Готовый перевод The Acting Master and Disciple / Мастер и ученица: Искусство обольщения: Глава 14

Она хотела узнать, не опозорено ли имя Се Минсу, но в то же время ей не хотелось тратить силы на поиски новостей среди бесконечных свитков. Опустившись на меч после полета, она наугад схватила за рукав проходящую мимо девушку-культиватора и спросила:

— По фамилии Се... Ох, то есть Се Цзэчжу, не слышно ли чего о нем в последнее время?

Девушка презрительно фыркнула:

— Разве этот человек достоин того, чтобы зваться цзэчжу? Кто-то выболтал, что между ним и главой секты нет и намека на близость, напротив — они смертельно разругались, а за спиной он не раз злоупотреблял властью в личных целях. Этот пес Се не только не выходит с извинениями, но еще и прячется где-то на стороне, распивая вино со странствующими культиваторами.

Закончив говорить, она закатила глаза так высоко, что едва не увидела небо.

— Какое двуличие, — поддакнула Юнь Чжи.

Обменявшись с девушкой еще несколькими дежурными фразами, Юнь Чжи уже собиралась уходить, как вдруг услышала оживленные споры у доски объявлений.

— Что?! Глава секты взяла Юнь Чжи в ученицы? И это объявление провисит целых три дня?!

— Быть не может! Разве несколько дней назад на церемонии владения мечом ей не собирались даровать статус даосского спутника? И прошло-то всего ничего.

Даровать статус даосского спутника? Юнь Чжи отчетливо помнила, что речь шла исключительно о подарках, и она сама забрала сумку для хранения и пестик с треножником из золотой вороны. Желая услышать продолжение, она нарочно напрягла слух, и доносившиеся голоса стали отчетливее.

— Полагаю, глава секты испытывает к ней глубокую и трепетную привязанность, а также опасается, что из-за низкого уровня культивации младшая соученица станет комплексовать. Вот она и решила сделать ее своей ученицей, а когда та нарастит силы до стадии Зарождающейся Души или Выхода Духа, открыто объявить ее даосским спутником — разве тогда все не встанет на свои места само собой?

— Едва ли. Глава секты уже несколько столетий равнодушна к сердечным делам, а проведя эти дни бок о бок с Юнь Чжи, они в итоге не стали даосскими спутниками, а превратились в наставницу и ученицу. Это как раз доказывает, что ее отношение к Юнь Чжи — чистейшее восхищение: заметив у той диковинные природные данные, она решила одарить ее великой благодатью.

— Давайте пока оставим споры о любви. В объявлении сказано, что глава секты передала Юнь Мэй жетон временного главы. Пожалуй, это самый ценный дар за всю историю передачи учеников! А ведь у Юнь Мэй всего лишь Стадия Закладки Основания — заполучив такую вещь, она даже не представляет, сколько пар глаз устремится на нее и скольким смертельным опасностям она подвергнется.

……

Юнь Чжи с трудом смогла разобрать текст на вывешенном листе рисовой бумаги: почерк в углах напоминал тот самый, что она случайно увидела в день, когда в образе Се Минсу столкнулась с Кунь Лань.

Выходит, в тот раз Кунь Лань написала именно объявление о принятии в ученицы.

Она полагала, что всеобщее внимание сосредоточится на Кунь Лань, но никак не ожидала услышать, как кто-то из соучениц переживает за нее. Юнь Чжи решила, что после окончания срока публикации она непременно выберет время, чтобы познакомиться с этой девушкой.

Нефритовая подвеска на ее поясе внезапно испустила синеватое свечение — это было сообщение от Чи Юань.

Только она собралась открыть его и прочитать, как прямо перед ее глазами замер меч, излучавший ледяную духовную силу. Чи Юань оттолкнулась в воздухе от клинка и спрыгнула вниз.

— Юнь Чжи, ты в порядке? С тех пор как ты поднялась во Дворец Громовержца, я тебя больше не видела! — Чи Юань схватила ее за плечи, с тревожным видом осмотрев с ног до головы, и снова спросила:

— Глава секты не сделала тебе ничего дурного? Не заточила ли тебя так, что ты даже спать не можешь?

Неужели остались какие-то неразвеянные слухи? Озадаченная Юнь Чжи тем не менее ответила:

— Я в порядке. Глава секты ко мне добра.

Заметив, что Чи Юань настроена скептически, она повторила с особой твердостью:

— Правда добра.

Чи Юань так и не разжала пальцев. Выражение ее лица стало смущенным, и она высказала то, что тревожило ее сердце:

— Юнь Чжи, как бы тебе ни показалось невероятным, я увидела... э-э-э, приснился мне один сон...

Не желая упоминать никого постороннего, кто был бы связан с Юнь Чжи, Чи Юань немного изменила формулировку:

— Мне приснилось, что ты стала куда сильнее, чем сейчас, и отправилась в какое-то пустынное и жуткое место. Лицо у тебя было совершенно чужим, ты стояла на коленях, сжимая меч и не желая его отпускать, позволяя злым духам крушить твою защитную ци.

