Готовый перевод The Sword Cultivator Becomes a Poor Little Rich Girl / Путь меча: перерождение в опального наследника: Глава 15

Затем он сорвал упаковку с мятной конфеты и сунул её в рот Цзи Цину.

Движение было не грубым, но не терпящим возражений.

Цзи Цин послушно съел конфету.

Присутствующие с самыми разными выражениями лиц уставились на Цзи Цина. Их взгляды скользили по приоткрытым губам, задерживаясь на алом кончике языка, а мысли кружились вслед за тающими во рту леденцами — так и хотелось отбросить легкодоступную роскошь и превратиться в прохладную, дешёвую мятную конфету.

Это и есть тот самый сопливый идиот из кружка «золотой молодежи», о котором все говорят? Это они его оскорбляют или меня?

И холодный, и дерзкий одновременно. У Чэньяня точно всё в порядке?

Стоп, разве сейчас не важнее то, жив ли Кун Чжичжи или мертв?

Все внезапно пришли в себя и перевели взгляды на Кун Чжичжи.

Тот был при смерти, с потухшими глазами, словно умалишённый.

Его что, до тупости избили?

Молодым людям стало не по себе, и они начали прикидывать, когда у них найдется время, чтобы навестить Цзи Цина в тюрьме.

Цзи Цин между делом обронил:

— Я проверял, до легких телесных повреждений не дотянет.

Стоило Цзи Яньюю только замереть на месте, как эти слова Цзи Цина настигли его, словно тень.

Он увидел, что его младший брат лениво прислонился половиной тела к Си Чэньяню, а в голосе сквозит небрежность. Тонкие и длинные ресницы опустились, отбрасывая бледные тени на его мертвенно-бледное и холодное лицо.

Отчуждённый и надменный.

Он снова вспомнил, как снаружи машины Цзи Цин на его вопрос о чувствах к Си Чэньяню равнодушно ответил: «Не люблю».

Си Чэньянь приподнял веки, глядя на мягко прильнувшего к нему Цзи Цина:

— Так весело?

— Угу.

Цзи Цин протянул руку в карман за шоколадкой, зажал зубами уголок упаковки и попытался разорвать зубчатый край.

Весело.

Мужика отлупил, сам кайфанул, а Цзи Яньюя рядом не было.

Три главных радости в жизни.

Цзи Цин тихонько хмыкнул и поднажал, но пальцы были слабыми и онемевшими, а упаковка, которую обычно разрывали одним движением, на этот раз намертво упиралась.

Пока изящная рука не отобрала у него зажатый в зубах шоколад.

Мгновение спустя раскрытая плитка очутилась прямо у его губ.

Цзи Цин нахмурился, поднял голову и встретился взглядом с холодными, мрачными глазами Цзи Яньюя.

Затем его дыхание на секунду замерло.

Цзи Яньюй спокойно выудил из набитых карманов Цзи Цина часы, брошь и Табличку «Уши», затем снял его левую руку, покоившуюся на плече Си Чэньяня, и неторопливо застегнул на его запястье часы.

— Весело?

Цзи Цин хранил молчание.

Стоявший неподалеку Ло Кайнин счёл это молчание оглушительным.

Дождавшись, пока Цзи Цин опустит голову и откусит шоколадку, Цзи Яньюй отстегнул булавку вертикальной броши, приподнял краешек свитера и, стараясь не задеть нежнейшую кожу, легким движением приколол её.

— Чего замолчал? Не хочешь рассказать старшему брату о своих славных боевых подвигах?

Цзи Цин опустил голову, позволяя Цзи Яньюю, чьё лицо источало холод и сарказм, надеть на него Табличку «Уши».

Немного переведя дух, он мрачно произнес:

— Я же проверял, даже если отправиться на судебно-медицинскую экспертизу, это не тянет на легкий вред здоровью.

Цзи Яньюй остался глух к его словам.

Цзи Цин положил подбородок на плечо Цзи Яньюю, прижавшись всем лицом к мягкой ткани сшитого на заказ костюма. Жар от его дыхания опалял шею, из-за чего голос звучал глухо:

— Брат, я голоден.

Цзи Яньюй не стал смотреть на губы младшего брата, словно щедро обсыпанные сахарной пудрой. Он просунул руки подмышки Цзи Цина и легко похлопал его по спине:

— Встань ровно, на кого ты похож?

Цзи Цин послушно выпрямился.

Любопытствующих мажоров Ло Кайнин уже выпроводил, и даже валявшегося на полу Кун Чжичжи увез помощник.

