Готовый перевод Forbidden Pampering: The Villainous Cannon Fodder Transmigrates / Не балуйте этого злодея: Система быстрого перевоплощения: Глава 16

Так что вся эта болтовня насчет альфа не альфа — полнейшая ерунда.

Разве тот же Энди, этот распиаренный альфа S-класса, не был только что избит до полусмерти?

Какая от него польза, кроме умения источать невыносимо приторные феромоны?

В этот момент Энди заметил странное движение за дверью и поднял голову.

Проследив за его взглядом, Синь Жун тоже увидел Цзин Юэ.

Их взгляды на мгновение встретились в воздухе, но Цзин Юэ тут же отвёл глаза, словно обжёгся.

Синь Жун пренебрежительно скривился — к подобной холодности он давно привык — и снова перевел внимание на раны Энди:

— Тебе в последнее время нужно пить меньше алкоголя, иначе раны будут заживать медленно. Где-нибудь еще болит?

Энди расплылся в улыбке:

— Поясница болит, старая боди, старый недуг. Может, потрогаешь, проверишь, насколько всё серьезно?

Рука Синь Жуна привычно легла на бок Энди.

А за дверью костяшки пальцев Цзин Юэ намертво вцепились в дверной косяк с такой силой, что дерево едва не треснуло пополам.

Этот парень вообще соображает?

Ему говорят потрогать, он и трогает?

В детстве его что, не учили элементарной технике безопасности?

Как можно быть настолько легкомысленным?

Сам же Синь Жун, совершенно не подозревая о мысленных упрёках Цзин Юэ по поводу его воспитания, был целиком поглощен благородным делом спасения жизней:

— Ладно, я приготовлю тебе мазь, не забывай накладывать её каждый день.

С этими словами он ловко собрал аптечку и собрался уходить домой.

Стоило ему закрыть дверь и сделать всего пару шагов, как сзади раздался хриплый голос:

— Эй.

Коридор был погружен в полумрак, освещенный лишь тусклой подвесной лампой.

Фигура человека, стоявшего в тени, казалась длинной и почти сливалась с темнотой.

Синь Жун опешил:

— Ты почему еще не ушел?

Цзин Юэ ничего не ответил, лишь молча подошел к свету и преградил Синь Жюну путь, выставив перед ним руку.

Синь Жун недоумевающе посмотрел на него:

— Что такое?

— Не видишь? — жгучий взгляд Цзин Юэ впился в Синь Жуна, казалось, готовый прожечь в его лице дыру.

Рука Цзин Юэ почти упиралась ему в нос, но Синь Жун по-прежнему хлопал глазами от недоумения.

Не оставив себе выбора, Цзин Юэ сам указал на нужное место и с трудом процедил сквозь зубы два слова:

— …Здесь.

Синь Жун опустил взгляд и внимательно присмотрелся туда, куда тот указывал.

Наконец, на локте парня он обнаружил бледную царапину, которую едва можно было разглядеть.

Синь Жун:

— …

Хорошо хоть вовремя заметил.

Еще немного, и она бы уже зажила.

Глава 12. Омега-подлиза, безумно влюбленный в фальшивого молодого господина (12)

Окажись это в прошлом, Синь Жун непременно раздул бы из этой царапины трагедию, заставил бы его срочно дезинфицировать рану и с преувеличенной паникой потребовал бы немедленно всё забинтовать.

А как иначе? Ведь он изо всех сил старался сделать так, чтобы Цзин Жун возненавидел его всеми фибрами души.

Но нынешний Синь Жун уже исправился и твердо вознамерился стать совестливым и хорошим человеком.

Сейчас он задумчиво размышлял: что именно Цзин Юэ пытался этим сказать?

Энди избили до неузнаваемости, он выглядел жалко и беспомощно, а у него… всего лишь царапина?

Синь Жун внезапно прозрел: это наверняка был способ самоутвердиться и доказать собственное достоинство.

Сообразив это, Синь Жун тут же решил подыграть его гордости и рассыпался в похвалах:

— С такими пустяковыми ранами ты просто невероятен.

Сказав это, он подхватил аптечку и зашагал дальше.

Цзин Юэ так и замер на месте, отказываясь верить собственным ушам.

Окажись это в прошлом, Синь Жун непременно раздул бы из этой царапины трагедию, заставил бы его срочно дезинфицировать рану и с преувеличенной паникой потребовал бы немедленно всё забинтовать.

