Готовый перевод Peach Blossom Pregnancy, Farmhouse Joy / Персиковый сад и тихая жизнь: наш маленький рай: Глава 3

Маленькое тело прижималось к папе, Сиси спал очень спокойно. Чэнь Вэйжань осторожно повернулся на бок, боясь разбудить сына. Глядя на спящего ребенка, он вдруг поймал себя на мысли: черты лица Сиси в самом деле чем-то напоминали того человека.

Воспоминания бурным потоком хлынули в сознание, но Чэнь Вэйжань тоже устал, и отец с сыном, повернувшись друг к другу лицом, погрузились в сновидения.

Город, в котором жил Чэнь Вэйжань, был прибрежным городом второго уровня — Цинчэн. В последние годы благодаря развитию туризма его экономика быстро росла. Не считая того времени, что Чэнь Вэйжань провел в университете в другом месте, он никогда не покидал Цинчэн.

Он родился в небольшом уезде, подчиненном Цинчэну, — уезде Таоюань. Административно уезд Таоюань относился к Цинчэну, но географически находился на некотором расстоянии от центра города, и именно поэтому уезд Таоюань не поспевал за стремительной урбанизацией Цинчэна. Как оказалось, это отставание стало благословением: по крайней мере, теперь уезд Таоюань привлекал своей мирной и комфортной обстановкой тех горожан, которые устали от вечной суеты и спешки. Ради стабильной работы Чэнь Вэйжань уже пять лет жил в центре Цинчэна, но в то же время он часто вспоминал каждую травинку и каждое дерево в своем родном городке.

Иногда у него даже возникало желание оставить городскую суматоху, забрать Сиси и вернуться на малую родину, но он всё равно не мог бросить нынешнюю работу.

Чэнь Вэйжань трудился в крупном государственном строительном предприятии с давней историей, филиалы которого располагались по всей стране, а цинчэнский филиал, где он работал, занимал лидирующие позиции среди всех дочерних компаний корпорации. Сразу после окончания университета Чэнь Вэйжань устроился в финансовый отдел, где отвечал за бухгалтерский учет инженерных проектов. За пять лет работы в офисе он наконец дослужился до должности начальника финансового отдела. Несколько крупных проектов, находившихся под его началом, представляли собой масштабные стройки площадью в сотки тысяч квадратных метров с многомиллиардными контрактами. В конце каждого месяца и года Чэнь Вэйжаню поневоле приходилось засиживаться на работе сверхурочно; впрочем, дело было не только в нем — работы во всем финансовом отделе хватало, и вся она была хлопотной и мелкой.

К счастью, доход был немаленьким — по меркам Цинчэна выше среднего. Все эти годы, помимо комфортной жизни с сыном, он еще мог оказывать финансовую поддержку матери, младшему брату и младшей сестре.

Хотя семью Чэнь в уезде Таоюань нельзя было назвать особо знатной, родом они были тоже не из последних. Не говоря уже о боковых ветвях и дальних родственниках, одно только поколение отцов насчитывало немало людей. Отец Чэнь Вэйжаня был третьим по старшинству: у него были старший брат и старшая сестра, а ниже — два младших брата и младшая сестра, всего шестеро детей. А если прибавить к этому боковые ветви, то генеалогическое древо семьи Чэнь оказывалось еще развесистее.

У родителей Чэнь Вэйжаня было трое детей. Он являлся старшим сыном, за ним шли младший брат и младшая сестра — двойняшки, которые только что в этом году успешно сдали экзамены в университет.

Семья Чэнь не отличалась богатством, и все домашние дела, как крупные, так и мелкие, держались исключительно на матери. Мать, Чжоу Мэйинь, происходила из семьи потомственных кулинаров. Сколько себя помнил Чэнь Вэйжань, она всегда держала собственный небольшой ресторанчик традиционной кухни. За столько лет масштаб заведения особо не вырос, но слава у него была громкая — постоянных клиентов становилось всё больше, и многие приезжали сюда издалека по чьей-то рекомендации. Своим искусным кулинарным мастерством Чэнь Вэйжань отчасти тоже обязан навыкам, приобретенным на подхвате у матери.

Что же касается отца Чэнь Вэйжаня, то он допился до смерти как раз в тот год, когда сын окончил университет. В уезде Таоюань это уже давно ни для кого не было секретом, так что во время похорон отца зеваки из числа стариков неизменно переговаривались: нельзя человеку всю жизнь заниматься самоуправством, иначе рано или поздно он себя угробит.