Ло Кайнин бросил указание отвезти его в больницу, пообещав полностью покрыть все медицинские расходы.

Как ни крути, а Цзи Цина пригласил именно он, так что в некоторых вопросах на нём, как на хозяине заведения, лежала ответственность.

— С семьей Кун я сам разберусь, — сказал Ло Кайнин.

Цзи Яньюй кивнул:

— Завтра я нанесу визит в семью Кун.

Си Чэньянь добавил:

— Я поеду с тобой.

Цзи Цин стоял в стороне с видом человека, которого это совершенно не касается, и неторопливо жевал шоколад.

Заметив, что Цзи Яньюй и Си Чэньянь синхронно уставились на него, он замер на полпути и сглотнул весь шоколад разом.

Ло Кайнин удивленно приподнял бровь.

Визита глав нового поколения двух старых семей Хайчэня к семье Кун было бы уже более чем достаточно, а тут еще и семья Си.

Смотрите, как бы до смерти не напугать старика из семьи Кун гипертонией.

Цзи Цин недовольно засопел и потерся макушкой о подбородок Цзи Яньюя:

— Брат, я хочу есть.

Цзи Яньюй тут же перевел взгляд на Цзи Цина:

— Чего тебе хочется?

Си Чэньянь бросил на них мимолетный взгляд.

— Всё равно, — Цзи Цин снова выпрямился.

Кроме маленьких помидоров черри, он готов съесть всё, что предназначено для людей.

Все четверо с молчаливым взаимопониманием покинули место происшествия и устроились в небольшом VIP-кабинете.

Не успело пройти и минуты, как официанты один за другим внесли бесчисленные блюда китайской и западной кухни, заставив ими весь стол.

Цзи Цин выбрал стоявшую ближе всех пиалу с соевым пудингом, зачерпнул ложкой несколько шариков таро и отправил их в рот. Липкая и мягкая текстура заставила его с наслаждением прищуриться.

Наевшись наполовину, он спросил Цзи Яньюя:

— Откуда ты узнал, что я в ONE CLUB?

Взгляд Цзи Яньюя на мгновение заскользил в стороне, а пальцы беспокойно затеребили телефон в кармане.

Он вытащил салфетку и привычным движением стер с губ Цзи Цина капли соуса:

— Проезжал мимо и увидел.

Цзи Цин не стал сомневаться.

Трое наблюдали, как Цзи Цин ел битый час, и большая часть блюд со стола перекочевала в его желудок.

Ло Кайнин вздохнул:

— Растет сынок — разоришь отца.

Вот это воплощение фразы в реальность.

Цзи Цин бросил косой взгляд на Ло Кайнина, отвечавшего в этот вечер за угощение, и сухо бросил:

— Следи за языком.

Ло Кайнин благоразумно замолчал, отказавшись от роли отца.

Когда Цзи Яньюй и Си Чэньянь закончили обсуждение дел, обе стороны разошлись. Машину Цзи Цина отогнал назад водитель, а сам Цзи Яньюй повез младшего брата к особняку семьи Си.

Цзи Цин устроился на пассажирском сиденье, отодвинув его назад, чтобы появилось хоть немного места для ног.

Он натянул ремень безопасности и, дождавшись, пока загорится красный свет светофора, сказал Цзи Яньюю:

— Я хочу съехать.

Цзи Яньюй не согласился, но и не отказал:

— Причина.

Потому что для дальнейшей культивации заслуг требовалось жить в одиночестве. Цзи Цин отбросил эти мысли, чувствуя себя немного рассеянным.

В голове мелькнули две выпитые коктейля и те редкие глотки за ужином. Он вдруг с удивлением осознал, что круглые сигналы светофора раздвоились на несколько призрачных теней, превратившись в нечто сюрреалистичное.

Он повернул голову к окну, разглядывая пестрые огни улицы:

— Цзи Яньюй, я вырос.

И вполне способен жить самостоятельно.

Загорелся зеленый свет.

Машина сорвалась с места, и в салоне воцарилась тишина.

Шины зашуршали по гравию, и резкий звук отлетевшего камешка отчетливо разрезал воздух.

Цзи Яньюй резко ослабил галстук, который вдруг показался ему слишком тугим. От резкого движения лента с сухим свистом ударила о внутреннюю обивку пассажирской двери.

Его голос звучал хрипло:

— Это из-за Цзи Мусы?

— Нет.

Вслед за ответом Цзи Цина машина остановилась.

