Готовый перевод The Canary Attacks the Cold Senior Brother / Золотая канарейка и ледяной наставник: Как приручить холодное сердце: Глава 15

В его сердце это действительно казалось самым естественным делом на свете.

Гуй Цзин забрал нефритовый подвес, согласился — значит, они теперь будущие Спутники жизни, подумаешь, всего лишь поцеловались.

Цэнь Уюй посмотрел на слегка покрасневшие и припухшие губы Гуй Цзина, и его взгляд потемнел. На самом деле ему хотелось еще...

— ...

Гуй Цзин стоял на месте, губы все еще покалывало, а в голове царила абсолютная пустота. Он долго заставлял себя соображать и наконец с трудом вылепил четыре иероглифа:

Что тут вообще происходит?!

Глава 14

Гуй Цзин стоял на месте, и эта пустота в его голове продолжалась очень-очень долго.

Долго настолько, что Цэнь Уюй уже успел одернуть рукава, повернуться боком и с совершенно невозмутимым видом направиться к выходу из переулка, а он все еще не сдвинулся с места.

— Возвращаемся.

Голос Цэнь Уюя донесся спереди — такой спокойный, словно ничего и не было.

Гуй Цзин все еще ощущал легкое послевкусие на губах.

Он медленно поднял руку, костяшками пальцев тронул губы, и где-то в голове раздался звенящий удар, будто механизмы в его мозгу наконец сдвинулись с места.

Погодите-ка.

Только что Цэнь Уюй его поцеловал?

Гуй Цзин стоял на месте, перепроверяя этот факт раз за разом.

С каждым новым подтверждением лицо заливало все новой волной жара, и к третьему разу его ушные раковины раскалились настолько, что на них можно было жарить яичницу.

Он резко опомнился и быстрым шагом последовал за Цэнь Уюем. В голове царил полнейший кавардак, но вслух он не произнес ни слова, лишь украдкой бросил на Цэнь Уюя взгляд.

Старший соученик выглядел совершенно обыкновенно: лицо спокойное, спина прямая, шаг по-прежнему чеканный и благородный — казалось, только что произошедшее было лишь плодом его воображения.

Гуй Цзин опустил голову, глядя на собственные носки туфель, потом потрошал заколку в волосах, чувствуя, что что-то здесь не так.

Точно, заколка!

Его мозг работал на предельной скорости, прокручивая назад все события за последнее время.

Сначала духовный меч, потом веер из синего нефрита, целая гора всякой всячины с ярмарки: леденцы на палочке, медные колокольчики, серебряная шпилька...

Все это ему покупал старший соученик.

Причем с самого Города Юньци и до сегодняшнего дня старший соученик, можно сказать, следовал за ним по пятам, не отходя ни на шаг.

Защищал в драках, помогал расплатиться за разбитый прилавок, водил его есть вкусности и глазел на товары, брал за руку, а теперь еще подарил нефритовую подвеску высшего качества...

Выстроив эту цепочку мыслей до конца, Гуй Цзин внезапно замер.

Кусочки мозаики в его голове с сухим щелчком встали на свои места, и вся картина мгновенно прояснилась.

Погодите-погодите-погодите-погодите!

Он резко перевел взгляд на Цэнь Уюя, который шел впереди с безмятежным видом, и в голове громыхнуло.

Так вот почему старший соученик дарил ему вещи, угождал, покупал то и се, и даже позволил себе его поцеловать...

Все ради него!

Все ради его человека!

Все ради его тела!

В глубине души Гуй Цзина поднялось чувство, которое он даже не знал, как описать.

Это ощущение застряло в груди — одновременно сложное и жгучее, и в этот момент он не мог вымолвить и полслова.

Он, конечно, канарейка, но ведь не в таком же смысле, эй!

Гуй Цзин мысленно взвыл отчаянным голосом.

Он спрятал обе руки в рукава, изо всех сил подавляя бурю в голове, сделал широкий шаг, придав себе самый невозмутимый вид, и догнал Цэнь Уюя.

Цэнь Уюй скосил глаза, взглянул на него и ничего не сказал.

Гуй Цзин тоже молчал.