Отец Чэня страдал пристрастием к алкоголю и отличался скверным характером. В молодости он пытался вести мелкую торговлю, но стоило ему выпить, как язык переставал повиноватьсяся — он обидел немало людей и спустил кучу денег. К зрелым годам, когда буйствовать уже сил не осталось, старшие родственники пристроили его на работу рабочим в цех какого-то поселкового предприятия в уезде Таоюань, но продержался он там недолго: из-за пьянства сорвал работу и был уволен. С тех пор он пустился во все тяжкие. Несостоявшиеся надежды и жизненное давление заставляли этого вспыльчивого человека винить во всем небеса и окружающих, всё глубже погружаясь в пучину алкоголизма.

Все эти годы мать в одиночку тянула семью, да вдобавок по возвращении домой должна была терпеть пьяные выходки мужа. Если бы не трое детей, Чжоу Мэйинь, пожалуй, давно бы с ним развелась. Родственники со стороны Чжоу приходили устраивать скандалы — в конце концов, никто не мог смотреть без боли на тяготы матери, но каждый раз мать сама уговаривала их и отправляла обратно.

Будучи сыном пьяницы, Чэнь Вэйжань с тех самых пор дал себе зарок: в будущем он непременно должен выбиться в люди, чтобы жители уезда Таоюань никогда не смели смотреть на него свысока.

Но кто бы мог подумать, что именно в тот момент, когда Чэнь Вэйжань уже собирался окончить университет и зажить желаемой жизнью, его непутевый отец преподнес ему столь щедрый подарок.

Летом шесть лет назад Чэнь Вэйжань был поглощен хлопотами: он дописывал диплом, рассылал резюме и готовился к началу новой жизни.

В коридоре старого общежития голос Чжоу Мэйинь на другом конце провода дрожал: Вэйжань, у твоего отца обнаружили рак печени...

Чэнь Вэйжань сжимал трубку, рука его мелко дрожала. Вся накопившаяся за столько лет обида хлынула в сердце, и он изо всех сил попытался подавить подступающий гнев: Он сам этого добился.

Чжоу Мэйинь долго молчала на том конце провода, видимо, обдумывая услышанное, и лишь спустя долгое время медленно произнесла: Продадим всё, разобьемся в лепёшку, но вылечим его. Если позволить ему уйти вот так, люди станут смеяться.

Чэнь Вэйжань повесил трубку, сжал кулаки и изо всех сил ударил по стене. Раздался глухой звук, и звуковые датчики освещения во всем коридоре мгновенно вспыхнули, превратив ночь в белый день.

На стене остался кровавый след.

Ровно через неделю после этого звонка Чэнь Вэйжань оформил документы об отчислении. Все недоумевали, почему лучший студент бухгалтерского факультета, круглый отличник Чэнь Вэйжань не подписал контракт ни с одной организацией. Столь легендарная личность, которую девушки ненавидели за то, что он не обращал на них внимания, а парни — за то, что превосходил их во всем, просто растворилась в стенах кампуса.

Когда Чжоу Мэйинь получила от сына звонок, на душе у нее стало намного легче: в конце концов, сын всегда был ее гордостью, той единственной надеждой ради которой стоило терпеть все лишения этой жизни.

Я уже перевел деньги на твою карту. Тебе не придется продавать последнее, просто начинай его лечение. Чэнь Вэйжань глубоко вздохнул, словно завершил какое-то великое дело своей жизни.

Вэйжань, откуда у тебя деньги? Эта болезнь — настоящая финансовая бездна. Чжоу Мэйинь терзалась сомнениями.

Двести тысяч, у меня есть только эта сумма. И эти деньги я даю не ради него, а ради моих брата и сестры — я не хочу, чтобы они вместе с тобой пошли по миру.

Чжоу Мэйинь изо всех сил сдерживалась на другом конце провода, но слезы лились непрекращающимся потоком.

Вэйжань, как ты их раздобыл? Чжоу Мэйинь не хотела, чтобы из-за этого пострадал сын.

Об этом не спрашивай, это плата, полученная вперед. Чэнь Вэйжань уже собирался повесить трубку, но, прежде чем слуховой динамик окончательно отдалился от уха, бросил в микрофон: Мама, береги себя, в этой семье еще я остался.

Чэнь Вэйжань повесил трубку, чувствуя себя так, словно с плеч упал тяжелый груз. Быть может, в прошлых жизнях он был перед ним в долгу, раз уж в этой тот явился требовать плату.

Чэнь Вэйжань бросил взгляд на лежавшее на столе соглашение: сторона А — Чэнь Вэйжань, сторона Б — Чжэн Сяоу. Брачный договор сроком на один год.