А как иначе? Ведь он изо всех сил старался выказать Цзин Юэ всю глубину своей любви.

— Эй, — Цзин Юэ резко окликнул Синь Жуна, сжав зубы. — Ты хочешь сказать, что эта рана не имеет значения?

Синь Жун остановился, развернулся и спокойно ответил:

— Разве ты сам не говорил? Получить ранения на арене — это совершенно нормально.

Цзин Юэ сверлил его взглядом, чувствуя, как в груди словно застрял ком ваты — тяжелый вздох застрял внутри, не находя выхода:

— …Даже выпивка, и та не имеет значения?

Синь Жун легко ответил:

— Ты же такой сильный, конечно, не имеет.

Лицо Цзин Юэ мгновенно помрачнело, в глазах блеснул опасный огонек. Он намеренно замедлил темп речи, выговаривая каждое слово:

— А если бы на твоем месте был Энди, всё было бы иначе, да?

В сердце Синь Жуна шевельнулось торжество: он оказался прав, Цзин Юэ просто захотел доказать, что он круче Энди.

Поэтому он с самым серьезным видом произнес:

— Ну разумеется, Энди — это совсем другое дело. Он хрупкий, легко раним, с ним нужно обращаться предельно бережно. К тому же у него старая травма поясницы, а работает он на износ. Я только что осмотрел его, придется по возвращении составить для него рецепт лечебного пластыря.

— …

Услышав это, Цзин Юэ почувствовал, как ярость волной ударила ему в голову, в горле запекло от жгучего гнева, и лишь спустя несколько секунд он процедил сквозь зубы:

— …Прекрасно, вот и иди нянчись со своим Энди!

С этими словами он резко развернулся и зашагал прочь. Проходя мимо Синь Жуна, он то ли нарочно, то ли случайно задел его плечом так тяжело, что тот едва не выронил медицинский чемоданчик.

— Эй, ты куда смотришь, когда идешь!

Синь Жун выровнял аптечку и нахмурившись проводил взглядом его удаляющуюся широкую спину.

Что вообще с этим парнем не так?

Только что ведь всё было нормально, чего он вдруг взбесился?

В этот момент в голове раздался радостный голос Системы:

— Ого, хозяин, только что нам на счет упало еще пятьсот золотых монет!

Синь Жун нахмурился: опять из-за резких перепадов настроения?

Но он же ничего особенного не сделал!

Да что вообще творится в голове у этого Цзин Юэ?!

Впрочем, над тем, чего не понять, он и ломать голову не стал.

В конце концов, пополнение счета — дело хорошее, а к всё более странным капризам Цзин Юэ Синь Жун уже научился относиться философски: с глаз долой, из сердца вон.

Шли дни, Синь Жун исправно трудился на арене, зарабатывая деньги. Вскоре каникулы подошли к концу, и наступил день начала занятий в подготовительной школе.

Подготовительная школа носила полное название Подготовительная школа Первой столичной военной академии, а срок обучения в ней составлял шесть лет. Будучи по сути тренировочным лагерем Первой военной академии, она предоставляла своим учащимся дополнительный шанс на поступление по результатам внутреннего экзамена, существенно повышая их шансы стать курсантами.

Впрочем, подобная привилегия распространялась исключительно на основных учеников.

Помимо них, значительную часть учащихся составляли такие переведенные студенты, как Синь Жун.

Большинство этих ребят приезжали с отдаленных планет, где уровень образования сильно уступал Столичной планете. Ради светлого будущего многие из них без колебаний проделывали долгий путь на Столичную планету в последний год обучения, чтобы влиться в ряды подготовительного отделения и вместе с остальными выпускниками готовиться к общенациональным отборочным экзаменам.

Перед началом новой школьной жизни Система успокоила Синь Жуна, напомнив, что его роль в качестве переведенного студента преследует лишь одну цель — сблизиться с Ши Синъяо и найти побольше поводов для давления на главного героя. Посещаемость лекций и учебные успехи не имели ни малейшего значения.

Единственное, что действительно имело вес — это выполнение заданий.

Однако к полному удивлению всех участников, у Синь Жуна неожиданно проснулся живейший интерес к учебе.

