Готовый перевод Cultivation Brain Meets Rebellious Queen Bug / Путь культиватора в мире инсектоидов: Любовь вопреки судьбе: Глава 14

Ланниса лежал на кровати и обдумывал правдивость всей этой истории, рассеянно притянув к себе чёрного кота, сидевшего у изголовья.

Он пощипал кота за уши, думая о том, что эта животина до этого спала ну просто с невероятным аппетитом и совершенно никак не отреагировала, когда его самого избили звёздные пираты. Разве в таком случае его подозрения не были лишены всякого смысла?

Потискав кота несколько минут, он навострил уши и прислушался к шуму снаружи.

Прислушавшись немного, он решил, что эти самцы-инсектоиды из числа звёздных пиратов, помимо всего прочего, обладают просто выдающимся умением трепать языком. Поворочавшись с боку на бок, он прикрыл уши руками, а затем перевёл взгляд на Гуйхай Линя, который только что выбежал из-под грубой руки и теперь пристроился рядом.

Его новообретённый брат уже ввёл ему лечебный препарат и даже помог обработать мелкие ранки.

Пошевелив рукой, Ланниса обнаружил, что лекарство действительно оказалось весьма эффективным — боли больше не было. Тогда он протянул руку, ухватил Гуйхай Линя за загривок и притащил к себе на грудь.

Устроив кота так, чтобы их взгляды встретились, он наконец-то смог спокойно рассмотреть это чудесное кошачье создание, которое помогло ему пережить все эти опасности.

Чёрная шерсть выглядела лоснящейся и блестящей, мордочка была маленькой и прелестной, а круглая парочка глаз — особенно примечательной. В конце концов, на всей чёрной кошачьей морде только его глаза сияли ярко и округло, к тому же были вовсе не чёрными — иначе в дневном свете он вряд ли смог бы разглядеть истинный облик этого кота.

Ланниса протянул руку и потыкал чёрного кота в мордочку. Ощущения на ощупь оказались на редкость приятными, так что он не удержался и потискал его ещё немного. Услышав недовольное «мяу», изданное котейкой, он улыбнулся, но движений рук не прекратил.

Гуйхай Линь, разумеется, прекрасно понимал, что действия собеседника носят исключительно умышленный характер.

Изначально он совсем не собирался как-либо реагировать, но, стоило ему вспомнить, что он сам хотел в кошачьем обличье поладить с Ланнисом и выстроить между ними хоть какое-то доверие, как он решил, что ему лучше послушно притворяться обычной кошкой.

Поэтому он изображал повадки заурядного кота: Ланниса тыкал его — он отступал на шаг в сторону.

Ланниса находил его реакцию довольно забавной и продолжал дразнить.

В конце концов, прежний кот был не таким интересным, а за тычки в мордочку мог еще и лицо исцарапать. Вспомнив об этом, Ланниса с новыми силами принялся тыкать Сяо Цзи в морду, мысленно решая вернуть все накопившиеся за прошлые разы проценты.

Он то сминал мягкие подушечки на его мордочке, наблюдая, как Гуйхай Линь неторопливо переступает лапами, то щекотал за ухом, а потом снова смотрел, как тот делает шаг в сторону. Он не останавливался, и кот не прекращал движения, искренне полагая, что они оба забавляются этой игрой.

И вот так они дурачились добрых несколько минут, пока Гуйхай Линь, увлечённый ролью кота и дразнилками, не заметил, как в процессе переступания с лапы на лапу соскользнул с Ланнисы и рухнул вниз.

Правда, падение на мягкую постель не причинило ему никакой боли. Однако, стоило ему поднять голову и увидеть нескрываемую усмешку на лице Ланнисы, как он понял: этот инсектоид намеренно не стал его ловить. В знак протеста он оскалился на обидчика и гневно мяукнул пару раз.

Впрочем, Ланниса явно нашёл его поведение крайне комичным, и улыбка на его лице становилась только шире.

Когда Гуйхай Линь припал к постели, напрягая передние и задние лапы в предвкушении прыжка, протянутая рука Ланнисы пресекла его движение.

Почесывая кота под подбородком одной рукой, Ланниса приподнялся, прислонившись спиной к аккуратно сложенному одеялю, и, поудобнее устроившись, подхватил кота на руки и положил себе на живот.

― Только что ты притворялся весьма убедительно, я чуть было не забыл, что ты не настоящий кот. Впрочем, так даже лучше — побудешь пока моим умным роботом-котом.

Гуйхай Линь лежал на его теплом животе и, хотя толком не понимал значения слов умный робот, догадывался, что «умный» должно означать разумный и способный.

Поэтому он, пристально глядя в серьёзные глаза Ланнисы, слегка кивнул и в ответ тихонько мяукнул.

