Готовый перевод Dou Yan Mountain Notes: I'm Not Laughing / Записки с горы Доуянь: Я вовсе не смеюсь: Глава 8

— Быстрее, быстрее!

Хэ Цюйсин крепче сжал его руку в ответ.

Он был старше Нин Жэна на пять-шесть лет и приходился ему старшим по поколению, поэтому не смел открыто выражать никакие свои мысли.

Потому что стоило лишь произнести какие-то слова, стоило лишь выплеснуться наружу тайным чувствам и романтическим помыслам, как это стало бы похоже на долго вынашиваемое, грязное и порочное напутствие.

И лишь крепко сжитая в его собственной руке ладонь Нин Жэна позволяла его бушующему сердцу, терзаемому Кровавым Злом, обрести хоть мгновение утешения.

Наконец Хэ Цюйсин тяжело вздохнул про себя и ответил:

— Иду.

···

Наслушавшись историй от трактирного слуги, Нин Жэн теперь в каждом встречном видел убийцу.

По дороге им не встретилось ни единого товарища по сутрам и мечам, что выглядело довольно странно.

Улицы Горы Ваншу были необычайно оживленными, но чем дольше Нин Жэн всматривался, тем сильнее ощущал подвох.

Он даже не успел озвучить затаившиеся в сердце сомнения, как вдруг прищурился, указал куда-то вдаль и произвел:

— Это же… то самое горное устье, о котором они говорили?

Проследив за пальцем Нин Жэна к месту под табличкой с письменами чжуань, гласящей «Вилла Ваншу», Хэ Цюйсин отозвался:

— Да.

Плотные облака закрывали и без того мутную луну, и Вилла Ваншу тонула в кромешной тьме, составляя разительный контраст с ярко освещенным городком.

А это горное устье служило главным местом выставления тел на показ.

У Нин Жэна по спине пробежали мурашки. При виде бесчисленных сотоварищей, подвешенных у главных ворот и раскачивающихся от дуновений ветра, любой, у кого оставалось хоть какое-то сердце, не смог бы остаться равнодушным.

— До чего же жутко… Ой, стойте, а под воротами случаем не кто-то стоит?

Хэ Цюйсин тоже разглядел эту фигуру и покачал головой:

— Не обязательно человек.

Нин Жэн согласно кивнул, вытащил из рукава тонкую, как крыло цикады, но невероятно острую по краям бирку и влил в нее Духовную силу. Не успела детективная бирка, выискивающая поблизости злых духов, дважды мигнуть, как она вяло и бесславно погасла.

— Ого, не злой дух, — Нин Жэн потряс бесполезной биркой, и та прямо у него в руке вспыхнула, обратившись в пепел, который тут же развеял ветер.

Сделав еще пару шагов вперед, они наконец разглядели, что у самых ворот, под сенью бесчисленных повешенных мертвецов, стоял подросток лет пятнадцати-шестнадцати.

Парень с крайне беззаботным видом прислонился к стене у ворот, словно дежурил здесь исключительно ради сбора дорожной пошлины.

В обнимку он держал переливающийся всеми цветами радуги длинный меч, источавший мощную Духовную силу, на котором были высечены два иероглифа: Цзинсюэ.

Заметив прибывших, он равнодушно бросил на них мимолетный взгляд и снова уставился вдаль.

Проспавший весь день напролет в рукаве Нин Жэна Дух меча Ханьянь внезапно ожил, выпорхнул наружу и принялся с удивительной лаской тереться о того юношу.

— Эй! Некультурно! А ну вернись!

Не успел Нин Жэн окликнуть Ханьяня, как меч Цюэвэнь, принадлежавший Хэ Цюйсину, тоже выскользнул наружу и плавно опустился перед юношей.

Парень слегка замер, протянул руку, и Ханьянь тут же прильнул к ней, словно старый друг после долгой разлуки.

Обласканный всеобщим вниманием и выращенный в лучах славы Нин Жэн всегда привыкал находиться в центре толпы и редко оставался без внимания.

С таким холодным отпором он столкнулся впервые.

Кто бы мог подумать, что на душе у него не возникнет ни капли раздражения — напротив, это даже показалось забавным.

В конце концов, Нин Жэн от природы отличался открытым и дружелюбным нравом, проще говоря — толстокожестью.