Так они шли бок о бок всю дорогу до самого жилья, и никто из них не заикнулся о том, что произошло в переулке.

Словно этот поцелуй был спрятан обоими отгородившимися друг от друга людьми прямо в ночную темноту.

Гуй Цзин толкнул дверь своей комнаты, шагнул внутрь и, не успев даже полностью повернуться, услышал спокойный голос Цэнь Уюя из коридора:

— Ложись спать пораньше.

Гуй Цзин замер, отозвался глухим «угу» и притворил дверь.

Прислонившись спиной к деревянной стене, он некоторое время молчал, а в голове все еще гудело.

Опустив голову, он вытащил из мешочка нефритовый подвес и поднес к свету масляной лампы.

Узор расправившей крылья птицы был прорисован с невероятной тонкостью. Вырезанная на нефритовой поверхности птица словно замерла в ожидании взмаха, готовая взмыть в небеса.

Гуй Цзин убрал нефритовый подвес обратно в мешочек, глубоко вздохнул, бросился на кровать и уткнулся лицом в подушку.

Сохраняй хладнокровие, Гуй Сяоцзин, ты обязан сохранить хладнокровие!

...Какое к черту хладнокровие!

Старший соученик он, он, он же его насильно поцеловала-а-а!!!

Он еще сильнее вжался лицом в подушку, но как ни пытался распутать этот клубок мыслей в голове, ни до чего путного додуматься не смог.

На следующий день Гуй Цзин встал гораздо позже обычного.

Под глазами залегли темные круги, волосы толком не уложены — он предстал перед Цэнь Уюем с совершенно растерянным видом, уселся рядом и заговорил первым:

— Старший соученик, насчет вчерашнего...

Цэнь Уюй как раз просматривал свиток с записями. Его голос звучал ровно. Услышав вопрос, он повернул голову:

— У тебя волосы растрепались.

Гуй Цзин машинально поднял руку, чтобы пощупать макушку — упрямый торчащий волосок дернулся между пальцами с удивительной стойкостью.

Увидев это, Цэнь Уюй отложил свиток и естественным движением протянул руку, чтобы пригладить растрепанные волосы младшего соученика.

Закончив, он заодно легко ущипнул Гуй Цзина за мягкую щеку.

— Ты о чем? — Цэнь Уюй снова перевел взгляд на документы.

Гуй Цзин приоткрыл рот, проглотил половину рвавшихся наружу слов и в конце концов выдавил всего четыре иероглифа:

— ...Ни о чем.

Цэнь Уюй тихонько хмыкнул и перевернул страницу свитка.

Сидя рядом, Гуй Цзин принялся поправлять свою заколку для волос, тупо уставившись на пустой стол перед собой, но на душе у него творился полный беспорядок.

И как ему теперь разговаривать со старшим соучеником? Сказать ему: старший соученик, не делай так больше, я не могу этого принять?

Но старший соученик... в глубине души он прекрасно понимал, что старший соученик вовсе не плохой человек, и относился к нему искренне хорошо. Ему не хотелось говорить ничего такого, что могло бы поставить старшего соученика в неловкое положение.

А сам он... он и сам не знал, что думать.

Гуй Цзин крутил эту сложнейшую задачку в голове снова и снова, пока не нашел единственное решение — сначала спрятаться, а там видно будет.

Бежать позорно, но это работает.

Поэтому весь этот день стоило Цэнь Уюю повернуть голову, как Гуй Цзин тут же отводил взгляд в сторону, с невероятным усердием уставившись на какой-то предмет, словно там происходило нечто невероятное.

Цэнь Уюй всё замечал, на мгновение замолк, но ничего не сказал, лишь подвинул чашку с чаем поближе к Гуй Цзину.

Гуй Цзин взял ее, сделал глоток и промолчал.

Ни один из них ничего не спросил, ни один ничего не объяснил, и день прошел именно так.

Вот только Гуй Цзин стал гораздо реже попадаться Цэнь Уюю на глаза.

Если раньше он вечно тащил Цэнь Уюя на ярмарку и следовал за ним повсюду, то теперь полностью забился в раковину.

На лекциях и дискуссиях во время собрания Гуй Цзин сидел тихо, разговоров не заводил, а если их взгляды случайно пересекались, тут же поспешно отводил глаза.