— А мизинец на этой руке тебе объели так, что осталось всего три фаланги, — договорив, она приподняла правую руку Юнь Чжи и с замиранием сердца посмотрела на ее целые, невредимые пальцы.

— Говорят, сны всегда вещают о противоположном, но скоро откроется Тайное царство Закладки Основания, и во избежание всяких неожиданностей я хочу преподнести тебе одну вещицу для самозащиты.

Извлекла из-за пазухи защитный чехольчик для пальца и бережно надела его на мизинец Юнь Чжи.

Хотя на ощупь чехол напоминал металл, по изяществу он уступал изделиям мирских мастеров украшений: его простая, ничем не примечательная поверхность была отшлифована лишь до гладкости и ровности, напоминая работу новичка, еще не освоившего ремесло создания артефактов.

— Из какого материала он сделан? — поглаживая насадку, спросила Юнь Чжи.

— Кристалл душ преисподней, он сдерживает нечисть. Эта штука, конечно, простовата на вид, но я вырезала на ней заклинание скрытности и чуть позже научу тебя нужной формуле. — Чи Юань совершенно забыла про свой обычный холодный и неприступный вид и без устали болтала с Юнь Чжи.

— Благодарю за заботу, — отвечая на проявления доброты, Юнь Чжи обычно не блистала красноречием и выражалась предельно кратко.

Вспомнив, что недавно получила плату за защиту от Хун Юэ, она подумала, что стоит почаще упоминать эту особу в разговорах с Чи Юань, и спросила:

— А где Хун Юэ? Вы же вечно повсюду ходите вместе, почему ее сегодня не видно?

Чи Юань небрежно бросила в ответ:

— Наверное, опять где-то выпивку ищет.

*

В тихий дворик Юнь Чжи пробрался вор.

Этой дерзкой воришкой оказалась не кто иной, как Хун Юэ: она не могла смириться с тем, что Юнь Чжи под предлогом помощи Чи Юань неоднократно ее шантажировала, а зная, что Юнь Чжи в последнее время занимается изготовлением духов, она была уверена, что у той дома найдется крепкое вино, способное предотвратить выветривание ароматов.

Спереть у нее пару бутылок — все равно золота там не водилось, а подобная месть казалась сущещим пустяком.

У стеллажа, где стояли фарфоровые флаконы с парфюмом, Хун Юэ обнаружила пять кувшинов с вином. Прихватив четыре из них, она спрятала их в сумку для хранения и уже собиралась уходить, как вдруг почувствовала, что кто-то вторгся на территорию, причем уровень культивации непрошеного гостя оставался для нее совершенно непостижим.

Бежать было поздно. Обратившись в демоническое создание размером с крошечного вьюна, Хун Юэ запрыгнула на полку и замерла в неподвижной позе, изображая декоративное украшение в виде золотого дракона.

Шаги приближались. Хун Юэ вытаращила глаза, не смея моргнуть ни на секунду.

Гостьей оказалась не кто иной, как Кунь Лань.

Глава секты не питала праздного любопытства к чужим тайным уголкам — будь ее отношения с Юнь Чжи связаны узами даосских спутников или наставницы с ученицей, сколь бы упорно она ни испытывала, не расцветут ли в желаниях Юнь Чжи цветы зла, врываться в чужое жилище без разрешения не входило в ее привычки.

Даже опасаясь, что однажды Юнь Чжи натворит бед, она не должна была шарить по ее двору с предвзятым подозрением. Кунь Лань пришла сюда вовсе не за этим, а чтобы установить защитный массив.

Неизвестно почему, но младшая сестра питала к Юнь Чжи лютую неприязнь. Хоть на словах та и утверждала, что не причинит вреда, в приступе гнева всякое могло случиться, а потому в обители Юнь Чжи требовалось развернуть защитную формацию.

Ее мощи должно было хватить, чтобы выдержать три полных удара практика Стадии Великой Колесницы, что позволило бы по возможности обезопасить Юнь Чжи.

Ядро массива следовало спрятать в незаметном месте, где даже Юнь Чжи не смогла бы его обнаружить — под кроватью подходило идеально.

И вот, толкнув дверь, Кунь Лань вошла внутрь и обнаружила, что внутреннее убранство скромного дворика Юнь Чжи разительно отличается от того, что творилось в самом жилище.

Снаружи красовались кресло-качалка, аквариум, открытый чайный столик и навес от солнца, выдержанные в несколько отшельническом стиле уединенной деревенской жизни.

Каменный же дом являл собой совершенно иное зрелище.

В глаза бросалась кричащая роскошь.

Каждый угол столов и стульев, стоявших в самом центре у входа, был отделан золотой каймой. У левой стены, ближе к окну, стояла односпальная кровать, кисея балдахина мерцала золотистыми искорками, а в ровно расстеленный наматрасник было вплетено немало золотых нитей.

Ручка душевой лейки в углу комнаты оказалась позолоченной, а вдоль правой стены выстроился целый ряд полок из красного дерева, в центре которых красовалась статуэтка свернувшегося кольцами золотого дракона.