Рука Ланнисы не покидала его головы, время от времени массируя уши — любой кот счёл бы подобное невероятно приятным, и он не стал исключением из правил. Но как только он полностью погрузился в наслаждение, Ланниса заговорил снова:

― Хотя я всё ещё не понимаю, каков твой истинный облик, тебе лучше молиться, чтобы ты не оказался каким-нибудь мутировавшим самцом-аристократом, иначе последствия тебе понятны.

Стоило прозвучать этим словам, как Гуйхай Линь почувствовал, что его кошачье ухо сильно сжали. Боль была не сказать чтобы сильной, но он отчётливо уловил угрожающий подтекст в словах Ланнисы.

― Мяу… мяу-мяу… ― Разумеется, я не из расы зергов.

В этот момент Гуйхай Линь как никогда радовался тому, что его душа не вселилась в тело какого-нибудь представителя расы зергов, иначе поддержать столь гармоничную атмосферу сейчас оказалось бы непросто.

Как только они — человек и кот — наслаждались редким моментом отдыха, в дверь комнаты снова постучали. Судя по звукам, это был Майклань — старший брат Ланнисы, с которым они воссоединились совсем недавно.

Едва выйдя из комнаты, Майклань преследовал не только цель добыть ужин для своего почти наверняка обретённого младшего брата — не менее важной задачей было проведение ДНК-анализа в лаборатории.

Уходя, он прихватил с собой пятна крови, стёртые с руки Ланнисы. Поручив нескольким подчиненным, неплохо разбирающимся в кулинарии, занять кухню и приготовить что-нибудь подороже, он с зажатой в руке марлей направился в лабораторию.

Помещая два извлечённых образца крови в аппарат, он всё равно сильно нервничал.

В конце концов, он безрезультатно искал больше десятка лет, и, отправляясь в пятидесятый сектор, в душе почти ни на что не надеялся. Но когда всё действительно подтвердилось, помимо бурного восторга, он испытывал скорее неверие в происходящее.

Сейчас он чувствовал себя отличником со сплошными пятерками, который вдруг завалил экзамен и схватил ноль: шок сменялся разливающимся по всему телу сомнением.

Прошло несколько минут, и звуковой сигнал завершения работы прибора напомнил ему, что пора столкнуться с правдой лицом к лицу.

По дороге к результатам анализа он то переполнялся уверенностью — Ланниса был так невероятно похож на него, и если даже Ланниса не его брат, то он вообще не представлял, стоит ли продолжать поиски; то впадал в сомнения: а вдруг это всё-таки не он?

Где же тогда сейчас его младший брат?

В конце концов, чтобы взглянуть на результаты теста, ему пришлось отчаянно ущипнуть себя за бедро, дабы набраться храмости.

На дисплее прибора чётко светилась вероятность в 99,9998%. В ту самую секунду, когда он увидел эти цифры, его голову захлестнула безумная радость от обретённого брата.

Новая волна эмоций вырвалась из глаз, словно желая разом выплеснуть всю накопившуюся за эти десять с лишним лет горечь отчаяния и тревоги.

Появись здесь сейчас пара случайных звёздных пиратов, они, пожалуй, испугались бы при виде его нынешнего состояния.

В конце концов, те звёздные пираты никогда бы не поверили, что такой самец-инсектоид, как Майклань, которого военные неизменно описывали как крайне опасного и изворотливого противника, способен вот так навзрыд рыдать в лаборатории.

За те несколько минут, что Майклань провёл взаперти, он пережил настоящий эмоциональный взрыв.

Когда погибли их отец-самец и родитель-инсектоид, он не проронил ни слезинки, потому что за его спиной остался младший брат, о котором нужно было заботиться.

Когда, вернувшись из вылазки за пропитанием, он обнаружил исчезновение брата, он тоже не плакал — ведь ему предстояло его отыскать. Но теперь, когда брат действительно нашёлся, сдерживаться больше не получалось.

Прислонившись спиной к стене, он медленно сполз на пол и, пошарив по карманам, извлёк из внутреннего кармана куртки фотографию.

На ней были запечатлены отец-самец и родитель-инсектоид. Инсектоид на снимке был облачён в отутюженную военную форму и с нежностью смотрел на отца-самца, тоже одетого по форме, причем на руках они держали по маленькому златокудрому инсектоиду.

Майклань крепко сжал снимок в руке, большим пальцем легонько оглаживая лица родителя и отца.

Обращаясь к фотографии сквозь подступающий к горлу хриплый плач, он заговорил:

― Я нашёл младшего брата, отец-самец, родитель-инсектоид, я нашёл его… Хм-м… Обещаю, отныне я буду хорошенько заботиться о нём, и вы тоже… хм-м… берегите себя…

К концу фразы он уже рыдал навзрыд.

Младший ещё мал, он вполне мог позабыть и отца-самца с родителем-инсектоидом, и то, насколько счастливой была их семья из четырёх человек в те дни.

