Готовый перевод The Cold Healer and the Mad Swordsman's Redemption / Лекарь с ледяным сердцем и безумный клинок: история одного спасения: Глава 7

После недолгой передышки они снова вдвой отправлись в путь.

Кэ Чжиюй выбрал глухую тропку, петлявшую между дикими зарослями и трактом: она позволяла не попадаться на глаза на открытой местности и в то же время отнимала куда меньше сил, чем полноценный горный переход.

Следующие два дня они питались подножным кормом и ночевали под открытым небом.

Сяо Ци действительно неплохо ориентировался в направлении и мог примерно рассчитать расстояние, а порой даже назвать названия селений и отличительные черты местностей, через которые им предстояло пройти.

Но вот что касалось поиска безопасных ночлегов, умения незаметно обойти чужие дозоры, а также добычи чистой еды и воды в дикой природе — здесь они полностью полагались на почти инстинктивный опыт выживания Кэ Чжиюя.

Сяо Ци молча наблюдал и учился.

Он даже достал свой острый походный нож и попытался помочь с разделкой фазанов и диких кроликов, которых добывал Кэ Чжиюй.

Движения выходили неуклюжими, но схватывал он на лету.

На третий день к закату они подошли к холмистой местности на подступах к городу Цзиньчжоу.

На равнине впереди в сумерках вырисовывались величественные очертания города Цзиньчжоу, и там уже начали зажигаться первые огоньки.

Дни напролет изнурительной спешки, незажившие раны, да вдобавок погружение в ледяную речную воду и холодный горный ветер — всё это подорвало силы Сяо Ци, который до этого держался из последних сил, и его организм наконец дал сбой.

Когда под вечер они остановились на привал в укромном, защищенном от ветра горном ущелье, Сяо Ци вдруг бросило в жар, тело охватила зябкая дрожь, в голове зашумело, а перед глазами всё поплыло.

Он прислонился спиной к дереву и попытался взять в руку флягу с водой, но пальцы заметно дрожали.

— Что с тобой?

Кэ Чжиюй, опустив голову и проверяя свой почти пустой мешочек с лекарствами, почувствовал неладное и поднял взгляд.

Сяо Ци хотел покачать головой и сказать, что всё в порядке, но с языка сорвался лишь сдавленный стон.

Мир перед глазами то и дело заволакивало темнотой, а самого то морозило, то бросало в жар.

Кэ Чжиюй немедленно поднялся, подошел и протянул руку к его лбу.

Кончики его пальцев были прохладными, но для Сяо Ци эта прохлада показалась невероятно блаженной, и он машинально качнул головой, прижимаясь к ним.

— Жар.

Голос Кэ Чжиюя стал суше и жестче.

Он быстро распахнул ворот одежды Сяо Ци, осматривая рану на ребре.

Рана не воспалилась и не покраснела, затягивалась она сносно.

— Лихорадка не от раны. Простудился, плюс истощение и потеря крови.

Он нахмурился: простуда и жар в диких условиях — дело серьезное, если болезнь перекинется в острую форму, хлопот не оберешься.

— Я в порядке… отдохну немного, и пройдет.

Голос Сяо Ци звучал невнятно, он изо всех сил старался сохранить рассудок.

Он знал, что сейчас нельзя раскисать — город уже совсем близко.

Кэ Чжиюй не стал его слушать, развернулся, принялся копаться в скудных остатках целебных трав и пошел искать воду неподалеку.

Сяо Ци в полубреду следил за его худой фигурой, суетившейся в сгущающихся сумерках, и в сердце у него словно что-то надломилось.

Все эти дни этот человек молча нес на себе едва ли не весь груз борьбы за выживание, хотя сам был ранен куда тяжелее, но не позволил себе показать и капли слабости.

Кэ Чжиюй быстро вернулся, неся чистую воду на широком древесном листе и несколько источающих запах земли стеблей.

Он опустился на колени, растолок целебную травы, выжал сок прямо в воду и поднес к губам Сяо Ци.

— Пей, собьет жар.

Сяо Ци послушно сделал несколько глотков из его рук: на вкус зелье оказалось горьким и жгучим.

Осушив импровизированную чашу, Кэ Чжиюй достал последний относительно чистый лоскут ткани, смочил его холодной водой и приложил ему ко лбу.