Непонятно почему, но учебные материалы по теории киберимплантов, боевым искусствам и пилотированию мехов — дисциплины, казалось бы, принадлежавшие совершенно другому миру — находили в нем глубокий отклик и казались до странного знакомыми, словно были впечатаны в самую его костную память.

После занятий Синь Жун с головой ушел в чтение учебника, как вдруг в его голове раздался отчаянный призыв:

— Хозяин? Хозяин?!

Система впервые сталкивалась с подопечным, который настолько увлекался учебой, что напрочь забывал о служебных обязанностях, и гамма чувств в ее голосе не поддавалась описанию.

— А, — Синь Жун с неохотой вынырнул из океана знаний. — Что случилось?

— Подними голову, Ши Синъяо идет!

Следуя указаниям Системы, Синь Жун бегло окинул взглядом классную комнату и заметил у окна знакомую фигуру.

Ши Синъяо стоял там с мрачным видом; заметив, что Синь Жун смотрит на него, он горделиво вздернул подбородок и демонстративно отвернулся, выйдя на открытый балкон коридора.

И правда, в первый же учебный день Ши Синъяо подготовил для него новое поручение.

Если вкратце, то приближался экзамен для досрочного поступления, и Цю Хань собирался в нем участвовать.

Ши Синъяо только что стало известно, что Цю Хань снова проявил инициативу и обратился к Цзин Юэ с просьбой о дополнительных занятиях.

Знакомство Цю Ханя с Цзин Юэ завязалось еще в подготовительной школе: тогда Цзин Юэ учился на курс старше и был всеобщим кумиром, славясь выдающимися оценками и безупречными манерами. Даже не пройдя до конца стадию разделения полов, он уже сводил с ума бесчисленных омег.

Но судьба распорядилась иначе: из-за травмы железы военная академия закрыла перед Цзин Юэ свои двери, и ради куска хлеба он был вынужден подрабатывать частным репетиторством. Одним из его учеников как раз и стал Цю Хань.

Когда Цю Хань набрался смелости и признался ему в чувствах, Цзин Юэ во избежание сплетен тут же отказался от этой работы.

Однако влюбленный юноша не сдавался, продолжая питать к нему нежные чувства, и теперь решил воспользоваться предстоящими экзаменами как поводом для новой встречи.

Сначала Цзин Юэ собирался отказаться, но уговоры Цю Ханя возымели действие — тот уверял, что ему нужна лишь профессиональная помощь с учебой, ведь в прошлом году Цзин Юэ занял первое место на отборочных.

Столь искренние и трогательные аргументы растопили ледяное сердце Цзин Юэ, и он согласился.

Вот только время, выбранное для этого учебного свидания, таило в себе самый настоящий подтекст.

— Да этот калека просто ломает комедию! — гневно чеканя слова, возмущался Ши Синъяо, едва сдерживая кулаки. — Весь мир знает, что в этот день День святого Валентина, и только он один в танке? Строит из себя недотрогу!

— …

Вообще-то Синь Жону очень хотелось заметить, что, судя по его знаниям о характере Цзин Юэ, тот совершенно ничего не строил из себя.

С упрямством и прямолинейностью Цзин Юэ было трудно представить себе сценарий, в котором он помнит даты подобных праздников.

Но Синь Жун предпочел промолчать и, подстраиваясь под слова Ши Синъяо, осторожно поинтересовался:

— Молодой господин Ши имеет в виду… что не хочет позволить Цю Ханю идти на это свидание?

Будучи сыном имперского Маршала, Ши Синъяо привык держаться свысока и никогда не пачкал руки о грязную работу, зато мастерски умел намекать другим, поручая им чужие тайные замыслы. Окружающим приходилось постоянно угадывать его малейшие желания, чтобы своевременно расчищать ему дорогу.

Услышав это, Ши Синъяо медленно повернулся, бросив на Синь Жуна тяжелый, многозначительный взгляд:

— У тебя есть идеи?

Синь Жун лишь легко улыбнулся, оставив вопрос без прямого ответа.

В этот самый момент в голове мелодично звякнул системный сигнал:

— [Новое задание получено: сорвите свидание главного героя и его младшекурсника Цю Ханя!]

Когда Ши Синъяо удалился, лицо Синь Жуна мгновенно посерьезнело. Он открыл интерфейс заданий и принялся детально изучать все детали предстоящей миссии.

http://bllate.org/book/33482/4114713