Готовый перевод The Li Hexagram, Beneath the Er / Ли Гуа: Пятьсот лет спустя: Глава 1

Вокруг клубился густой туман, в недалеке мерцали тёмно-зелёные огоньки свечей — то вспыхивая, то затухая, но не способные рассеять плотный мрак. Воздух в ноздрях был насквозь пропитан ароматом цветов сливы со слабым примесью запаха крови.

Цзян Янь шагал сквозь туман, не видя ничего, кроме дороги под ногами. Он шёл по этой прямой узкой тропе уже очень долго, но туману, казалось, не было конца.

Цзян Янь развернул ладони и снова окинул взглядом окровавленные белые одежды на своём теле; ткань была мягкой, а на обшлагах рукавов темнел вышитый золотом узор.

Снова этот сон.

С самого детства Цзян Янь постоянно видел один и тот же странный сон: в нём не было страшных призраков или демонов, лишь бесконечная дорога, у которой, казалось, не было ни начала, ни конца. Он не знал, что ждёт впереди, и еще никогда не доходил до конца.

Цзян Янь остановился и замер на месте, больше не желая совершать бесполезных усилий. Он решил просто подождать, пока будильник не разбудит его.

Внезапно плечо отяжелело, и чья-то ледяная рука легла ему на затылок.

— Не оглядывайся, иди вперёд.

Низкий, хриплый голос у самого уха казался пронизанным зимней стужей и снегом. Цзян Янь почувствовал себя так, будто его целиком окунули в ледяную воду, и всё тело мгновенно окостенело.

Следом та рука легко погладила его по щеке и подтолкнула в спину, заставляя Цзян Яня помимо воли податься вперёд и рухнуть.

Прозвучал резкий звонок будильника, вырвавший его из сна. Густой туман рассеялся, и Цзян Янь резко распахнул глаза, обнаружив, что лежит на кровати в общежитии, раскинув руки и ноги.

Глубоко вздохнув, он попытался унять слишком быстро бьющееся сердце, схватил заливисто звонивший телефон с тумбочки и посмотрел на экран: было три часа пятьдесят восемь минут утра.

— Алло, Сяо Цзян, на Улице Юлю, 37 произошло убийство, срочно тащи сюда преподавателя Яо!

Не успел он ответить, как на том конце уже повесили трубку.

— Угх-а-а-а!

Цзян Янь уткнулся лицом в подушку, беспомощно дрыгнув ногами и запутавшись в раскидистом одеяле, но всё же смиренно поднялся, нашарил под кроватью носки, натянул их и пошёл стучать в соседнюю дверь.

— Преподаватель Яо, вы спите?

Он допоздна просидел за изучением материалов дела и толком не сомкнул глаз, а теперь смертельно хотел спать. Глаза ещё не до конца открылись, и он бессвязно выкрикивал слова, а стук в дверь больше напоминал призыв душ умерших.

После долгих стуков дверь наконец отворилась, и Цзян Янь чуть не завалился внутрь, но его вовремя поддержала чья-то рука с чёткими суставами пальцев.

Черты лица владельца руки были холодными и отрешенными, уголки глаз слегка приподняты, одежда сидела безупречно, а длинные волосы, спадавшие до плеч, не были растрёпаны ни единым волоском. Казалось, на дворе стоял не глухой час ночи, а залитый ярким солнцем день.

— Осторожнее.

Цзян Янь на мгновение опешил, подумав, что этот голос чем-то напоминает тот, что звучал в его сне — такой же ледяной.

Заметив, что он долго молчит, тот человек спросил:

— Что-то случилось?

Придя в себя, Цзян Янь поспешно выровнялся,тёр лицо и ответил:

— Новое дело, Капитан Сяо велел нам ехать.

— Хорошо.

Цзян Янь устроился в Сянчэнский полицейский университет всего две недели назад, и в тот же день сюда прибыл этот самый преподаватель Яо.

При оформлении Цзян Янь столкнулся с ним прямо у входа: у того была точно такая же мертвенно-бледная кожа, воротник рубашки застёгнут на самую верхнюю пуговицу, а чёрные волосы свободно развевались на ветру. Он казался до того холодным, будто и не был живым человеком.

Не менее примечательным, чем его смазливая внешность, было то, что между пальцев у него была небрежно запутана красная нить, на конце которой болталась крошечная Медная монета.

Тогда он принял новичка за своего ровесника и попытался заговорить, пока их обоих не привели в кабинет заместителя начальника.

— Преподаватель Яо, вы наконец прибыли!

На лице средних лет мужчины застыла угодливая улыбка, он жестом пригласил их присесть на диван:

— Прошу прощения за скромный приём, не обессудьте.

— Какой я вам преподаватель, зовите Яо Вэньсинь.

Молодой человек кивнул, а заметив, что Цзян Янь всё еще столбом стоит на пороге, поманил его рукой и хлопнул по сиденью рядом с собой, приглашая сесть.

Взгляд замначальника последовал за его жестом, словно он только сейчас заметил присутствие ещё одного человека, и он неуверенно произнёс:

— А это?..

Цзян Янь снова встал и звонко отрапортовал:

— Цзян Янь, выпускник Сянчэнского полицейского университета, прибыл сегодня для прохождения службы.

Замначальника рассеянно кивнул и вновь повернулся к Яо Вэньсиню:

— Как здоровье профессора Чу в последнее время? Какая удача, что старейшина оказал нам содействие и направил вас в качестве консультанта, это огромная помощь!

Профессор Чу?

Неужели тот самый профессор Чу из их института, знаменитый эксперт по криминальной психологии?

Цзян Янь внутренне вздрогнул и исподлобья бросил взгляд на сидевшего рядом со спокойным выражением лица юношу.