Цзи Цин окинул взглядом особняк семьи Цзи и вяло произнес:

— Цзи Хунфэн и Цзи Мусы для меня пустое место, я просто хочу съехать. Цзи Яньюй, ты мог бы доверять мне чуть больше.

Цзи Яньюй ничего не ответил. Он молча вышел из машины, постучал по дну пачки сигарет, вытащил одну, зажал зубами и чиркнул зажигалкой.

Он даже не затягивался — просто зажал её между пальцами, наблюдая, как тонкая струйка дыма поднимается вверх, добавляя немного жизни в холодную ночь.

Лишь спустя долгое время, видя, что Цзи Цин так и не вышел из машины, он затушил тлеющий огонек.

Взмахнув рукой перед грудью, чтобы разогнать запах табака, Цзи Яньюй открыл дверь пассажирского сиденья:

— Чего не выходишь?

Придвинувшись ближе, он уловил донесшийся до носа сладковатый запах алкоголя, а алые щеки Цзи Цина предстали перед глазами во всей красе. Взгляд Цзи Яньюя потемнел:

— Напился?

За ужином Цзи Цин выпил всего один бокал слабоалкогольного коктейля.

Неужели он пил до того, как тот приехал?

И кто его напоил?

— Нет.

Цзи Цин обвил руками талию Цзи Яньюя и прижался разгоряченными щеками к пуговицам на пальто брата.

Шероховатая текстура заставила его слегка потерять ориентацию в пространстве:

— Я хочу съехать.

Долгое молчание.

Холодный ветер закружил вихрем вокруг карамельного свитера.

Цзи Яньюй кивнул:

— Я записал тебя на полное медицинское обследование. Пройдешь его — и я позволю тебе съехать. А куда именно перебираться, решать буду я.

Он опустил взгляд, уставившись на левую часть живота Цзи Цина.

Уж слишком много он съел.

Надо проверить.

Услышав это, Цзи Цин разжал руки, обнимавшие талию Цзи Яньюя, и сменил тему:

— Ой. А почему ты не спросил, из-за чего мы поссорились с Кун Чжичжи?

Цзи Яньюй пристально смотрел на руки Цзи Цина, которые тот забрал без всякого сожаления, отчетливо ощущая вкус фразы «перейти мост и сжечь его»:

— Там есть камеры, спрашивать не обязательно.

**

Ло Кайнин и Си Чэньянь неотрывно смотрели на экран компьютера с записью с камер наблюдения.

Из колонок доносились громкие и полные гнева оскорбления Кун Чжичжи.

Зрачки Ло Кайнина слегка сузились, когда он уставился на спокойного Цзи Цина, который на видео невозмутимо расстегивал аксессуары.

Чувство досады и жалости сменяли друг друга в его груди с такой силой, что зубы скрипели.

Лишь когда Цзи Цин внезапно нанес удар, он глубоко выдохнул.

Кайф.

— Этот паршивец напросился на тумаки, Цзи Цин еще проявил милосердие.

Ло Кайнин толкнул молчавшего Си Чэньяня и поддел его:

— Не хочешь сказать пару слов о своем спасителе?

Си Чэньянь проигнорировал его.

Он потянул ползунок временной шкалы назад, и видео откатилось.

Голос Кун Чжичжи, полный негодования, прозвучал вновь:

— Не думай, что если ты теперь пустил в ход свои грязные штучки, все сразу бросятся тебя любить. И долго ты сможешь строить из себя такую неприступную недотрогу? Сразу после аварии Си Чэньянь был тебе безумно благодарен, осыпал тебя всяческими благами, а ты, бесстыдный и подлый, воспользовался его благодарностью, пустил в ход всевозможные манипуляции, чтобы приблизиться к нему... Просто отвратительно.

Си Чэньянь опустил веки.

Пытаясь разглядеть в образе Цзи Цина на мониторе прежние черты — ядовитые, безжалостные и глупые.

Но не нашел ничего.

Нынешний Цзи Цин действовал четко и выверенно, держа всё под своим контролем.

Всего пара слов — и Цзи Мусы лишается дар речи.

А уж как он неторопливо учит людей уму-разуму, между делом совершая маленькую безобидную шалость — даже понимая все его намерения, нельзя не признать: это было сделано с открытым забралом.

Одного взгляда хватало, чтобы заставить человека добровольно проглотить любую отраву.

Словно горный дух, искуснее всех умеющий туманить рассудок.

http://bllate.org/book/33622/4133126