Освежающий холод немного прояснил затуманенный лихорадкой разум Сяо Ци.

Убедившись, что тот пришел в себя, Кэ Чжиюй поднялся, чтобы собрать остатки нехитрого скарба, и заново привязал узкий нож на пояс.

— Ты… куда?

Сяо Ци услышал собственный голос — неестественно хриплый и полный… едва уловимой тревоги.

Кэ Чжиюй не прервал своих движений:

— Тебе нужен более надежный кров, чтобы переждать жар. Я пойду разведаю дорогу впереди, посмотрю, удастся ли найти безопасное жилье у крестьян или заброшенную хижину, а главное — раздобыть нужные лекарства и теплую одежду. Жди меня здесь, не дольше часа.

Он собрался уйти.

От этой мысли у Сяо Ци внутри всё резко оборвалось.

Все эти дни, какими бы опасными ни были обстоятельства, они держались вместе.

А сейчас, здесь, посреди пустынной глуши, он горел в лихорадке и не мог пошевелиться, в то время как Кэ Чжиюй собирался уйти один.

— Не уходи.

Слова сорвались с губ сами, быстрее, чем он успел обдумать их.

Кэ Чжиюй обернулся и с некоторым удивлением посмотрел на него.

Лицо Сяо Ци пылало нездоровым румянцем, но взгляд был на удивление упрямым — он не сводил глаз с Кэ Чжиюя.

— Снаружи еще могут быть дозоры Банды Черного Зла… Да и темнеет уже, а твоя рана не зажила.

Оправдание звучало натянуто, и он сам это понимал.

Учитывая сноровку и осторожность Кэ Чжиюя, действовать в одиночку было бы куда безопаснее и проворнее.

Кэ Чжиюй молча смотрел на него; в сгущающейся тьме его холодные глаза казались способными видеть насквозь чужие мысли.

Сяо Ци почувствовал себя неловко под этим взглядом, но охваченный жаром мозг заставил отбросить привычную сдержанность и рассудительность.

Заметив, что Кэ Чжиюй, судя по всему, всё равно намерен идти, он невесть откуда взял силы, резко подался вперед и мертвой хваткой вцепился в запястье собирающегося повернуться спутника.

Его пальцы пылали жаром, но хватка оказалась удивительно крепкой, исполненной детского, не терпящего возражений упрямства.

— Не смей уходить.

Сяо Ци смотрел прямо на него, а голос его слегка дрожал от жара и внутреннего напряжения:

— Я… мне страшно.

Последние три слова прозвучали тихо, словно вздох, но тяжело рухнули в короткую тишину, повисшую между ними.

Это был уже не тот Сяо Ци, что крепко сжимал в руке кинжал, готовый к бою; перед ним стоял тринадцатилетний подросток, в одночасье лишившийся всего и вынужденный бежать от погони на край света.

Вся его показная броня под натиском болезни и жара дала трещину, обнажив детскую беспомощность и нужду в защите.

Запястье Кэ Чжиюя обожгло болью.

Он опустил взгляд на крепко вцепившуюся в него руку — узловатую, но горячую, как угли, — а затем снова посмотрел в глаза Сяо Ци: те слегка расфокусированно, но упрямо таращились на него.

Долгое время Кэ Чжиюй молчал, а затем тяжело вздохнул.

Этот вздох был столь легким, будто показался лишь игрой ночного ветра.

Он не стал вырывать руку. Вместо этого, не меняя позы, он снова опустился рядом с ним на землю, прислонившись к тому же стволу дерева.

— Один час.

Голос Кэ Чжиюя оставался ровным, но в нем больше не звучало намерение уйти.

— Через час, если жар не спадет, станем думать дальше.

Он не стал отнимать запястье, позволяя Сяо Ци держать его так, словно то было единственной опорой для тонущего в воде человека.

Другой рукой он снова взял флягу и поднес к губам юноши.

— Пей еще воды.

Сяо Ци ничего не ответил, послушно приник губами к фляге, но хватку на чужой руке не ослабил ни на йоту, а пожалуй, даже сжал ее еще крепче.

Убедившись, что этот человек действительно никуда не уйдет, его напряженное тело наконец расслабилось, и тяжелые веки сами собой стали опускаться.

В наступающем забытьи прохладная повязка на лбу, а также ровный пульс и тепло чужой руки стали единственными успокаивающими ориентирами перед тем, как сознание окончательно погрузилось во тьму.