Профессор Чу уже давно вышел на пенсию, но до сих пор числился при их учебном заведении. Занятий он почти не вёл, лишь изредка курировал пары аспирантов. Выходит, Яо Вэньсинь — один из них?

— У учителя всё хорошо.

— Вот и отлично! Это дело вызвало огромный резонанс в обществе, и руководство сильно подгоняет. Извините за беспокойство.

— Пустяки.

Ответ был по-прежнему лаконичным. Почувствовав, что случайно вмешался в разговор высшего руководства, Цзян Янь тихонько забился в уголок и, сделав отрешённое выражение лица, превратился в безмолвную статуэтку.

Но начальство продолжало вести словесную перепалку, от которой у него самого во рту пересохло. Раздумывая, не придумать ли предлог и выйти подождать в коридор, он случайно перевёл взгляд на ту самую Медную монету на кончиках пальцев Яо Вэньсиня.

Патина на ней была тёмной, выдавая почтенный возраст вещицы, однако содержали её в безупречном порядке: металл тускло и гладко блестел, с одной стороны были выбиты триграммы, а с другой — слова вроде «изгнание демонов и отражение нечисти».

Похоже, это был личный аксессуар или защитный амулет. Странно только, что его носили в таком месте.

Мысленно размышляя об этом, Цзян Янь не успел толком всё рассмотреть, как перед глазами мелькнуло: Яо Вэньсинь подвинул к нему чашку с чаем, которую только что лично налил заместитель начальника.

Цзян Янь не осмелился сделать и глотка.

Яо Вэньсинь больше не обращал на него внимания. Его взгляд оставался прямым, а голос — всё тем же отстранённым:

— Раз учитель отправил меня сюда лишь в роли консультанта, не стоит излишне церемониться. Однако мне понадобится помощник, надеюсь, это не доставит неудобств?

Разумеется, не доставит. Замначальника, которого общественное давление буквально поджаривало на огне и который ночами не сомкнул глаз, был готов хоть сейчас освободить собственный кабинет под спальню Яо Вэньсиню, лишь бы тот помог.

— Не беспокойтесь, я сию же минуту велю Сяо...

— Пусть будет он.

Яо Вэньсинь кивнул на Цзян Яня.

Цзян Янь: «?»

Тогда заместитель начальника взмахнул рукой и утвердил дальнейшую судьбу этого «живого украшения»:

— Хорошо! Молодой человек, сообразительный и работящий!

— ...

Яо Вэньсинь кивнул и добавил:

— Кстати, думаю, мне будет удобнее пожить в служебном общежитии, не сочтите за труд устроить это.

— Никаких хлопот! Пусть тогда Сяо Цзян поселится в комнате по соседству с вами, чтобы всегда быть под рукой.

— ...

Прекрасно. Четыре фразы заложили прочный фундамент для его новой должности — личной служанки.

В итоге в три часа ночи служанка по имени Сяо Цзян умылся холодной водой, выужил из сменной одежды ключи от машины, спустился вниз вместе с Яо Вэньсинем и, сев за руль, повёз его к Улице Юлю.

Улица Юлю располагалась в восточной части Город Сянчэн, в старом районе города. Здания там лепились вплотную друг к другу, а промежутки между ними были настолько убого малы, что, казалось, стоило лишь высунуть руку из окна, как дотянешься до плиты соседей напротив.

Лабиринты улочек в подобном квартале тянулись бесконечно: стоило злоумышленнику совершить что-нибудь противозаконное и нырнуть в один из проулков, как он исчезал, словно капля воды в море, и найти его становилось практически невозможно. Район был исключительно сложным для управления.

Когда они выходили из дома, шёл лишь слабый моросящий дождь, но к моменту парковки он значительно усилился.

Перед темным переулком уже протянули предупредительную ленту. Цзян Янь долго копался в самых дальних углах багажника, пока не нащупал зонт, после чего, укрывая им Яо Вэньсиня, поспешил вглубь переулка.

Воздух, пахнувший сыростью, смешивался с удушливым амбре канализационных стоков, тянувшимся неизвестно откуда.

Бетонное покрытие дорог за долгие годы было изъезжено глубокими выбоинами от колёс проезжавших электроскутеров. Намытая дождевой водой грязь цеплялась за обувь и подолы одежды прохожих, пачкая их штаны, юбки и кожу, пока не затерялась у порога одного из домов в этом обветшалом переулке.

Системы водоотведения старого района давно барахлили. В скопившейся почти по щиколотку дождевой воде лежала женщина в джинсах и футболке.

Рядом стоял высокий мужчина. Его общевойсковой дождевик едва прикрывал колени, на ногах красовались короткие ботинки, а штанины рабочих брюк были аккуратно заправлены в голенища.

На фоне столь практичного облачения лицо мужчины казалось на удивление утончённым: над переносицей с высокой спинкой темнели изящные брови, кончики которых почти взмывали к вискам.

И при этом в сгущающейся ночной тьме его глаза сияли поразительным, пугающим блеском.

— Капитан Сяо.

Яо Вэньсинь принял из его рук перчатки.

Голос Сяо Чанли слегка хрипел от табачного дыма. Он кивнул Цзян Яню, но обратился к Яо Вэньсиню:

— Дождь слишком сильный, к нашему приезду место преступления было полностью затоптано, следов на теле погибшей, скорее всего, почти не осталось.

Надев перчатки, Яо Вэньсинь присел на корточки возле тела женщины.

Её глаза были налиты кровью, зрачки вывернуты вверх, лицо посинело, а правая стопа бесследно исчезла.

http://bllate.org/book/33587/4128281