Полученные двести тысяч даже не успели закончиться, как отец скончался: годы невоздержанного пьянства привели к тяжелейшему повреждению функций печени. Спустя год Чэнь Вэйжань, следуя условиям соглашения, тихо покинул семью Чжэн. Никто не знал, куда он ушел, точно так же, как когда-то он исчез из стен родного университета.

Но те, кто хорошо знал Чэнь Вэйжаня, легко могли догадаться, где он находится — например, Лу Ли.

Лу Ли был другом детства Чэнь Вэйжаня. Вообще-то они учились в разных школах: в четвертом классе младшей школы в учебном заведении, где учился Чэнь Вэйжань, провели акцию по поиску друзей по переписке. По счастливой случайности Чэнь Вэйжань познакомился с Лу Ли из далекого, неведомого города, и с тех пор их бумажные письма не прекращались ни на день. Эта странная, доверительная связь между совершенно незнакомыми людьми сделала двух никогда не видевших друг друга детей неразлучными друзьями — настолько близкими, что даже о том, как Чэнь Вэйжань заключил брачный контракт ради денег, Лу Ли знал во всех подробностях.

Поэтому, когда они случайно встретились в Цинчэне, это казалось неожиданным и невероятным, но в то же время сокровенно предопределенным.

После ухода из семьи Чжэн жизнь Чэнь Вэйжаня постепенно вошла в привычное русло. И когда он уже решил, что эта история осталась лишь воспоминанием, то с удивлением обнаружил, что беременен.

У него действительно была связь с Чжэн Сяоу. Загулять по пьяной лавочке — что может быть естественнее? И хотя поначалу Чэнь Вэйжань испытал резкую боль, затем последовало неведомое прежде наслаждение, и этот опыт навсегда врезался в память вчерашнего девственника.

Но даже несмотря на это, каким образом двое мужчин могли зачать ребенка?

К тому времени Лу Ли уже получил полную медицинскую лицензию и стал врачом, которому разрешалось самостоятельно ассистировать на операциях. Желая защитить Чэнь Вэйжаня, он лично сделал ему ультразвуковое исследование и к своему изумлению обнаружил, что в животе у Чэнь Вэйжаня действительно развивается полноценный здоровый мальчик.

Чэнь Вэйжань выложил всё как на духу. Лу Ли был геем, о чем Чэнь Вэйжань знал давно, и в вопросах однополой любви Лу Ли разбирался неплохо, но подобный случай с Чэнь Вэйжанем всё равно казался ему чем-то запредельным.

Однако раз что-то существует, значит, на то есть причины. Чэнь Вэйжань считал, что это живая жизнь, и она ни в коем случае не должна считаться ниже обычной только потому, что появилась на свет в мужском чреве.

Выживание было его первейшим правом, и уж точно не Чэнь Вэйжаню решати вопросы жизни и смерти.

Спустя девять месяцев при содействии Лу Ли Чэнь Вэйжаню сделали операцию кесарева сечения. Малыш родился крепким, все показатели были в норме: вес два с половиной килограмма, рост тридцать пять сантиметров.

Взглянув на него впервые, Чэнь Вэйжань с языка сорвалось имя — Сиси.

Позже многие спрашивали его, что означает это имя, и Чэнь Вэйжань неизменно загадочно улыбался. Посторонним казалось, что он напускает на себя таинственность, но сам он понятия не имел, почему при первой же встрече с этим крошечным созданием в его голове возникло именно это имя.

И вот в мгновение ока пролетело пять лет, Сиси уже пошел в детский сад. Время от времени он всё еще умудрялся доводить Чэнь Вэйжаня до белого каления, но в большинстве случаев заставлял верить, что этот мир чертовски прекрасен.

Например, когда каждое утро кто-то нашептывает тебе на ухо: Папа, папа, вставай скорее.

Папа, папа, вставай скорее.

Прошлой ночью Чэнь Вэйжаню снился долгий сон, в котором, словно на кинопленке, пронеслись все события его жизни — от раннего детства до сегодняшнего дня. Не открывая глаз, он лениво спросил лежащего рядом: Сиси, сколько времени?

Судя по всему, самочувствие у Сиси было отменным, иначе с чего бы ему с самого раннего утра, совершенно голышом, скакать по кровати.

Докладываю папе, сейчас...

Чэнь Вэйжань знал, что малыш спал мало и сейчас явно было не поздно, но, прождав добрую половину минуты, так и не услышал ответа. Чэнь Вэйжань приоткрыл глаза и увидел, что сынишка сидит на кровати, обеими руками прижав к себе будильник и вглядываясь в циферблат.

