан Цзыцзэ перестал буравить племянника взглядом. Он откинулся на спинку шезлонга и неторопливо произнес: — Ну, рассказывай, как было дело.

— Ну, праздник же, мы накрыли стол, а какое застолье без вина...

Фан Цзыцзэ вставил вопрос: — Погоди, кто готовил?

— Мы вместе. На самом деле, мне кажется, у меня получается лучше.

Фан Цзыцзэ хмыкнул: — Дома ты к кастрюлям даже не притрагиваешься, а как пошел в гости, так сразу за плиту встал. — Его лицо выражало полное разочарование.

— ... — Цяо Пиньи продолжил: — А потом мы напились... Мы и сами не ожидали. Синь Юю еще хуже, чем мне... У него случилась аллергия, всё тело покрылось ужасными пятнами.

Фан Цзыцзэ спросил: — Если у него аллергия, зачем он пил? Только не говори, что ты напоил его намеренно.

— Нет! Как такое возможно! Дядя, вы... — Цяо Пиньи был в ярости.

Фан Цзыцзэ пояснил: — Я шучу.

— ...

— Прости, извини. — Фан Цзыцзэ кивнул. — Продолжай.

— ...У него давно не было аллергии — я видел такое только в детстве, поэтому решил, что если выпить немного лишнего, ничего не будет. А он... у него было плохое настроение, вот и выпил больше обычного.

Фан Цзыцзэ кивнул, показывая, что понял, и спросил: — А почему у него было плохое настроение?

— Поссорился с семьей, когда ездил на праздники. — Цяо Пиньи уже терял терпение. — Вы и этим собираетесь интересоваться?

— Ты упомянул, вот я и спросил, — спокойно ответил Фан Цзыцзэ. — С аллергией всё же надо быть осторожнее.

— Сегодня утром ему уже лучше. Попозже позвоню, узнаю как он.

— М-м. — Фан Цзыцзэ внезапно снова повернулся к Цяо Пиньи, в его взгляде читались явное любопытство и сомнение.

— ...Что такое?

Фан Цзыцзэ сказал: — Ты жил у Синь Юя два дня. После того, что между вами произошло, вы вместе жили в одной комнате, и вам не было неловко?

— Да как-то... нормально...

— ...Я вами поражаюсь.

http://bllate.org/book/33641/4135095