Цэнь Уюй хоть и недоумевал, но расспрашивать не стал: младший соученик, должно быть, просто немного стесняется?

К тому же навалилось множество дел, связанных с дискуссией о Дао, он был страшно занят, и свободных минут выдавалось совсем немного. Эта занятость дала им двоим пространство, чтобы всё обдумать в одиночестве.

Такое хрупкое перемирие продолжалось до самого окончания собрания по обсуждению Дао.

В тот день у Цэнь Уюя намечалось крайне важное собрание глав сект. Обстановка предстояла торжественная, брать с собой Гуй Цзина не стоило, поэтому он велел ему послушно сидеть на месте и пообещал навестить, как только всё закончится.

Гуй Цзин ответил короткое «угу», причем согласился подозрительно быстро.

Настолько быстро, что едва спина Цэнь Уюя скрылась за дверью зала заседаний, как не прошло и половины палочки благовоний, как он начал смотреть в небо.

Еще через палочку благовоний он принялся считать плитки на полу.

Посидев еще немного и пересчитав плитки трижды, он окончательно потерял терпение, поднялся на ноги и вышел из зала.

Да... просто выйти прогуляться на минутку, совсем чуть-чуть, он ведь быстро вернется.

Конечно, указания старшего соученика нужно слушать, но ведь иногда, всего лишь иногда выйти подышать свежим воздухом — это же не преступление?

Успокоив себя таким образом, Гуй Цзин с легким сердцем выскользнул из зала заседаний и затерялся на шумных улицах Города Юньци.

К этому месту он уже успел привыкнуть: за тот месяц с лишним, пока длились собрания, он исходил вдоль и поперек каждую лавку на этой улице, и сейчас, ступив на нее вновь, ощутил знакомое спокойствие и уверенность.

На ходу он прикупил леденец на палочке, зажал его в зубах и неспешно побрел вперед.

И в этот момент, когда он шел по улице, ему вдруг показалось, что кто-то приближается сбоку. Этот кто-то поравнялся с ним, а в голосе прозвучали те самые противные интонации, которые глубоко врезались в его память:

— Неужто это младший соученик из Секты Цинсюань?

Леденец застрял у Гуй Цзина в горле.

Он резко повернул голову и увидел лицо, которое не смог бы перепутать ни с чьим другим.

То самое лицо, что после избиения Цэнь Уюем опухло точь-в-точь как свиная голова. Хотя отек спал, отвратительная ухмылка осталась на месте в полном объеме.

Молодой господин Лян.

Гуй Цзин догрыз леденец, зажал палочку в руке, отступил на полшага назад и холодно посмотрел на него.

— Что-то нужно?

— Ой, да что мне может быть нужно, — улыбнулся молодой господин Лян, заложив руки за спину и вальяжно сделав пару шагов ближе. — Просто давненько не виделись, решил поздороваться. За тот случай... это я был неправ, признаю свою вину, вот и пришел извиниться перед младшим соучеником.

Гуй Цзин смотрел на него молча.

Извиниться?

Ха, судя по тому, какую физиономию этот тип корчил раньше, Гуй Цзин ни за что не поверил бы, что он мог так резко измениться.

Но и задерживаться здесь ему не хотелось. Цэнь Уюя рядом не было, а ввязываться в лишние неприятности он не собирался, поэтому бросил:

— Ладно, извинения приняты, я пошел.

— Эй, куда ты так спешишь? — В улыбке молодого господина Ляна мелькнуло что-то странное и донельзя подозрительное. — У меня тут есть кое-какая вещь, хочешь глянуть?

Он извлек из рукава крошечный фарфоровый пузырек, поднес к самому носу Гуй Цзина и легко сдернул крышечку.

Гуй Цзин инстинктивно отпрянул назад, но жидкость внутри оказалась абсолютно бесцветной и не имела никакого запаха, отчего нельзя было распознать ровным счетом ничего.

Нахмурившись, он только хотел заговорить, как молодой господин Лян уже вернул пробку на место и с лукавой улыбкой сунул пузырек прямо в руку Гуй Цзину.

http://bllate.org/book/33640/4135035