Папа, сейчас два часа тридцать пять минут.

Чэнь Вэйжань тут же рассмеялся, и весь сон как рукой сняло. Он приподнялся на постели и легонько потрепал сына по макушке: Ну-ка, иди сюда, давай-ка папа научит тебя определять время? Вот эта короткая стрелка — часовая, сейчас она указывает на семерку, значит, семь часов, а длинная — минутная, сейчас у нас семь часов десять минут. Понял, сынок?

Сиси учился определять время по часам в детском саду: порой он угадывал верно, а порой это заканчивалось забавными курьезами. В возрасте Сиси когнитивные навыки требовали постоянного повторения и закрепления, поэтому Чэнь Вэйжань уделял этому особое внимание.

Сиси кивнул: Папа, я понял, сейчас семь часов двенадцать минут.

Отец с сыном поднялись вместе. Чэнь Вэйжань в два счета натянул одежду, в то время как товарищ Сиси, облачившись в крошечные трусики, с недовольным пыхтением застрял на проблеме штанин.

Чэнь Вэйжань опустился на колени перед кроватью, терпеливо помог сыну натянуть штанишки, а затем достал из шкафа клетчатую рубашку: Сиси, давай в следующий раз устроим с папой состязание: кто быстрее оденется? Посмотрим, сможешь ли ты когда-нибудь победить папу, идет?

Идет! — бойко отозвался Сиси, и на его красивом личике запечатлелась полнейшая уверенность в собственных силах.

Пять минут спустя Чэнь Вэйжань и Сиси уже стояли в ванной комнате. Отец и сын чистили зубы перед зеркалом; Сиси держал щетку неуверенно, но поминутно поднимал голову, следя за движениями отца, и в какой-то момент случайно задел десну так сильно, что от боли шумно втянул воздух. Однако, заметив, как легко и непринужденно управляется со щеткой Чэнь Вэйжань, он тут же принялся копировать папину позу. Перед огромным зеркалом двое — большой и маленький — выглядели почти одинаково.

Для Чэнь Вэйжаня, который отлично умел готовить, завтрак для Сиси был делом особой важности: разнообразие блюд и научный подход к питанию являлись обязательным условием. Сегодня он приготовил для сына чайные яйца, рисовую кашу с нежирной свининой и луковые лепешки небольшого размера. Чэнь Вэйжань всегда управлялся на кухне споро, и в восемь часов утра завтрак ровно по расписанию красовался на столе.

Сиси уселся за стол, принюхался к ароматному запаху мясной каши и с громким сглатыванием сглотнул слюну.

Чэнь Вэйжань очистил для Сиси чайное яйцо и разрезал его пополам ножом для фруктов: в меру соленое, с неповторимым вкусом. В уезде Таоюань фирменные чайные яйца по секретному рецепту его матери пользовались славой непревзойденного деликатеса.

Сиси, сегодня в детском саду веди себя хорошо. Папа зайдет за тобой после работы.

Знаю, папа. Ты на работе тоже веди себя примерно, а я сегодня вечером хочу рыбу! — Сиси, отпивая кашу маленькими глотками, нарочито копировал интонации Чэнь Вэйжаня.

Чэнь Вэйжань не удержался от улыбки: Сиси, сегодня ты опять не смеешь устраивать с Дуань Сяоцзе состязание по поеданию мороженого, иначе лишишься права есть мороженое на ближайшие десять лет!

А? — Сиси от неожиданности зазевался, и чайное яйцо из его руки шлепнулось прямо в кашу со свининой.

Остаться без мороженого на десять лет — это же куда хуже, чем если бы Дуань Сяоцзе не смог жениться на учительнице Чэн Чэн! Ни за что.

Сиси поспешно проглотил еду: Папа-папа, я ни за что не буду соревноваться с Дуань Сяоцзе, он всё равно мне не соперник!

Чэнь Вэйжань промокнул рот салфеткой и с улыбкой похвалил: Правильно, Сиси у нас самый крутой!

Позавтракав, отец и сын вышли из дома. Когда они, оживленно переговариваясь и смеясь, спустились вниз, автобус детского сада уже давно поджидал их у подъезда.

Двери распахнулись, из салона выпрыгнула Чэн Чэн. Сиси в три прыжка подбежал к ней, ухватил за руку и звонко выпалил: У-чи-тель-ни-ца, до-брое у-тро!

Чэн Чэн мягко улыбнулась, кивнула в знак приветствия Чэнь Вэйжаню и тут же повернулась к мальчику: Доброе утро, Сиси!