Сумерки окончательно укутали горную глушь.

Кэ Чжиюй сидел неподвижно, позволяя мальчишке сжимать его запястье и доверчиво прижиматься плечом в тревожном сне.

Он бросил быстрый взгляд на тусклые огоньки в стороне Цзиньчжоу, а затем перевел взгляд на раскрасневшееся, покрытое испариной лицо Сяо Ци.

Глава 9: Давно минувший кошмар

Сильный жар у Сяо Ци благодаря травам и заботе Кэ Чжиюя к исходу ночи спал, сменившись легкой лихорадкой.

Едва забрезжил рассвет, как он очнулся: тело всё еще ломило, голова оставалась тяжелой, но мысли текли куда яснее.

Он обнаружил, что всё еще прислонен к дереву, а сверху накинута полусухая верхняя одежда Кэ Чжиюя.

Сам же Кэ Чжиюй сидел чуть в стороне, спиной к нему, лицом к городу Цзиньчжоу, положив узкий нож поперек коленей.

Услышав шевеление, тот повернул голову: утренние лучи очертили его худощавые черты и легкую тень усталости под глазами.

— Очнулся?

Голос Кэ Чжиюя звучал хрипловато.

— Сможешь идти? Пока утро и людей мало, проберемся в город.

Сяо Ци кивнул, оперся о землю, пытаясь встать, но ноги подкосились.

Кэ Чжиюй уже поднялся и помог ему подняться, поддерживая уверенно и надежно.

— Тише.

Его рука была приятно прохладной, но Сяо Ци, словно обжегшись, тут же выпрямился и отдернул руку, лишаясь опоры.

Воспоминания о том, как прошлой ночью в бреду он вцепился в чужое запястье, всплыли обрывками, отчего кончики его ушей порозовели, хотя лицо осталось совершенно невозмутимым.

— Всё в порядке.

Они собрали нехитрый скарб.

Кэ Чжиюй разломил надвое последний сухой кусок лепешки, они перекусили и запили водой из ручья.

Сяо Ци заметил, что большую часть своей доли Кэ Чжиюй отдал ему.

— Я не голоден, — коротко бросил Кэ Чжиюй, затягивая горлышко фляги.

Сяо Ци ничего не ответил и молча принялся жевать жесткий сухарь.

Он знал: дело вовсе не в отсутствии голода — просто кому-то из них двоих нужно было сберечь силы.

Они выбрали укромную тропинку, которой пользовались лишь деревенские дровосеки, и пока утренний туман еще не рассеялся до конца, подороге приблизились к западным воротам Цзиньчжоу.

Ворота уже отворили, городская стража лениво переговаривалась у прохода, изредка досматривая телеги и проезжих, но к простому люду особого интереса не проявляла.

Затерявшись среди крестьян с вязанками хвороста и корзинами овощей, они опустили головы и беспрепятственно вошли в город.

На них тут же обрушился многоголосый гул улиц.

Крики зазывал, стук колес и конский топот сливались в единый гам, разительно отличавшийся от мертвой тишины леса.

По обе стороны дороги теснились лавки и дома, прохожие шли сплошным потоком, а в воздухе висела густая смесь запахов еды, пряностей, пыли и человеческого жилья.

Сяо Ци на мгновение растерялся.

Не прошло и пары недель, а эта некогда привычная городская суета теперь казалась чем-то нереальным.

Он машинально поплотнее запахнул на себе одежду, которая так сильно выделялась на фоне нарядов местных жителей.

Кэ Чжиюй вел себя совершенно иначе.

Он не глазел по сторонам, даже намеренно опустил взгляд, но шаг его подстроился под общий ритм толпы, позволяя без лишних усилий избегать случайных взглядов и столкновений с прохожими.

Он двигался бесшумно, словно капля воды, растворившаяся в шумном речном потоке.

— Сначала найдем ночлег, — тихо произнес Кэ Чжиюй так, чтобы услышал только Сяо Ци. — Постоялые дворы не подойдут. Там слишком людно, требуют дорожные грамоты, а у нас ничего нет.

Сяо Ци тут же всё понял.

В постоялых дворах полно глаз и ушей, да и документы спрашивают, а у них за душой не было ни единой бумажки.

http://bllate.org/book/33385/4101382