Внимание Кунь Лань привлек стоявший рядом с полками незатейливый темно-коричневый глиняный кувшин для риса.

Хотя каждая из пяти главных вершин секты имела собственную столовую, и Юнь Чжи предпочитала уединение, никто никогда не слышал, чтобы она рассуждала о продуктах или кулинарии. Неужели она тайком готовила еду?

Подойдя ближе к кувшину, Кунь Лань тут же отбросила это предположение.

Разве тот, кто действительно умеет готовить, станет оставлять чан с рисом открытым, не защищая его от сырости?

Быть может, это особый духовный рис, способный естественным образом сохранять сухость? С каких это пор Пик Создания Пилюль стал выращивать подобные культуры?

Погрузив руку в чан, Кунь Лань зачерпнула пригоршню риса, желая докопаться до истины. Несколько зернышек соскользнули с ее ладони, и на каждом отчетливо виднелись крошечные крупицы золотого порошка.

Похоже, в этом сосуде хранился вовсе не рис, а добрые сотни цзиней золотого порошка.

Рисовая шелуха, устилавшая поверхность в чане, судя по всему, служила лишь прикрытием для золота или защищала его от сырости.

Неужели Юнь Чжи настолько без памяти любит золото?

Кунь Лань невольно задумалась о том, какие именно подарки приняла Юнь Чжи за те немногие дни, что они провели вместе.

Сумка для хранения со Стадии Выхода из Тела — шнур для завязывания золотой.

Пестик с треножником из золотой вороны — золотой.

Жетон временного главы — золотой.

Выходит, получив этот жетон, Юнь Чжи прельстилась вовсе не властью, а золотом.

Стоило лишь узнать истинные пристрастия Юнь Чжи, как все остальное стало проще простого.

Установив ядро массива под кроватью Юнь Чжи и разместив опорные точки по периметру двора, Кунь Лань сотворила заклинание для активации защиты, мимоходом бросила взгляд на камень массива в Пещере Десяти Тысяч Демонов — младшая сестра по-прежнему пребывала в беспамятстве — и покинула это место.

Хун Юэ, которая застыла каменным изваянием на полке, увидев, что глава секты удалилась, снова приняла человеческий облик, прихватила с собой последний кувшин вина Юнь Чжи и, победоносно задрав нос, покинула двор, направляясь на Пик Создания Пилюль.

*

Вторым делом в списке выходных дней Юнь Чжи значилось «прощание» с младшей сестрой Кунь Лань — Вэй Циннин.

Добравшись на мече до домика у Пещеры Десяти Тысяч Демонов, она полила раскинувшиеся во дворе лианы и побеги винограда на навесе, покормила питомцев в фарфоровом чане, после чего перевела взгляд на саму пещеру.

Как удалось выяснить в Павильоне Общественного Мнения, в моменты просветления дух массива Пещеры Десяти Тысяч Демонов атаковал любого культиватора, помышлявшего о проникновении внутрь, а во время сна доступ туда охранялся строгими запретными печатями, пускавшими внутрь лишь главу секты и старейшин пяти вершин.

Лишь когда обуздать демонических духов становилось слишком трудно, дух массива временно давал согласие на допуск других практиков в качестве подмоги.

Хотя обычным адептам путь внутрь был заказан, у Юнь Чжи имелись свои способы.

Погруженная в сон Вэй Циннин, вероятно, реагировала на нарушителей точно так же, как и ядро массива во Дворце Громовержца — распознавая чужаков по ауре.

К счастью, Юнь Чжи обладала врожденным даром маскировки, к тому же в ее теле еще оставалась непереваренная женская энергия инь Кунь Лань. Ей требовалось лишь принять облик Кунь Лань и заставить этот сгусток энергии зашевелиться в своих духовных меридианах, чтобы провести всех вокруг пальца.

Беспрепятственно проникнув на территорию Пещеры Десяти Тысяч Демонов и усмирив охватившее ее торжество, она принялась призывать Вэй Циннин.

Судя по прошлому разу, Кунь Лань передала Вэй Циннин толику силы, способной сделать ее призрачное тело более плотным.

Несомненно, это была некая духовная сила, питающая души — близкая по природе к ледяной энергии призраков, но совершенно лишенная агрессии.

Сегодня у Юнь Чжи был водный духовный корень, так что соткать морозную ауру не составляло ни малейшего труда. Однако, чтобы бессознательно вытянуть призрачное тело Вэй Циннин из камня массива, требовалось соединить это с силой инь Кунь Лань.

Сформировав на ладони переливчатое морозно-холодное пламя, она увидела, как из камня массива выпорхнул сгусток белого света и, закружив вокруг ее руки, жадно впитал это родственное тепло.

Когда ледяная энергия оказалась полностью поглощена, Вэй Циннин на миг обрела человеческий облик, прижалась щекой к левому плечу Юнь Чжи и закрыла глаза, словно погружаясь в сладкий сон.

http://bllate.org/book/33592/4128682