Готовый перевод Obsessive Dependence / Патологическая привязанность: Одержимый любовью: Глава 3

Шэнь Нянь прибрался на письменном столе и снова вышел из дома.

Сидевшие в переулке старики и старухи, заметив его, с улыбкой заговорили с ним: одни спрашивали, сделал ли он уроки, другие — когда у него начинается учеба, а кое-кто поинтересовался:

— Слыхала, твой батя собирается привезти тебе младшего брата? Правда нет? Когда привезут-то?

Этот вопрос дедушки Чжана заставил шумный переулок Цзяньцзя внезапно стихнуть. Помимо непрекращающегося стрекота цикад на деревьях, был слышен лишь шуршащий звук бананового веера в руке дедушки Чжана.

— О чем это ты болтаешь, старый Чжан? Какое тебе дело до дел семьи Шэнь? Совсем нос не в свое дело суешь, — первой подала голос Бабушка Цинь, жившая в самом глухом конце переулка. — Неудивительно, что твои сын с дочерью тебя навестят не могут — язык у тебя слишком поганый, противно слушать. Сяо Нянь, не слушай его.

— Ой, а ты, старая карга, опять за свое? Мои дети не приезжают, потому что они слишком заняты на работе, зарабатывают большие деньги в городе. Не то что ты — круглый год никто и глазом на тебя не глянет.

Дедушка Чжан и Бабушка Цинь снова затеяли ссору. Никого больше не волновал ответ Шэнь Няня, да и сам он не стал вмешиваться: в конце концов, этот переулок шумел и скандалил уже столько лет, что давно превратился в привычную декорацию.

Но дедушка Чжан был прав в одном: его отец, Шэнь Чуншань, действительно собирался привезти домой маленького ребенка, чтобы заботиться о нем. Сегодня он как раз отправился за ним, и если прикинуть время, то они уже почти должны вернуться.

Шэнь Нянь стоял под цветастым зонтом, раскрытым у входа в небольшой магазинчик на углу улицы, и всё думал о том, как выглядит ребёнок, которого заберёт Шэнь Чуншань, и легко ли с ним будет ладить.

Впрочем, легко или нет, а жить под одной крышей, судя по всему, придётся ещё долго.

Шэнь Чуншань работал дальнобойщиком, большую часть года пропадая в разъездах. Шэнь Нянь видел его нечасто, но месяц назад тот внезапно вернулся. Что-то произошло, и вид у него был крайне угрюмый: целыми днями он уходил затемно и возвращался поздно, а когда всё же оставался дома, то часами сидел во дворе в полном одиночестве, тупо глядя на стену, обвитую девичьим виноградом. Если Шэнь Няню нужно было о чём-то спросить отца, приходилось звать его по нескольку раз, прежде чем тот отзывался.

В таком состоянии прошло больше полмесяца, и только после этого Шэнь Чуншань сказал Шэнь Няню, что его лучший друг умер, оставив без присмотра десятилетнего мальчика, и он хочет забрать его к себе, чтобы жить вместе.

Шэнь Нянь был несколько удивлён, но возражать не стал. Ему хотелось спросить Шэнь Чуншаня: «Ты сам большую часть года не бываешь дома, так кто же станет заботиться о ребёнке, когда ты его привезёшь?» — но спрашивать он не стал. Он чувствовал, что у него нет на это права.

Солнце в три-четыре часа дня пекло нещадно. Даже под зонтом оставаться было тяжело, а в конце улицы всё еще не было видно ни души. Шэнь Чуншань, пожалуй, вернётся еще нескоро, и Шэнь Нянь сомневался, не вернуться ли ему домой.

Но разговоры в переулке были отлично слышны и здесь, а стоило пойти обратно — и он снова окажется в центре внимания.

Он этого не хотел.

— Сяо Нянь!

Когда он как раз раздумывал, где бы переждать время, чей-то голос прервал его мысли. Проследив за звуком, он увидел Лян Цю: тот вихрем мчался издалека на велосипеде и одновременно махал ему рукой.