Но сам он никогда не забудет: отец-самец славился по всей Империи своим независимым нравом. У него не было дурных привычек, свойственных прочим самцам-аристократам, он взял в жёны лишь единственного инсектоида и до самого последнего вздоха сжимал его руку, признаваясь в любви.

Пока он предавался воспоминаниям, дверь лаборатории внезапно несколько раз громко стукнула. Снаружи раздался голос инсектоида, приготовившего ужин:

― Главарь, еда для младшего брата полностью готова! Разве вы не собирались отнести её лично?

Не дождавшись ответа на свои громкие оклики, инсектоид снова тяжело заколотил в дверь.

Стуча, он попутно удивлялся, чем же это занят главарь внутри. У него у самого уже слюнки текли от этого ряда потрясающих блюд, и он понятия не имел, придутся ли они по вкусу младшему брату главаря. Если нет, то их босс вполне мог заставить его и остальных парней переделывать всё заново.

Пока он предавался этим сумбурным мыслям, дверь лаборатории отворилась изнутри. По привычке стоявший вплотную к стене инсектоид из-за неожиданно резкого движения Майкланя потерял равновесие и слегка завалился внутрь помещения.

Лишь благодаря молниеносной реакции Майкланя, успевшего подхватить подчиненного за плечо, тот избежал падения лицом на пол.

Не успел ошеломленный инсектоид поднять голову и выразить благодарность, как Майклань уже катил тележку с едой в сторону комнаты младшего брата — взглянув в зеркало перед выходом, он заметил, что глаза всё ещё покраснели.

Ему никак нельзя было позволять этим бесцеремонным парням видеть его в таком виде, иначе за глаза поди пойдут всякие разговоры, а лицо главаря пиратской шайки окажется безнадежно потеряно.

Оказавшись у дверей комнаты Ланнисы, он сделал глубокий вдох, пытаясь унять всё ещё бушующее внутри волнение, поэтому и стучал теперь значительно мягче.

Оставалось только гадать, в каком состоянии находится духовное древо Ланнисы. Те дураки совершенно не знали меры: он же ясно приказал доставить парня в целости и сохранности, а вместо этого обнаружил повреждённое духовное древо и бесчисленные порезы с синяками на руках и ногах.

Похоже, этих негодяев придется хорошенько проучить, иначе раз они перестали слушать его приказы, то как потом собираются подчиняться Ланнисе?

Раздался скрип открывающейся двери. Ланниса и погруженный в собственные мысли Майклань встретились взглядами, и в ту же секунду Ланниса отметил: глаза старшего брата покраснели ещё сильнее, чем до ухода.

На его лице тотчас мелькнула тень недоумения: для главаря банды звёздных пиратов этот парень слишком уж сентиментален? Окинув взглядом мощную фигуру брата с ног до головы, он решил, что тот, вероятно, просто излишне впечатлителен.

Майклань, конечно, не догадывался, какими причудливыми путями его образ искажается в голове младшего брата с совершенно бесстрастным выражением лица. Увидев, что дверь открыта, он закатил внутрь тележку с едой.

Как только Ланниса занял место за столом, старший брат принялся настойчиво подгонять его:

― Ешь скорее!

С этими словами он пояснял:

― Этот хлеб безумно вкусен, если макать его в черничный джем.

Тут же он подцепил палочками кусок говядины и положил на тарелку Ланнисе:

― А эта говядина получила высшие оценки на звездной сети, ешь, ешь побольше! Все эти годы тебе пришлось несладко…

Гуйхай Линь лежал у края кровати, молча наблюдая за разворачивающейся перед ним трогательной сценкой братской преданности, и находил ее весьма милой.

Майклань беспрестанно накладывал еду в тарелку Ланнисы, нахваливая изысканный вкус блюд и призывая есть побольше, но при этом, даже заботясь о брате, ухитрялся находить время, чтобы время от времени подбрасывать кусочек мяса и Гуйхай Линю.

Да и сам Ланниса вовсе не выглядел таким уж невозмутимым. По крайней мере, его слегка зажатые движения и приоткрывавшиеся в нерешительности губы выдавали его истинное волнение с головой.

На самом деле Ланниса тоже сильно нервничал. Прожив в одиночестве столько лет, он попросту не представлял, как реагировать на столь нескрываемую, неподдельную заботу Майкланя.

Примечания автора:

Ну, что сказать... Гуйхай Линь в обращении предстает живым, добродушным и милым чёрным пушистым колобком, так что его поведение порой довольно оживлённое.

И ещё: поначалу повествование ведётся с точки зрения Гуйхай Линя, наблюдающего за взрослением своего подопечного. Так что главная задача Гуйхай Линя — собирать жемчужины, усердно восстанавливать уровень культивации и попутно приглядывать за ребёнком…

http://bllate.org/book/33639/4134957