Чэнь Вэйжань ответил вежливой улыбкой и проводил взглядом сына, занимающего свое место в автобусе.

По правде говоря, если вдуматься, все эти годы пролетали именно так — день за днем. Когда живешь этим, время кажется тягучим и бесконечным, но стоит оглянуться назад спустя долгое время, как невольно вырываешься: ого, оказывается, годы пронеслись так быстро.

Чэнь Вэйжань прекрасно понимал: пусть временами приходилось тяжело, но девяносто девять процентов его жизни составляло счастье — настолько абсолютное, что даже оставшийся один процент настоящих невзгод казался сладким благодаря присутствию сына. Лу Ли считал, что ему приходится несладко, потому что искренне жалел его, но Лу Ли не мог постичь главного: когда ты идешь по жизни рука об руку с маленьким растущим человечком, осознавая себя отцом, это наполняет душу такой радостью, которая ценнее любых даров этого мира в десятки тысяч раз.

Добравшись до офиса, Чэнь Вэйжань столкнулся внизу с Тан Юйвэй. Тан Юйвэй тоже был старожилом финансового отдела: он пришел в компанию на год раньше Чэнь Вэйжаня и был старше его на один год, однако ответственные должности в строительной сфере традиционно оставались полем битвы для мужчин. И дело тут было вовсе не в половой дискриминации, а в том, что уровень нагрузок в этой отрасли намного превышал показатели других сфер. Поэтому, хотя Тан Юйвэй устроился в компанию раньше, его должностной ранг всё же уступал позиции Чэнь Вэйжаня.

Начальник Чэнь, как самочувствие Сиси? Тан Юйвэй на самом деле всегда симпатизировал младшему товарищу, который одновременно являлся его непосредственным руководителем, и несмотря на знание о ребенке, в его мыслях нет-нет да и проскальзывали определенные надежды.

Ничего серьезного, просто объелся чего-то, ребенок же, — слегка улыбнулся Чэнь Вэйжань.

Кстати, вчера ты ушел рано и, наверное, еще не в курсе. Финансовый директор обмолвился, что наш проект отеля «Эпоха», похоже, выиграл тендер. Это же грандиозный подряд, крупный проект корпорации Чжэн! Настоящая золотая жила для нашей компании, — Тан Юйвэй говорил без умолку, а в его глазах читалось жгучее желание возглавить этот проект. За прошедшие годы все самые известные проекты компании вел в качестве бухгалтера именно Чэнь Вэйжань. Хотя бухгалтер напрямую не участвует в возведении объектов, в строительном бизнесе каждый стремится вести крупные и прибыльные дела, чтобы оставить свой след.

Чэнь Вэйжань как раз размышлял о незаконченной вчерашней работе, но, услышав упоминание Корпорации Чжэн, переспросил: Корпорация Чжэн? Какая именно?

Он помнил, что пять лет назад семейный бизнес Чжэн Сяоу тоже занимался инвестициями в недвижимость. К тому времени, как сам Чэнь Вэйжань окунулся в строительную отрасль, он уже знал поименно ведущие инвестиционные компании страны. И хотя в последние годы действительно появилась некая Корпорация Чжэн, развивавшаяся стремительными темпами и метившая в монополисты азиатского рынка недвижимости, была ли это та самая семья Чжэн — оставалось загадкой. Точнее говоря, самого Чэнь Вэйжаня это мало волновало.

Начальник Чэнь, ты чего, забыл про Корпорацию Чжэн? Какая еще может быть — та самая, что в прошлом году заняла второе место в стране среди инвесторов в недвижимость. Наш головной офис уже выполнял для них масштабные проекты в других регионах, и прибыль была огромной. Говорят, они как раз сменили управляющего и собираются развернуть масштабное строительство здесь, в Цинчэне.

Чэнь Вэйжань не стал продолжать разговор. Двери лифта открылись, и оба вошли в офис.

Финансовый директор Чжань Пэн уже поручил секретарю положить материалы по проекту отеля «Эпоха» прямо на стол Чэнь Вэйжаню, и подтекст этого шага был более чем очевиден: столь масштабное дело директор Чжань мог доверить с легким сердцем только Чэнь Вэйжаню.

Чэнь Вэйжань раскрыл папки, бегло просмотрел несколько строк и сразу же наткнулся на имя Чжэн Сяоу.

Удерживая в руках увесистую презентацию проекта, он с улыбкой покачал головой, подумав про себя, что этот мир всё-таки до смешного тесен.

http://bllate.org/book/33447/4110087