Подъехав ближе, он лихо заложил крутой вираж. Шэнь Нянь, опасаясь, что из-за недостатка опыта тот не справится с управлением и заденет его, инстинктивно отступил на шаг назад.

— Круто? — остановившись перед ним, Лян Цю задрал подбородок.

Шэнь Нянь чуть тронул губы улыбкой:

— Нормально.

— Ты чего здесь стоишь? — Лян Цю окинул взглядом улицу, где не было ни души. — Кальций на солнце вырабатываешь?

Шэнь Нянь улыбнулся и ничего не ответил, а Лян Цю не стал допытываться. Будучи другом детства, он знал характер Шэнь Няня лучше всех. Шагнув вперед, он закинул руку Шэнью на плечо:

— Не хочешь — не говори. Пошли, угощу тебя холодным напитком.

В забегаловке тоже отключили электричество, так что Лян Цю даже не смог раздобыть мороженого. В итоге пришлось купить лишь две бутылки газировки. Хозяин наотрез утверждал, что они ледяные, но наощупь жидкость оказалась лишь чуть прохладнее человеческого тела, и Лян Цю едва не отчаялся:

— Знал бы, притащил тебя к себе на район, от этого паршивого места уже тошно.

Этим паршивым местом, по словам Лян Цю, был уголок, где он сам прожил добрый десяток лет. Лишь три года назад, когда дела отца Лян Цю пошли в гору и семья практически за одну ночь разбогатела, они переехали в город. И хотя жили они теперь в другом месте, Лян Цю часто возвращался сюда, и если бы не отключение света, он бы ни за что не стал так ворчать на родные пенаты.

В помещении было духовно, на улице — жарко, так что Лян Цю присел на корточки прямо у входа в забегаловку, наполовину оказавшись внутри, а наполовину снаружи, и спросил Шэнь Няня:

— Ты летние задачки уже дорешал?

Услышав это, Шэнь Нянь перевёл на него взгляд и заметил на лице Лян Цю заискивающую улыбку. Шэнь Нянь беспомощно улыбнулся:

— Опять списать хочешь?

Лян Цю поднялся на ноги, подошел и встал рядом с Шэнь Нянем, снова обняв его за плечи, и принялся уговаривать:

— Я пообещал маме, что если управлюсь с летними заданиями за три дня, она купит мне тот горный велосипед, который мне приглянулся. Выручай! Ты же знаешь, дело не в том, что я плохо учим — к нормальным экзаменам я отношусь очень серьезно, просто мне лень возиться с этой летней домашки.

Это было правдой, поэтому Шэнь Нянь не стал отказываться. Допив холодную газировку посреди иссушающей жары, они вместе зашагали домой. Толпа в переулке всё ещё не расходилась, но тема для разговоров уже изменилась и больше не касалась дел семьи Шэнь. Поздоровавшись с соседями, Шэнь Нянь провел Лян Цю во двор своего дома. Когда они вошли в комнату, переулок за их спинами снова переключился на обсуждение семьи Шэнь.

Словно не замечая этого, Шэнь Нянь достал из своей комнаты летние задания и протянул их Лян Цю. Тот с улыбкой взял тетрадь, бросил взгляд на дверь и спросил:

— Дядя Шэнь и впрямь собирается привезти ребенка?

— Угу, — ответил Шэнь Нянь. — Сегодня уже поехал за ним.

— Дядя Шэнь и так круглый год дома не появляется, а тут еще привезет ребенка — это же тебе лишние хлопоты. Твоя мама разве согласится?

Шэнь Нянь посмотрел на него молча, и в этой тишине Лян Цю с опозданием что-то сообразил. Он неуверенно начал:

— Твоя мама…

— Она со мной не связывалась, — ответил Шэнь Нянь.

Шэнь Чуншань и Ю Сяоюэ развелись три года назад, даже не предупредив его. Шэнь Нянь узнал об этом лишь тогда, когда, вернувшись после школы домой, обнаружил, что все следы пребывания матери в доме исчезли, и только тогда Шэнь Чуншань бросил ему:

http://bllate.org/book/33494/4116072