Он шагнул вперед и произнес:

— Этот скромный странник из Бэйяня, Нин Жэн, приветствует вас, уважаемый собратель по пути! Зимние ночи холодны и ветрены, к чему же вашей милости прохлаждаться здесь?

Стоило ему заговорить, как ледяной ветер, словно в насмешку, с свистом пронесся сквозь ущелье. Висевшие над головой мертвецы слегка качнулись, издавая веревками и балками тихий скрип трения, их ноги сталкивались друг с другом, а разномастные пояса переплетались.

Нин Жэн не отличался робким десятком, но раскачивающиеся на ветру трупы выглядели слишком жутко, отчего по его телу все равно побежали мурашки.

Заметив, что Нин Жэну не по себе, Хэ Цюйсин тихонько сжал его левую руку.

Чуть повышенное тепло тела мягко перетекло к нему, и сердце Нин Жэна мгновенно успокоилось. Он поднял лицо и лучезарно улыбнулся Хэ Цюйсину.

Хотя внешне это ничем не отличалось от его привычной дурашливой манеры поведения.

Младший заклинатель сначала перевел взгляд на Нин Жэна, затем что-то привлекло его невидимое внимание, и его глаза остановились на Хэ Цюйсине.

Казалось, он донельзя продрог, и лишь спустя долгое время заговорил:

— Меня зовут Ло Циньшэн, я жду своего старшего брата.

Голосок Ло Циньшэна звучал звонко и отрывисто.

Закончив говорить, он вновь устремил прямой и непреклонный взгляд вдаль.

В тусклом свете его правый глаз сверкал ярким, чарующим блеском. Казалось, еще мгновение — и его брат появится на границе, где сливаются огни виллы и далекого городка, и помашет ему рукой.

Брат?

В сердце Нин Жэна закрались сомнения: неужели он и его брат тоже прибыли сюда расследовать причину смерти Мэн Сюньчжоу?

— Чего же ты здесь ждешь, разве не страшно? — с этими словами Нин Жэн задрал голову и нос к носу столкнулся со свернутой шеей и высунутым языком одного из повешенных, встретившись с ним долгим, исполненным чувств взглядом.

Нин Жэн:… Грех-то какой, чур меня, не приходите ко мне по ночам.

Ло Циньшэн странно посмотрел на Нин Жэна, словно коря за излишнее любопытство, и повторил:

— Я жду своего старшего брата.

— Брат сказал, что пошел купить мне османтусовые сладости, но до сих пор не вернулся.

Нин Жэн подсознательно подумал, что старшего брата Ло Циньшэна, скорее всего, уже постигла злая участь, однако произнести это вслух не осмелился. Он лишь притянул обратно Ханьяня и Цюэвэня, взял по мечу в каждую руку и, поспешив раскланяться, собрался уходить.

Как вдруг Ло Циньшэн окликнул их:

— Уважаемые тоже собираются на гору?

Нин Жэн кивнул:

— Я прибыл по приказу наставников расследовать таинственное дело на Вилле Ваншу.

Взгляд Ло Циньшэна внезапно похолодел:

— На Вилле Ваншу нет никаких тайных дел.

— Что ты имеешь в виду? — внезапно вмешался Хэ Цюйсин.

Глядя на точку чуть выше межбровья Хэ Цюйсина, Ло Циньшэн повторил:

— На Вилле Ваншу нет никаких тайных дел.

Нин Жэн не придал этому значения, решив, что перед ним просто упрямый мальчишка.

Он указал на висельников над головой и произвел:

— Тогда объясни-ка, почему все заклинатели, пришедшие сюда, оказались подвешены вот так?

— …Все, кто поднимается на гору, умирают. Вам лучше не ходить туда.

Нин Жэн опешил:

— С чего ты взял, что все поднявшиеся погибают? Разве не говорили, что умирают лишь те, кто услышит зловещие звуки цитры? Погоди-ка… неужели всех этих людей убил ты?!

— Не я! — на лице Ло Циньшэна наконец промелькнули хоть какие-то эмоции.

Нин Жэн изобразил на лице абсолютное неверие в духе: «Да уж поверю я тебе, как же».

http://bllate.org/book/33601/4129989